Часть 16. Шаг в пустоту

Новость о Сент-Луисе висела в воздухе квартиры Оди, как редкая, дорогая картина, которую страшно повесить на стену. С одной стороны ослепительная, почти немыслимая возможность. С другой море «но». Но нет партнёра. Но месяц на подготовку это абсурдно мало. Но страх, который даже сейчас, когда она уверенно стояла на коньках, мог в любой момент сжать ей горло ледяной рукой. Миссис Эмилин действовала с холодной решимостью военного стратега. Она обзванивала все знакомые школы и клубы, искала свободных партнёров или тех, чьи пары распались. Ответы были вежливыми, полными восхищения историей Джейн, но сухими по сути: «Сроки нереальные», «Рисковать карьерой парня из-за непредсказуемой партнёрши никто не станет», «Нужна гарантия, а какая гарантия может быть?». Оди слушала эти отчёты, сидя на кухонном стуле, и лицо её постепенно каменело. — Я сама виновата, — сказала она как-то вечером Майку, бесцельно чертя пальцем по конденсату на стакане с чаем. — Надо было молчать. Не лезть. Я ещё даже дорожку целиком не откатала. — Прекрати, — отрезал Уиллер. Он мыл посуду после ужина, и его плечи были напряжены. — Если бы не лезла, до сих пор бы в коляске сидела. Они просто боятся. Боятся твоей силы. Потому что если ты смогла это преодолеть, то их оправдания — «травма», «не повезло» — летят к чёрту. — Это не сила, Майк. Это упрямство. И удача. — Всё едино. Он вытер руки, подошёл к столу. Его тень накрыла её. — Покажи мне. — Что? — Программу. Ту, что с Эмилин ставишь. Покажи, как это должно выглядеть. В идеале. Джейн отвела взгляд. — Там поддержки, тодесы… тебе не интересно. — Всё, что касается тебя, мне интересно. Покажи. Хоть на полу. Хоть на пальцах. Она сдалась. Включила музыку на ноутбуке — те самые тревожные, щемящие звуки флейты с «Титаника». И начала объяснять. Двигалась по комнате, показывая руками, где должны быть шаги, где выход на прыжок, где партнёр должен подхватить её на поддержку. — Вот здесь, — Джейн остановилась посреди комнаты, — он меня берёт за талию и поднимает. Я делаю оборот в воздухе, и он ставит меня на лёд, и мы уходим в спираль… Она замерла с поднятыми руками, изображая позицию в воздухе. И вдруг почувствовала, как сильные, тёплые руки обхватывают её талию сзади. Майк поднял её легко, как перо, совершил неловкий полуоборот и осторожно поставил на ноги. Это было грубо, далеко от балетной лёгкости, но её тело запомнило это ощущение — доверия, полёта, опоры. — Как-то так? — прошептал Уиллер у неё над ухом, не отпуская. Оди, вся вспыхнув, вырвалась. — Да… примерно. Только плавнее. — Я не умею плавно, — признался он, отступая на шаг. — Я умею сильно и наверняка. — Это тоже ценно, — тихо сказала Хоппер. Этот вечер изменил что-то между ними. Неловкость сменилась новым уровнем близости — почти профессиональной. Майк начал приходить на её тренировки все чаще. Он сидел на бортике и смотрел, как тренер объясняет Оди элементы парного катания с воображаемым партнёром. Он впитывал, как губка: куда смотреть, как держать руки, куда смещать центр тяжести. — Ты что, серьёзно? — как-то спросила Оди, увидев, как он в углу катка пытается повторить несложное скольжение на кроссовках, имитируя движение партнёра. — А что? — Майк пожал плечами. — Хоккеисту негоже позориться. Если уж смотреть, то понимать, на что смотрю. Но под этой бравадой крылась тревога. Его собственный сезон подходил к концу. «Ястребы» вышли в плей-офф. Каждая игра была на вес золота. Тейлор выжимал из команды всё, и требования к Майку ужесточились. Его «особый график» терпели, но скрипя сердце. На одной из важнейших игр он получил незначительную, но болезненную травму плеча. Врач велел покой, но покоя не было. Он метался между физиотерапевтом, тренировками и катком Оди. Именно после одной из таких игр, когда парень приехал к ней с замороженным плечом и тёмными кругами под