Часть 14 «Неожиданная нежность»

«— Ши'ан, пообещай мне… — Всё что хочешь! Только держись! — Пообещай… что будешь жить. Не за меня. За себя. Что… найдёшь счастье. Что… не станешь тенью. Ты свет. Помни… — Тхе'ланг! ТХЕ'ЛАНГ!» Ши'ан проснулась от собственного немого крика. Сердце болело и бешено билось, грудь тяжело вздымалась, а тело покрылось липким потом, хотя ночной бриз с океана был прохладным. Её дом находился на стыке песка и леса — ближе всех к пляжу, и сквозь плетёные стены всегда пробивался солёный ветер. Но сегодня даже он не приносил облегчения. Девушка сползла с гамака на циновку и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Ладони дрожали.  «Папа, прошу... дай попробовать...» Голос в голове всё ещё звучал. Её собственный голос. Только тогда, много лун назад, он был полон отчаяния. И надежды. Которые разбились о холодный взгляд собственного отца. Тхе'ланг... Девушка зажмурилась, прогоняя видение. Но перед глазами всё равно стояло его лицо — бледное, в крови, но улыбающееся. Он всегда улыбался, даже когда умирал. Чтобы она не боялась. Чтобы запомнила его светлым. Ши’ан сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу. Боль помогала вернуться в реальность. Было тихо. Слишком тихо. Тишина всегда была худшим фоном для воспоминаний. На’ви осторожно поднялась, выглянула на улицу и, стараясь никого не разбудить, выскользнула наружу. Ночь встретила её миллионами звёзд и полными лунами, разлившими по океану серебряную дорожку. Воздух был прозрачным и холодным, но не таким, как в лесу, — здесь он пах солью и водорослями, и от этого почему-то становилось легче. Девушка бесшумно опустилась на колени у самой кромки прибоя, обхватив себя руками. Песок был влажным и прохладным, волны касались кожи, но она не двигалась. Просто сидела, глядя на лунную дорожку, и думала. Дар — это благословение. Дар — это проклятие. Она повторяла это как мантру. Но легче не становилось. Ни через месяц, ни через пол года, ни через год, два, три. Тхе'ланг ушёл, а она осталась — с его последними словами и с отцом, который после того дня словно забыл, что она его дочь. Он видел в ней только оружие. Инструмент. Наследницу, которая не имеет права на слабость. — Ши'ан? Голос прозвучал так неожиданно, что девушка вздрогнула и резко обернулась, машинально принимая защитную стойку. Нетейам стоял в нескольких метрах, и даже в темноте было видно, как расширились его глаза от беспокойства и испуга.  — Прости, я не хотел… — он сделал шаг вперёд, потом остановился, будто боялся спугнуть дикое животное. — Я не хотел тебя пугать. Ши’ан провела рукой по лицу, прогоняя остатки сна и ненужную агрессию. — Я… я не думала, что могла тебя разбудить, — сказала она, и голос прозвучал хрипло. — Ваше жилище довольно далеко от моей. — Нет, это не ты, — Нетейам осторожно приблизился, но не встал вплотную, оставив между ними несколько шагов. — Я плохо сплю в новом месте. Вышел к воде и увидел тебя. Она хотела сказать что-то резкое, отшить его привычной колкостью, но сил не было. Совсем. Тело всё ещё трясло, а в груди тлела пустота, которая не покидала последние несколько лет. Та самая пустота, которую она научилась не замечать днём, но которая просыпалась по ночам. — Раз пришел — садись, — сказала девушка тихо, кивая на песок рядом. Нетейам опустился рядом. Ближе, чем пару несколько дней назад у ручья. Теперь между ними не было расстояния, достаточного для вежливости. Только воздух, напоённый солью и прохладой. Она почувствовала тепло его плеча и вдруг подумала: «Зачем я вообще это сказала?» Но ответ пришёл сразу — потому что с ним пустота внутри становилась меньше. И не хотелось, чтобы он уходил. — Кошмар? — спросил он негромко. Его голос был низким, спокойным, как шум прибоя. — Типа того, — ответила она, глядя на воду. — Хочешь поговорить об этом? Она криво усмехнулась — горько, безрадостно. — Ты всегда такой правильный? «Хочешь поговорить», «я не хотел тебя напугать», «когда я увидел эту ракушку, подумал о тебе»… — она перечислила, не глядя на него, прозвучало довольно грубо.  Нетейам смутился и опустил голову, запуская пальцы в песок. — Слушай, зачем ты вообще ко мне лезешь? Почему после того, что я тебе наговорила, ты продолжаешь хорошо со мной общаться? — Я просто не знаю, как по-другому, — признался он. — С тобой. Ты… другая. Не такая, как все. И я боюсь сказать или сделать что-то не то. Ши'ан повернулась к нему. Лунный свет падал на его лицо, делая черты мягче, а глаза — глубже. В них действительно не было ни капли той фальшивой жалости, которую она так ненавидела в других. Только искреннее беспокойство. — Мне приснился брат, — сказала она вдруг. — И день, когда я впервые попросила отца позволить мне использовать дар. Нетейам молчал, давая ей возможность выговориться. Не перебивал, не задавал вопросов. Просто слушал — внимательно, вникая в каждое слово.  — Мне было лет одиннадцать-двенадцать, — голос дрогнул. Она сглотнула, но продолжила. — Я умоляла отца дать мне шанс. Сидела на коленях, кричала. А он… — она замолчала, сжимая кулаки. — Он не разрешил. — Почему? — тихо спросил Нетейам. — Потому что испугался. — Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Он сказал, что я не готова. Что дар слишком опасен. Что я ещё ребёнок. А потом… потом он просто запретил мне даже думать об этом. И каждый раз, когда я пробовала заговорить, он смотрел на меня так, будто я предаю память Тхе'ланга. Нетейам тяжело выдохнул. Его рука, лежавшая на песке, сжалась в кулак — она заметила это краем глаза. — Это нечестно, — сказал он. — Ничего нечестного, — ответила Ши'ан, глядя на Полифем. — Это жизнь. Отец боится потерять ещё одного ребёнка. Он просто выбрал неправильный способ защитить меня. — Защитить? — Нетейам повернулся к ней, и в его голосе впервые прозвучала резкость. — Он заставляет тебя страдать. Каждый день. Каждую тренировку. Разве это защита? Ши'ан не ответила. Она смотрела на воду, на лунную дорожку, и чувствовала, как внутри поднимается что-то, что она так долго и старательно прятала. А потом Нетейам сделал то, чего она совсем не ожидала. Он обнял её. Не спрашивая, не предупреждая. Просто притянул к себе и прижал, крепко, надёжно, закрывая собой от всего мира. От прошлого. Заполняя все пустоты внутри. Девушка замерла на мгновение. Её тело напряглось — она не привыкла к прикосновениям, не привыкла, чтобы кто-то вот так, без спроса, врывался в её личное пространство, тем более когда она отталкивала. Но потом мышцы сами собой расслабились, и её прорвало. Ши’ан опустила голову на его плечо и беззвучно затряслась, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Тихо, по-детски, утыкаясь лицом в синюю кожу и вдыхая запах леса и чего-то тёплого, живого, настоящего, родного.  Нетейам не говорил лишних слов. Он просто гладил её по спине, по волосам, и держал так, будто боялся, что она рассыплется. — Тише, — прошептал он наконец. — Я здесь. Я рядом. — Ты даже толком не знаешь меня, — выдохнула она куда-то ему в ключицу. — Я знаю достаточно, — ответил парень, голос уверенный, слова не требовали доказательств. — Я знаю, что ты сильная. Что ты спасаешь тех, кто не может спасти себя сам. Что ты носишь в себе боль, о которой другие даже не догадываются. И что ты улыбаешься, когда внутри плачешь. Ши'ан отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Слёзы ещё блестели на щеках, но внутри что-то отпустило. Та пустота, что была в груди, начала заполняться — медленно, осторожно, и неотвратимо. — Как ты… — начала она. — Не знаю, — Нетейам улыбнулся той самой мягкой улыбкой, от которой у неё перехватывало дыхание. — Просто чувствую. Девушка шмыгнула носом и неловко улыбнулась в ответ, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Я сейчас ужасно выгляжу. — Ты выглядишь живой, — сказал парень, чуть наклонив голову. — А живое всегда красивее идеального. — Нетейам… — выдохнула Ши’ан, чувствуя, как щёки заливает теплом, тем же, что было на Меткайина. Парень не ответил. Просто смотрел на неё, и в этом взгляде было столько нежности, что у Ши'ан перехватило дыхание. Волна накатила на берег, почти касаясь их ног, и отступила. Луны и звёзды сверкали в бесконечности космоса, а они сидели вдвоём, Нетейам всё ещё обнимал её за плечи, будто боялся, что она исчезнет, растворится в лунном свете. — Спасибо, — прошептала Ши'ан. — Что пришёл. — Я всегда приду, — ответил парень просто. — Если позовёшь. Девушка подняла на него глаза и вдруг поняла, что хочет остаться в этом моменте навсегда. В этой тишине. В этом лунном свете. В его руках. — Останешься до рассвета? — спросила она тихо, почти неслышно. — А ты думала, я уйду? — Нетейам улыбнулся, сощурившись. Ши’ан улыбнулась в ответ и снова уткнулась в его плечо, чувствуя, как пустота внутри тает, уступая место чему-то тёплому и очень важному.

