Часть 13 «Раскол»

«Ты можешь оттолкнуть человека сто раз. Если он остается — значит понял почему» Следующий день Ши’ан начался с криков. Она возвращалась из леса, с собранными по просьбе матери травами. Ушла на рассвете, чтобы вернуться до обеда.  Когда подошла ближе услышала голос отца — низкий, злой, такой, каким он бывал только в минуты настоящей ярости. На берегу уже собралась небольшая толпа. Таррамон стоял перед На’оком, который сжался, прижав уши, и смотрел в землю. Рядом переминался с ноги на ногу один из воинов — молодой, с виновато опущенной головой, и с глубокими царапинами на руке. — Ты что, совсем рехнулся?! — голос Таррамона гремел так, что птицы в джунглях взлетели. — Палулукан! Там же следы по всему склону! Вы что, не видели?! На’ок молчал. Его хвост безвольно метался по песку. — Отец, — Ши’ан подошла ближе. — Не лезь! — рявкнул Таррамон, даже не взглянув на неё. — Твой брат решил поиграть в героя. Повёл молодёжь на северные склоны — туда, где я запретил появляться. Там палулукан разодрал двух молодых йериков, когда наши охотились на прошлой неделе! Один из его парней еле ноги унёс! Ши’ан перевела взгляд на брата. На’ок был бледен — насколько мог быть бледен На’ви с их светом кожи. Его губы дрожали, но он не оправдывался. — Мы не заходили глубоко, — тихо сказал он. — Мы просто хотели посмотреть… — Молчать! — Таррамон шагнул к нему, и На’ок инстинктивно отшатнулся. — Ты подверг опасности жизни других людей! Ты нарушил прямой приказ! Ши’ан видела, как брат сжимает кулаки, как дрожат его пальцы. Она знала этот страх — страх перед отцом, который не умел прощать. И она сделала то, что делала всегда. — Это я виновата. Тишина упала на берег, как тяжёлое одеяло. Таррамон медленно повернулся к ней. — Что? — Я виновата, — повторила Ши’ан, поднимая голову. — Я знала, что он хочет пойти на северные склоны. Должна была присмотреть за ним. Не досмотрела. На’ок поднял на неё глаза — полные непонимания и стыда. Он хотел сказать, что это неправда, что она ни о чём не знала, но Ши’ан метнула на него такой взгляд, что он моментально захлопнул рот. — Ши’ан, — Таррамон шагнул к дочери, и его голос стал тише, но от этого стало только страшнее. — Прекрати прикрывать это идиота.  — Я говорю правду, — спокойно ответила Ши’ан. — Я старшая. Ответственность за него — на мне. Накажи меня. — Ши’ан… — начал На’ок, но она оборвала его: — Молчи, — девушка перегородила ему движения горизонтальным движением руки.  Таррамон смотрел на неё долго, тяжело. В его глазах боролись ярость и что-то ещё — может быть, уважение, а может быть, призрение. — Вечером в мою хижину. Оба. — Он повернулся и зашагал прочь. Ши’ан взяла брата за руку и потащила за собой. На’ок шёл покорно, как щенок, которого поймали за шалостью. — Ты хоть понимаешь, что наделал? — Голос её дрожал от сдерживаемой злости. — Ши’ан, мы не… — На’ок пытался сгладить углы, нервно сжимаясь и опустив глаза. Ши’ан для него была страшнее отца.  — Танатор, На’ок! Это не игрушки! Это зверь, который убивает всё, что движется! И ты повёл туда молодых парней, которые даже держать копьё толком не умеют?! Вы могли погибнуть! — Она почти кричала, но сдерживалась, чтобы не привлекать внимания.  — Мы думали… — Нет! Вы не думали! — Ши’ан ткнула пальцем ему в грудь. — Ты — старший в той группе, ты должен был отвечать за них. А ты повёлся на «посмотреть» и «интересно». Если бы зверь заметил вас чуть раньше, ты бы сейчас не стоял здесь. Ты бы лежал там, растерзанный на куски, и я бы опять сидела и смотрела, как умирает мой брат. На’ок замолчал. Его уши прижались к голове, хвост безвольно повис. — Прости, — прошептал он. — Не мне говори «прости». — Она ткнула пальцем ему в грудь. — Скажи это отцу. Скажи это тем, кого ты чуть не угробил по своей глупости. — Я скажу. — И больше никогда. Никогда не смей так рисковать. Ты понял меня? — Понял. — Иди, — она выдохнула, пытаясь успокоиться. Руки дрожали. На’ок кивнул и поплёлся к маруи Таррамона. Ши’ан осталась стоять, глядя ему вслед. — Ты в порядке? — раздался голос сбоку. Она обернулась. Нетейам стоял в тени пальмы, сложив руки на груди. — Подслушивать нехорошо, — сказала Ши’ан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не подслушивал. Я шёл мимо. — Он шагнул ближе. Ты всегда берёшь чужую вину на себя.  — Когда надо — да. — А кто возьмет твою? Вопрос повис в воздухе. Ши’ан не знала, что ответить. — Никто, — сказала она наконец. — Потому что я не ошибаюсь. — Врёшь, — тихо сказал Нетейам. — Ты ошибаешься. Все ошибаются. Ты просто не показываешь этого. Девушка посмотрела на него, вглядываясь в черты лица. Без ложной скромности можно было сказать, что парень был симпатичный, очень симпатичный.  — Зачем ты здесь? — спросила она устало. — Потому что ты уходишь от меня, — ответил парень. — А я не хочу, чтобы ты уходила. Ши’ан отвернулась, чтобы он не видел её лица. — Мне пора, — сказала она. — Ужин скоро. — Ши’ан. Девушка остановилась, но не обернулась. — Ты не обязана быть сильной всегда. Иногда можно просто быть. Она не ответила. Просто ушла в темноту, чувствуя, как лёд внутри трещит под напором тепла, которое она не хотела впускать.

