Часть 13

      Джокер проснулся рано утром и почувствовал себя отдохнувшим — наконец-то он выспался и не просыпался от кошмаров посреди ночи. Сегодня ему нужно было поехать в больницу, чтобы снять гипс. Он надеялся, что его пальцы зажили правильно, и хотя бы рука больше не будет причинять ему неудобства.       Он решил позавтракать в столовой и спустился вниз. В доме было тихо, словно в нём никого не было. Не встретив внизу никого, он отправился на кухню. Повар уже готовил завтрак. Когда Джокер поздоровался с ним, тот спросил, чем бы он хотел позавтракать.       На завтрак были тосты, блинчики с разными начинками, горячие бутерброды и каша. Саша уже забыл, как выглядит настоящая еда, так долго ему казалось, что он ест только ту смесь, которую рекомендовал готовить врач. Обычно у него не было аппетита, но сегодня что-то изменилось, и он почувствовал небольшую потребность в еде.       Немного замешкавшись, он взял яблоко, достал из холодильника маленькую пачку йогурта и пошёл в столовую. Повар проводил его удивленным взглядом, потом, очнувшись, наложил ему в тарелку каши, положил блинчики без начинки, достал столовые приборы и налил чашку чая. Он принёс всё это Джокеру, в душе молясь, чтобы этот завтрак был съеден, а не оказался на полу, как это часто бывало, если попадался под горячую руку.       К удивлению повара, завтрак прошел мирно. Когда оставалось только выпить чай, в дом зашёл Ворон. Удивлённо посмотрев на пасынка, он произнёс:       — Что мы видим, здравствуй солнце, вот и лучик.       — У тебя сегодня такое весёлое настроение. Чем ты так доволен?       — Ты сам спустился утром, это уже прогресс.       Джокер только закатил глаза и ответил:       — Ну так что же ты? Присоединяйся. Завтрак просто потрясающий.       — Ну, если потрясающий, то я, пожалуй, соглашусь, — сказал Ворон и сел за стол. Повар сразу же принёс еду.       — Чем планируешь заняться сегодня? — поинтересовался Ворон.       — Сегодня у меня визит в больницу, нужно снять гипс. Ещё хочу зайти к себе домой, взять кое-какие вещи. Погода портится, а тёплых вещей у меня здесь мало. Но ты ведь не разрешишь мне переехать обратно в город?       — Не разрешу, пока не найду тех отморозков. Здесь ты по крайней мере находишься в безопасности и под присмотром.       — Чего ты боишься? Думаешь, им одного раза было недостаточно и они снова попытаются меня похитить? Но это же невозможно.       — В наше время нет ничего невозможного, сам знаешь.       Джокер лишь коротко кивнул в ответ, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. Остаток завтрака прошёл в тишине.       После завтрака Саша отправился в больницу вместе со Шрамом. Там ему сняли гипс, сделали повторный рентген. Снимки показали, что всё хорошо: кости, несмотря на серьёзный перелом, срослись правильно. Хотя было немного непривычно после полутора месяцев в гипсе, пальцы слушались плохо, предстоял курс физиотерапии. Настроение у Саши было приподнятое.       После больницы они поехали на квартиру к Джокеру. Квартира выглядела неуютной и холодной, поэтому ребята не стали там задерживаться. Они собрали только необходимые вещи и документы. Поскольку наступило время обеда, Саша предложил отправиться в «Котел».       Заведение за время их отсутствия совсем не изменилось, и у Джокера даже на секунду возникло чувство дежавю, будто он был здесь с друзьями, отмечая последнее совместное дело, только вчера.       Кивнув Максимычу, они молча прошли к своему месту. Как только они сели, к ним подошла официантка, чтобы принять заказ. Возник вопрос: что выбрать? Алкоголь был исключен, так как один из них был за рулем, а другой принимал лекарства. Поэтому они заказали кофе. Шрам выбрал комплексный обед, а Джокер ограничился только напитком.       