***

Рассвет застал их там же — сидящими на песке, прижавшись друг к другу. Ши'ан задремала, положив голову на плечо Нетейама, а тот так и сидел, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить её. Затекли и спина, и ноги, и шея, но парень не жаловался. Смотрел, как первые лучи солнца касаются её лица, и думал о том, что готов сидеть так сколько угодно, лишь бы рядом с ней. Девушка вздрогнула, открывая глаза. — Доброе утро, — улыбнулся Нетейам. Голос у него был немного хриплым, но бесспорно счастливым. — Ты всю ночь так просидел? — она выпрямилась, разминая затекшую шею. — У тебя же наверняка всё затекло… — Всё хорошо, — он потянулся, прохрустев позвонками, и довольно улыбнулся. — Оно того стоило. Ши'ан посмотрела на него долгим внимательным взглядом. А потом, подавшись вперёд, коснулась губами его щеки. Быстро, почти неощутимо, будто сама испугалась того, что сделала. — Это… за то, что остался, — сказала она, отводя глаза. Её уши прижались к голове, и она вдруг стала похожа на испуганного йерика, которого загнали в тупик и вот-вот выпустят в него стрелу.  Нетейам замер. Его рука медленно поднялась к щеке, пальцы коснулись того места, куда она поцеловала. Он улыбнулся так широко, что, кажется, осветил собой весь пляж. — За такое я готов не спать хоть каждый день. — Дурак, — фыркнула девушка, отворачиваясь и пряча смущенную улыбку.  А Цавке поднималось всё выше, золотя воду и песок, и первые птицы начинали свои песни. Где-то в лесу проснулись звери, где-то в джунглях и на побережье начинал шуметь народ. Это утро принадлежало только им. И никто не имел права его отнять.