Глава 3: Красная Вода

Токио, 07:15. Солнечный луч, пробившийся сквозь щели в шторах, упал прямо на глаза. Рё зажмурился, отворачиваясь. Голова гудела, будто после долгой пьянки, хотя он не пил ничего крепче чая. Он потянулся к телефону, лежащему на полу рядом с футоном. Экран ослепил его. Три цифры плясали перед глазами, прежде чем он смог сфокусироваться. Контракт №008: 4д 00ч 12м 33с… Контракт №009: 28д 04ч 48м 11с… Контракт №010: 28д 10ч 22m 05с… Четыре дня. Ровно четыре дня до того, как истечёт срок для желания «найти его в его же джакузи, захлёбывающимся в собственной крови». Клиент, судя по последним сообщениям, выполнил условие — публично унизил начальника на собрании акционеров. Теперь тот лежал дома, в своём пентхаусе, возможно, оправляясь от сердечного приступа. И ждал. Ждал, когда желание свершится. Рё не знал, как оно свершится. Механизм был скрыт от него. Система лишь давала условия и забирала плату. Остальное было чёрным ящиком. Но сегодня, проснувшись, он почувствовал новое ощущение — не тревогу, а странное, тяжёлое ожидание. Как будто в воздухе висела невидимая струна, натянутая до предела, и он чувствовал её вибрацию кожей. — Онни-тян, ты опять ворочался и стонал! — дверь приоткрылась, и в щель просунулась растрёпанная голова Мио. — Опять снились твои страшные формулы? — Что-то вроде того, — хрипло ответил он, садясь. — Прости, что разбудил. — Ничего, — она вошла, плюхнулась рядом на футон и зевнула. — Мне снилось, что мы с тобой пошли в огромный аквапарк. А там все горки и бассейны были пустые, только один огромный джакузи на самом верху был полный розовой воды. И ты сказал: «Нельзя туда, Мио, вода… она не та». Странно, да? Почему розовая? И почему «не та»? Рё похолодел. Джакузи. Розовая вода. Его собственные кошмары, казалось, начали просачиваться в сны сестры. Или это мир подавал им обоим одинаковые знаки? — Сны — они странные, — сказал он, вставая и потягиваясь, стараясь выглядеть непринуждённо. — Может, ты вчера пересмотрела мультиков про единорогов? У них всё розовое. — Возможно! — Мио засмеялась и побежала в ванную. Пока она принимала душ, Рё готовил завтрак. Его руки работали автоматически, а мысли были далеко. Четыре дня. Что произойдёт на четвёртый день? Он представлял разные варианты, от абсурдных до леденящих душу. И ни один не сулил ничего хорошего. Внезапно его телефон, лежавший на столе, завибрировал не обычным образом. Это был долгий, настойчивый гудок, больше похожий на сигнал тревоги. Он подошёл и взглянул. Чёрное приложение светилось красным — впервые за всё время. «СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ. Контракт №008. Условие выполнено (уровень удовлетворения: 87%). Исполнение основного желания запланировано на момент достижения максимального психоэмоционального воздействия на цель. Расчётное время: в пределах 96 часов от настоящего момента. Требуется присутствие Исполнителя в радиусе 50 метров от цели в момент активации для стабилизации побочных аномальных эффектов и сбора оговорённой платы. Отказ или отсутствие приведут к неконтролируемому резонансу и высокой вероятности компрометации Исполнителя. Координаты цели будут предоставлены за 60 минут до активации. Рекомендация: подготовиться.» Рё прочитал сообщение несколько раз. Слова «присутствие Исполнителя» и «в момент активации» отпечатались в мозгу, словно выжженные раскалённым железом. Мне нужно быть там. Когда это произойдёт. Я буду видеть. Он прислонился к столешнице, чувствуя, как подкатывает тошнота. Он не просто дал санкцию. Он должен был присутствовать. Стать свидетелем. Возможно, даже… частью процесса? «Сбор оговорённой платы». Что он должен был собрать? И как? — Онни-тян, суп подгорает! — крикнула Мио, выскакивая из ванной с полотенцем на голове. Он вздрогнул, сбросил с плиты кастрюлю, едва не опрокинув её. Завтрак был спасён, но его душевное равновесие — нет. Академия «Касё», 09:30. Всё утро он провёл в состоянии лёгкой диссоциации. Голос учителя на литературе доносился как из-за толстого стекла. Он смотрел на одноклассников, на их обычные, озабоченные уроками и сплетнями лица, и чувствовал непреодолимую пропасть между ними и собой. Они жили в одном мире. Он — в другом, где готовились убийства по контракту. На большой