Через полчаса, когда они собирались уходить, в кафе неожиданно зашёл оперуполномоченный Скворцов. Он пришёл один, что было необычно, так как обычно он ходил в паре с Окуневым или Тельцовым. Не теряя времени, он сразу подошёл к ним. На его лице было недовольство, как будто что-то случилось, и он нашёл причину в них. Поздоровавшись, полицейский сел за стол и, не увидев на нём привычного набора, удивлённо приподнял брови. Это задело Сашу, как будто полицейский думал, что они сюда приходят пить. Хотя это было недалеко от истины, но такое прямое указание на это задело его.       Скворцов достал из внутреннего кармана куртки фотографию и положил её на стол, подвинув к ним. На фотографии был изображён молодой человек с неприятной внешностью, хитрыми маленькими глазками и прилизанной причёской.       — И что это за хорек? — спросил Джокер. — Чей-то питомец сбежал из клетки, и ты теперь, как Эйс Вентура, занимаешься розыском пропавших животных? Ты не по адресу, мы животными не интересуемся.       — Хватит зубоскалить, Джокер. Не делай вид, что ты его не знаешь.       — Так я и не знаю его, — ответил Саша, бегло глядя на фото и взглянул на друга. — Ты его знаешь? — Шрам отрицательно покачал головой. — Вот видишь, твоего хорька мы не знаем, так что помочь ничем не можем.       — Это не мой питомец и не хорек, а дилер казино. Погоняло Костыль.       — С такой рожей его еще и в казино взяли? — Джокера несло. Он не часто так срывался, но сейчас его было не узнать. Виталий с удивлением смотрел на него, дергая за рукав и привлекая внимание, но друг его не слушал. — Ты что думаешь, я всех этих жуликов в лицо знаю и за руку здороваюсь? Вообще это не наш район, его Карим держит, вот к нему и обращайся.       — У вас был с ним конфликт, — пытался до него донести информацию опер, — месяца два назад. Вы с ним подрались казино приезжал отряд полиции, есть протокол, после этого он пропал, а неделю назад у нас появилась информация, что он собирался на встречу с тобой.       — И когда он пропал, какого числа?       — Семнадцатого августа, вечером.       Джокер невесело усмехнулся. В тот день он уже находился в заложниках, что обеспечивало ему стопроцентное алиби. То проблема в том, что сказать об этом он не мог. Приходилось выкручиваться.       — В этот день я был в загородном доме Ворона, у меня есть не менее дюжины свидетелей. И зачем мне нужен этот так называемый дилер? Или ты думаешь, что я такой головорез, что если что-то не по мне, я сразу пускаю в расход. Тогда у меня не просто руки по локоть в крови, а болото по горло — захлебнуться можно. Меня б уже давно пристрелили как бешеную собаку. Но как видишь, сижу перед тобой живой и здоровый. — Тут он едва не прыснул от смеха, оценивая уровень своей "здоровости". — Повторюсь: даже если у нас был конфликт, мы уладили его там же мирным путем, так что ищите в другом месте. Интересно, кто сказал, что он собирался со мной на встречу.       — Мы не раскрываем информацию об оперативных источниках, — гордо заявил полицейский. — Ну ладно, я пошёл. Просто имейте в виду: кроме меня, об этой предполагаемой встрече никто не знает. Я могу закрыть на неё глаза и не проводить расследование.       — Это пустая трата времени, — сказал Шрам. — Мы не имеем никакого отношения к его исчезновению.       — И что это было? — спросил Джокер у Шрама. — Кто-то хочет меня подставить с этим крупье? С какой целью?       — Не знаю, — ответил Шрам. — У тебя достаточно врагов, но чтобы так подставлять, нужно быть безрассудным или отчаянным. Или очень обиженным и злым.