глазами, между ними случился разговор. — Тебе нужно остановиться, — сказала Оди, подавая ему пакет с замороженным горошком. — Хотя бы на неделю. И сосредоточиться на хоккее. — Нет. — Майк, я серьёзно. Ты играешь на износ. Я вижу. Твоя команда нуждается в тебе целым. А ты… — А ты? — перебил Уиллер, вскидывая на неё воспалённый взгляд. — Ты тоже на износ. Ты падаешь на льду, встаёшь, стираешь колени в кровь и снова лезешь. Мы с тобой одной крови, Оди. Или упасть, или идти до конца. Они сидели в напряжённом молчании. — Я не хочу быть причиной, по которой ты всё потеряешь, — прошептала Джейн. — Ты — причина, по которой я всё нашел, — ответил Майк с простой, пугающей прямотой. — Не команду, не игру. Себя. И я не отдам это. Ни за что. Он схватил её руку и прижал свою ладонь к её ладони. Их пальцы не сплелись. Они просто прижались друг к другу, как два берега одной реки, разделённые потоком, но неразрывные. — Мы дойдём до конца, — сказал парень. — Оба. Или никто. Прорыв случился с неожиданной стороны. Миссис Эмилин, исчерпав все варианты в стране, связалась со старым знакомым — тренером из Финикса. У него был парень, талантливый парный фигурист, чья партнёрша сломала ногу за месяц до отборочных. Он был в отчаянии и готов был на авантюру. Его звали Кейлин. Кейлин Форд. — Он прилетает послезавтра на три дня, — сообщила Эмилин по телефону. — Пробуем. Если сработаетесь останется на две недели интенсивных тренировок, потом улетает на сборы, и вы встречаетесь уже в Луисе. Если нет… — она не договорила. Оди была на грани паники. Два дня на то, чтобы найти общий язык с незнакомцем, выучить основы программы и принять решение? Это было безумием. — Это шанс, — сказал ей Майк, когда Джейн, вся бледная, сообщила ему новость. — Единственный. Хватайся за него. Майк приехал с ней в «Ледяной горизонт» в день прилёта Кейлина. Парень оказался высоким, худощавым, с серьёзным лицом и внимательными глазами. Он поздоровался с Оди сдержанно, но без жалости. Осмотрел её, как тренер осматривает снаряд. — Рассказывайте, что можете, — сказал Форд. И они вышли на лёд. Сначала — просто катались рядом, привыкая друг к другу. Потом — простейшие элементы. Парень явно был профессионалом. Его движения были точными, расчётливыми. Он ловил её чутко, но без лишней эмоциональности. Они работали. Сначала неловко, с ошибками. Джейн боялась его отпускать, он боялся её уронить. Но к концу первого дня они сделали свою первую, шаткую, но реальную поддержку. Майк смотрел с трибун. И впервые в жизни почувствовал укол жгучей и дикой ревности. Уиллеи видел, как чужие руки обнимают её талию, как она доверяется не ему, а этому строгому, молчаливому парню из Финикса. Это была глупая, животная эмоция, и Майк ненавидел себя за неё, но ничего не мог поделать. Он был здесь лишним. Его место было на хоккейной коробке, а не на этом изящном, враждебном льду. Вечером, когда они остались одни, Оди, уставшая, но воодушевлённая, спросила: — Ну как? Думаешь, сработаемся? Майк, глядя в пол, ответил: — Он профессионал. Тебе повезло. В его голосе прозвучала фальшивая нота. Оди её услышала. — Что-то не так? — Всё так. — парень поднялся. — Мне пора. Завтра ранняя тренировка. — Майк, подожди… Но он уже был у двери. Он не мог оставаться. Видеть, как её мечта начинает сбываться без него. Потому что если она уедет в Сент-Луис с Кейлином, то какое место в этой новой жизни останется для него? Для парня, который умеет только бить шайбу и растирать больные ноги? Он вышел на улицу. Майский вечер был тёплым и душистым. Где-то вдали грохотал салют — может, чей-то день рождения. Майк задрал голову и смотрел на разрывы в небе, чувствуя, как внутри у него рвётся на части что-то важное. Майк стоял на краю. Не льда. Собственной жизни. И следующий шаг был в пустоту. В неизвестность. И боялся этого шага больше, чем любого силового приёма на грани фола.