перемене его нашла Юи Асахина. Она выглядела уставшей, под глазами были тёмные круги. — Камия-кун, добрый день. Вы… не выглядите лучше меня. — Бессонная ночь, — коротко ответил он. — У меня тоже, — она вздохнула, перебирая концы своего хвоста. — Узоры… они снова менялись. Очень резко. Как будто чёрный водоворот поглотил яркую, но ядовитую точку. И от этого водоворота потянулась тонкая, липкая нить… сюда. В нашу школу. К… кому-то. Она посмотрела прямо на него, и в её зелёных глазах не было обвинения, только глубокая озабоченность и растерянность. — Мне страшно. Я не понимаю, что это. Но это пахнет… ржавчиной и медью. И чем-то сладковатым, приторным. Как… как несвежая вода в вазе. Рё слушал, и каждый её образ бил точно в цель. Чёрный водоворот — смерть. Ядовитая точка — ненависть клиента. Липкая нить, тянущаяся к нему — обязательство присутствовать. Ржавчина и медь — кровь. Сладковатая, несвежая вода… вода в джакузи, где уже, возможно, готовилась смерть. — Может, тебе стоит отдохнуть от этих узоров, Асахина-сан, — сказал он, и его голос прозвучал неестественно жёстко. — Слишком много смотришь на одно и то же — может, мозг начинает дорисовывать. — Вы так думаете? — в её голосе прозвучала надежда, будто она отчаянно хотела в это поверить. — Да, — солгал он. — Лучше сосредоточься на чём-то реальном. На уроках. На… на переводе того текста. Она кивнула, но взгляд её оставался беспокойным. — Вы правы. Просто… если вы почувствуете что-то странное, будьте осторожны, ладно? Эта нить… она кажется очень хрупкой. Но если она порвётся, может что-то выплеснуться. Она ушла, оставив его с ещё более тяжёлым предчувствием. Юи была антенной, улавливающей помехи от его тёмной деятельности. И эти помехи усиливались. После уроков. 16:00. Он шёл домой, но его ноги несли его не туда. Он оказался в маленьком скверике недалеко от станции Сибуя, сел на скамейку и уставился в пустоту. Ему нужно было принять решение. Или, скорее, смириться с ним. Система прикажет ему явиться. Он не сможет отказаться — угроза Мио была реальной. Значит, он пойдёт. Он увидит. И что тогда? Сможет ли он после этого смотреть в зеркало? Готовить завтрак Мио? Жить обычной жизнью? Его телефон снова завибрировал. Обычное СМС, но от неизвестного номера. «010. Вторая ночь. Храм. Свечи. Они не греют тело. Они греют что-то внутри. Записал. Дневник гнева: 17 записей. Трудно. Каждое слово — как вытаскивать занозу. Но после… становится тише. Почему?» Рё прочитал сообщение. Парень, которого он считал потерянным, медленно, мучительно, но менялся. Он чувствовал что-то. Задавал вопросы. Это была крошечная, но реальная перемена. Контракт №010, в отличие от восьмого, возможно, работал не как капкан, а как… болезненное лечение. Он не ответил. Но впервые за сегодня почувствовал нечто, отдалённо напоминающее облегчение. Не всё, что он делал, вело в пропасть. Были и другие пути. Более сложные, более опасные в долгосрочной перспективе, но не такие чёрные. Дом, 17:30. Мио встретила его у двери, её лицо было озарено восторгом. — Онни-тян! Угадай, что! Меня выбрали на главную роль в школьном спектакле! Я буду принцессой, которую защищает волшебный рыцарь! Нужно будет учить кучу текста и репетировать до вечера! — Это прекрасно, — он искренне улыбнулся, гордость за неё на секунду затмила мрак. — Ты будешь великолепна. — Но мне нужна помощь с текстом! И… и возможно, с костюмом. Мама-папа… — она запнулась, её энтузиазм слегка поугас. — В общем, ты поможешь, да? — Конечно, — он обнял её. — Всё, что нужно. Вечером они сидели за столом, и Мио с выражением читала свои реплики. Рё слушал, подсказывал, и в эти минуты он мог почти забыть о красном уведомлении, о водовороте, о нити, ведущей в пентхаус в Минато. Это была его крепость. Его святая святых. И он будет защищать её, даже если для этого придётся шагнуть в самое пекло. Перед сном, когда Мио уже дремала, он получил ещё одно сообщение. На этот раз — от Системы. «Напоминание: Контракт №008. Присутствие обязательно. Координаты и точное время будут переданы за 60 минут до события. Рекомендуется состояние готовности. Побочные эффекты в зоне могут включать: временную потерю ориентации, визуальные артефакты, эмоциональный отклик на чужую смерть. Подготовьте стабилизирующие ментальные якоря.» «Ментальные якоря». У него был только один якорь. Её имя было Мио. Он лёг спать, но не сомкнул глаз. Он слушал её ровное дыхание за стеной и представлял себе ту самую «красную воду». Четыре дня. Всего четыре дня. --- Следующие три дня прошли в тяжёлом, лихорадочном ожидании. Каждое утро Рё просыпался и первым делом смотрел на таймер. 