***

      Саша стоял у ворот кладбища. На улице была поздняя осень, погода была прохладной, дул пронизывающий ветер, а вдалеке слышалось тревожное карканье воронов.       Что-то подталкивало его пройти сквозь кладбищенские ворота. Его внимание привлекли деревья с голыми ветвями. Они словно простирались в небеса, а отблеск золотистых и оранжевых листьев на них добавлял пейзажу загадочности и печали.       Он шёл по кладбищенской аллее и видел с обеих сторон памятники. Ему казалось, что его окружают только мраморные стены с надгробными надписями, которые отражали жизненные пути покоящихся здесь людей.       Он дошёл до конца аллеи и оказался на поляне. Там он увидел свежевырытую могилу и группу людей, которые смотрели на открытый гроб. Они выглядели очень необычно: одетые в старомодные костюмы, с бледными лицами и холодными глазами. Джокер не мог определить, кто они: мужчины или женщины, молодые или старые, живые или мёртвые.       Люди эти были Джокеру незнакомы, и он решил подойти к ним и спросить, кто они. Но когда он сделал шаг в их сторону, один из них взглянул на него и улыбнулся. Это была злая, хитрая, жестокая улыбка, которая заставила его задрожать от страха.       Подойдя ближе, он едва не задыхался от волнения — с мраморной плиты на него взирало его собственное отражение. Это была его могила.       «Кто вы такие? Что вам от меня нужно?» — спросил он.       «Мы — призраки прошлого, — сказал один из них. — Пришли сказать тебе «прощай» и забрать с собой».       Он испытал сильное желание докричаться до присутствующих, дать понять, что он жив и никуда с этими призраками идти не желает.       И тут он услышал позади себя шаги, которые заставили его в испуге замереть и замолчать на полуслове. Он хотел обернуться, но какая-то сила мешала ему хоть что-то сделать, она словно окутала его в душный кокон. А шаги всё ближе и ближе. Джокера уже охватывала настоящая паника, от которой он начинал задыхаться. С мольбой он смотрел на людей, прося помощи, но не мог выдавить из себя ни звука.       Он чувствовал, как чья-то рука ложится ему на плечо, сжимая его. Не имея возможности повернуть шею, чтобы понять, кто это, он скосил глаза, но видел только руку в чёрной кожаной перчатке. На пару секунд весь мир вокруг как бы замирал. Он ощущал себя в вакууме, в каком-то пузыре, но через пару секунд в ощущения врывалась целая какофония из звуков и слов, которые, кажется, вдалбливались прямо в мозг, минуя уши, но слов он разобрать не мог.       И тут он почувствовал, что рука, держащая его за плечо, толкает его, и, не имея возможности сопротивляться, он падает вперёд на землю. И тут его тело как будто отмирает, и он переворачивается, чтобы иметь возможность узнать, кто перед ним.       Он увидел человека в чёрной маске, с холодными серыми глазами, спортивного телосложения в коричневой кожаной куртке и чёрных джинсовых штанах. И услышал его негромкий, низкий, леденяще спокойный голос:       «Пришёл на собственные похороны. А что никого из твоих ребят здесь не вижу? Неужели не пришли проводить тебя в последний путь?» — Говоря это, он сокращал дистанцию между ними.       — «Им наплевать на тебя, ты им не нужен».       Эти слова ранили его в самое сердце.       «Нет, — Джокер неверяще замотал головой, — это не так, я им нужен, они меня не бросят», — прокричал он незнакомцу прямо в лицо.       Даже сквозь маску было видно, как тот ухмыляется.       «Время пришло».       «Нет, — прокричал Джокер в ужасе, — я живой, я не умер».       «Разве? Ты потерял интерес к жизни, ничем не интересуешься, ничего не хочешь. Ты наполнен беспомощностью и отчаянием, тебе тяжело и больно. Лишённый энергии, ты уже не человек, а пустая бездушная оболочка. Посмотри на себя, я ведь прав. А мёртвым не место среди живых».       И протягивая свою руку, он схватил Джокера и потянул на себя, вынуждая подняться. И наклоняясь к его лицу, тихо произнёс:       «Проснись, пока не стало поздно. Это твой последний шанс, а иначе я заберу тебя».       «Проснись!» — услышал он голос ещё настойчивее. — «Проснись…»       Джокер с криком вскочил на постели и почувствовал на своём плече руку. Комнату окутал полумрак, и ему необходимо пара мгновений, чтобы привыкнуть. Когда глаза начали лучше видеть в темноте, он заметил перед собой Шрама, который с тревогой в глазах смотрел на него.       — Всё в порядке? — спросил его друг. — Кошмар приснился? Ты кричал.       — Ничего, — со вздохом произнёс Джокер. — Всё в порядке. Спасибо, что разбудил, можешь идти.       Шрам подчинился и, по-дружески сжав тому плечо, вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Джокер попытался заснуть и проспать хотя бы пару часов, прежде чем рассветет и придётся вставать. Почему-то утром после подъёма обратно заснуть получалось плохо, а если и удавалось, то получасовой сон делал состояние ещё хуже.