***

Через пару дней, ранним утром, когда он наконец выловил её одну у ручья — она полоскала травы, даже не подняв головы, — он подошёл. — Ты не пришла на рассвете, опять.  — Я занята, — ответила она, не глядя на него. — Но мы же каждое утро… — Я ничего тебе не обещала, — она подняла голову, взгляд был пустым. — Ты сам себе все придумал. — Почему ты закрылась? — Я всегда была закрытой, — она отвернулась. — Там на Меткайина. Я говорила вам, что когда вернусь стану другой. Тебе следовало меня услышать, — отрезала девушка, нахмурившись. Нетейам молчал. — Я подожду. — Не надо. — Я всё равно подожду. Он ушёл, а Ши’ан осталась стоять, вцепившись пальцами в мокрые стебли. Зачем он это делает? Почему не уходит? Она не знала ответа. Но чувствовала, как лёд внутри неё начинает трескаться. 

***

Днём она столкнулась с ним у маруи Тавины — мать попросила передать мазь травы для мази. Нетейам сидел на камне, чистил нож. Увидел её — поднялся. — Ши’ан. — Не сейчас, — бросила она, проходя мимо. — А когда? — Он шагнул за ней. — Ты всё время говоришь «не сейчас». Когда будет «сейчас»? — Ты чего добиваешься? — она резко обернулась.  — Хочу понять, что с тобой происходит. — Со мной ничего не происходит. — Голос её стал холодным. — Я просто занята. У меня есть обязанности. В отличие от некоторых. — Я не мешаю твоим обязанностям. Я просто хочу быть рядом. — А я не хочу, чтобы ты был рядом! — вырвалось у неё. Тишина повисла между ними. Давящая, тяжелая, болезненная. Нетейам смотрел на неё долго, и в желтизне его глаз было столько боли, что Ши’ан пожалела о своих словах, а потом кивнул. — Хорошо. Я понял. Он развернулся и ушёл. А Ши’ан осталась стоять, чувствуя, как внутри что-то рвётся. Она хотела окликнуть его, сказать, что жалеет о своих словах — но не смогла. Так надо, — сказала она себе. — Так правильно. Но почему тогда так больно?