Никогда такого не было и вот опять

Эх, сюжет придумываю на ходу, как и биографию гг, так что можете найти некоторые несостыковки — тут ж извините, я правда старалась их не оставлять. Возможно, по юмору я немного перегнула, но мне нравится, надеюсь — вам тоже. Если получается затянуто — напишите, пожалуйста. Брошь… И что прикажете делать? Я не знаю, что это за артефакт и артефакт ли вообще, ауру вещей определить в разы сложнее, а в моем положении невозможно. Может, просто безделушка… но так рисковать… нет. Значит, пойду в этой рубашке, благо она относительно свободная, а там покажу Пьеро — вдруг в его опьяненном любовью сознании что-нибудь всплывет. Перед выходом глажу копье. Подожди, солнышко, скоро все будет, маме только надо сходить кое-куда. Оружие почти что жмется к ладони, а меня начинает грызть вина: как такое чудо можно было забыть на три года. Я — чудовище. Наши сознания похожи на желудочки сердца с неполной перегородкой — мы смешиваемся в одно, почти ничего не можем скрыть друг от друга, однако у обеих есть своя личность. Ощущать подобное — лучше всяких эйфоретиков… — Что скажешь о брошке? — вдруг ее чутье не так ослабло. О, ей нравится, но это только до момента, пока я не расскажу, от кого эта вещица. Судя по всему, в украшении нет ничего тайного и опасного по ее мнению. Удивительно. Снять ее я так и не решилась. — Спасибо, ты очень помогла. — еще раз оглаживаю холодную поверхность камня, — Извини, придется тебя снова ненадолго спрятать, а то мы обе можем пострадать, если нас раскроют раньше времени. — Аккуратно ставлю копье обратно в шкаф. Сердце надрывается от отчаянного вопля, который так похож на зов мамы котенком. — Прости, я обещаю — скоро вернусь.

***

Билет на месте — можно заходить. Хочется перекреститься, но в силу прошлого, веру в бога я давно потеряла. Очередь, для такого места, вполне в рамках обыденности. А вот билеты… у людей множество желтых, несколько черных, но ни одного розового, зеленого или красного, любопытно. Допустим, что розовый — это для жертв, тогда в чем разница между зеленым и красным? За подобными размышлениями очередь доходит до меня. — Добрый вечер… — КАКОЙ МУЖЧИНА — в-вот билет. — я наверняка краснею как школьница. Дура, дура, дура! — Добрый. О, вижу, особый билет! Постарайтесь сохранить его до выхода: вам нужно показывать его при входе на аттракционы. — его голос — мягкий бархат. Высокий рост, наполовину белая маска и шикарный сине-золотой фрак… С трудом отвожу взгляд и прохожу внутрь. Останавливаюсь и снова присматриваюсь к Билетеру. А не тот ли это воплощенный, что подсунул мне розовый… Вот же ж… Ну почему все красивые и галантные мужчины, даже астральные, либо геи, либо абьюзеры?! Еще немного и я уверую в этот постулат с абсолютной искренностью. Моя любовь с первого взгляда посыпалась прахом, как жаль, как жаль. Зато теперь можно спокойно смотреть в глаза Пьеру. Я пришла поздновато: в большинстве шатров представление уже закончилось, остаются лишь зеленый и красный. Ну что ж — сладкое на последок, так что в зеленый.

***

В шатре выключается свет, через секунду прожектора направляются на сцену. Зеленка кланяется публике, он худощав и высок, руки и ноги из-за этого кажутся непропорционально длинными, но двигается он с грацией, которая человеку и не снилась. — Здравствуйте, мои маленькие монстры! Наслаждайтесь представлением! — липрекон на сцене, а денег нет, ну что за безобразие? На сцене появились шесть кукол, управляемых нитями. Все они похожи: темные силуэты с глазами разного цвета. Любопытно, что цвета соответствуют шатрам, которые я видела. Может… это они и есть? — В далеком месте, куда даже бог не заглядывал, жили монстры… — это называется «темный лес» — одна из самых безобидных локаций астрала. Хотя, я не уверена, что речь идет именно о нем. — Забытые, голодные, молчаливые. — забытые и молчаливые — это понятно. Сложно быть веселым и разговорчивым, когда под ногами, впереди и сверху все в черно-белом градиенте, но голодные-то тут причем? Там, если это действительно Темный лес, куда ни чихни — хоть одну съедобную букашку, да найдешь, именно поэтому это считается одним из лучших мест для новичков. Стоп, они что, не догадались есть насекомых? Судя по всему — да. По описанию, вроде, очень подходит. Мое выражение лица надо запечатлеть. — Но пришел человек, возвел палатку над мертвой землей и сказал: «Работайте на меня, маленькие отвратительные создания!» — «Пошел нахуй!» — ответили они, разобрались, что можно есть, куда идти, и жили долго и счастливо в астрале. Но нет. — «Как прекрасно!» — воскликнули чудовища. Но это было началом пытки… — я не верю, тут что-то не так. Все закончилось тем, что от голода они съели одного из них. А потом и человека. Мда… красиво. Там еще что-то было о «у нас не было выбора», «мы не хотели»… Ладно, грустно на самом деле. Невежество и страх приводят к ужасным последствиям… но что-то не сходится. Я не верю, что Арлекин мог бы подчинится кому-то, кто назвал его «отвратительным». Не могу не признать, что Зеленка управляется с куклами очень хорошо: никаких резких движений, ничего лишнего. Хоть где-то он хорош. И все же почему они не ели насекомых? Да, не особо вкусно, но вполне подходит, чтобы жить… Может их изначально дезинформировали? А тот человек, на которого они работали…? Тут должен быть еще кто-то. Аплодисменты, люди начинают расходиться. Я сидела на первых местах, а потому оказалась где-то в конце очереди на выход. Что-то хватает меня и силой утаскивает назад, в глубь шатра. Он узнал и меня сейчас пустят на съедение или заточат в клетке? Я же не оставляла следов, как так…? Итак, до меня домогается двухметровая махина. Дядя, я не люблю БДСМ… Ощущаю, как копье дергается в шкафу, желая немедленно прекратить это безобразие, но годы лежания на боку не проходят без последствий. Ничего, скоро мы всем покажем, а пока говорю ей, чтоб лежала смирно, потому что я еще вполне жива и стою в небольшом пространстве перед сценой. — Рад, что ты пришла на мое выступление… Я надеялся, что ты будешь смотреть. — ему приходится наклонятся, чтобы говорить со мной. Наверное, рядом мы выглядим несуразно: почти два метра и чуть больше полутора. Легкий наклон головы заставляет бубенчики звякнуть. В тишине шатра это звучит громко, кажется, я слышу эхо. — Мне понравилось, в жизни не видела, что б с куклами так хорошо управлялись. История весьма интересная. — не лгу, просто не договариваю. Впрочем, его история делает тоже самое. — Это очень старая история из цирка. Традиция — рассказывать ее в определенные ночи. — его когтистая рука ложится мне на плечо. Он резко наклоняется еще ближе. — Ты одела мой подарок… Как замечательно он выглядит рядом с твоей кожей… Ты просто забыла его снять, или… дразнишь меня? — горячее, но не зловонное дыхание обжигает лицо. И как отвечать? Сказать, что забыла — расстрою и не сносить мне головы, тот же результат, если скажу, что это артефакт, сказать, что дразню… Ладно, главное — успеть прибить его до того, как дело примет серьезный оборот. Зато теперь я знаю, что снимать его, скорее всего, безопасно. — Допустим, дразню. — никакой даже самый сытый кот не смог бы выдавить такую довольную улыбку, как та, что оказалась на лице Арлекина. Кажется, тут изначально не было правильного ответа. Меня провели. — Мхм… Мне это так нравится… — его тон сладок, даже приторен. Я отступаю к сцене, пока не упираюсь в дерево. Арлекино следует за мной, наклоняется, его рука сползает с плеча и оказывается где-то под ребрами. Похоже, что он слишком увлечен, чтобы заметить то, что его когти стали раза в полтора длиннее. Конспирации их никто не учил. — Хочешь сбежать? А может… наслаждаешься этим? — его коготь другой руки проходит вдоль позвоночника. Бр-р-р, нет, я же сказала, что не люблю БДСМ. Кажется, Зеленка читает это в моем взгляде и наконец отступает. И на этом спасибо. — Не смотри на меня так, милая. Я просто играю. — ничего более честного от него я не услышу, — Как насчет маленького извинения? Мы называем это «яблоко любви», но не подумай — это просто название. — мне протягивают яблоко в карамели. Ну почему именно сейчас, когда я не могу проверять еду на яд с помощью восприятия…? В яблоко влетает метательный нож. Спасибо. Сок течет вниз, пенится, пачкая черные перчатки Зеленки. — Вечно он драматизирует. — Арлекин закатывает глаза с легким смешком. У входа в шатер мелькает тень. Пытаюсь рассмотреть оружие, спасшее меня, но Арлекин быстро прячет яблоко. Мягко толкает в спину к выходу. — Не стоит беспокоится. Это всего лишь шутка… — последний раз надо мной так шутили восемь лет назад. Правда нож тогда летел в мою голову, а не в яблоко. Можем считать, что мне передали привет из прошлого. — Надеюсь, мы еще встретимся сегодня. — мне подмигивают и окончательно выталкивают на улицу. Я жмурюсь после полумрака шатра. Уф, на этот раз выкрутились.