3д… 2д… 1д… Время уплотнялось, становилось тягучим, как смола. Он старался быть максимально обычным для Мио. Помогал ей с текстом пьесы, ходил на собрание родителей по поводу спектакля, слушал её бесконечные репетиции перед сном. Но внутри он был пустым, натянутым барабаном. Юи в школе наблюдала за ним с растущей тревогой. Однажды, после урока, она остановила его в пустом коридоре. — Камия-кун, эта нить… она стала толще. И тёмнее. Она теперь не просто тянется к вам. Она… обвивает. Как удав. Что бы это ни было… это скоро случится. Очень скоро. — Я знаю, — вырвалось у него, и он тут же пожалел. — Вы знаете? — её глаза расширились. — Тогда… вы можете остановить? — Нет, — его голос прозвучал с предельной, ледяной честностью. — Никто не может. Я могу только… присутствовать. — Присутствовать при чём? — прошептала она. Но он не ответил. Он не мог. Он просто покачал головой и ушёл. Контракт №010 продолжал подавать признаки жизни. Пришло третье сообщение: «010. Третья ночь. Свалка. Горящие покрышки, пластик. Воздух режет лёгкие. Огонь здесь — болезнь, рана на земле. Запах — яд и отчаяние. Ощущение — грязно. Хочется смыть с кожи. Записал. Дневник: 41 запись. Иногда пишу, а гнева уже нет. Остаётся только усталость. Это прогресс?» Рё на этот раз коротко ответил: «Да. Это прогресс.» Больше он ничего не добавил. Но это была правда. Парень шёл по пути, который Рё ему наметал. И шёл, кажется, честно. День «Х». Утро. 06:00. Таймер №008 показывал: 0д 15ч 44м 11с… Меньше шестнадцати часов. Рё чувствовал себя как узник, ведущий отсчёт до казни. Он приготовил для Мио завтрак побогаче, налил её любимый сок, разложил всё красиво на столе. — Ух ты! Праздник какой! — удивилась она. — Просто хочу, чтобы у тебя был хороший день перед важной репетицией, — сказал он, стараясь улыбаться. Он проводил её в школу, долго смотрел вслед, пока её фигурка с ранецм не скрылась за поворотом. Если что-то случится со мной сегодня… Но он отогнал мысль. Ничего не должно случиться. Система требовала только присутствия. Школа. 10:17. На уроке химии его телефон в кармане резко и громко завибрировал три раза подряд. Это был сигнал, который он установил для уведомлений от чёрного приложения. Все вокруг оглянулись. Рё извинился, вышел в коридор. Сообщение от Системы было кратким и не допускающим возражений. «Контракт №008. Активация через 60 минут. Координаты: [35.6580, 139.7516] — Пентхаус «Тауэрс Минато», этаж 52. Требуется физическое присутствие в радиусе 50 м от цели до, во время и в течение 5 минут после активации. Статус цели: в сознании, находится в зоне джакузи на частной террасе. Один. Рекомендации: используйте камуфляж (костюм). Избегайте визуального контакта с целью. После стабилизации — немедленный отход. Таймер активации: 00:59:57…» Рё замер. Час. У него был час, чтобы добраться до Минато, проникнуть в один из самых охраняемых жилых комплексов Токио и оказаться в пятидесяти метрах от человека, который должен умереть. Паника попыталась схватить его за горло. Он её подавил. Включился холодный, операционный режим. Он быстро написал сообщение классному руководителю и учителю, что ему срочно нужно уйти по семейным обстоятельствам. Затем — сообщение Мио: «Срочная подработка. Вернусь поздно. Не волнуйся. Еду в холодильнике. Люблю тебя.» Он почти никогда не писал «люблю тебя» в сообщениях. Но сегодня написал. Потом он побежал. Не домой. В ближайшую общественную уборную. В своей сумке у него всегда был базовый слой под костюм — чёрные, обтягивающие штаны и водолазка. Он переоделся там. Костюм — маску, плащ — он нёс в спортивной сумке, завёрнутые в чёрную ткань. Он сел на такси. Адрес назвал не точный, а ближайший крупный торговый центр. В машине, на заднем сиденье, пока таксист ругался на пробки, он надел маску и накинул плащ. Превращение было мучительным и быстрым. Рё Камия исчез. Остался Исполнитель — пустое место в форме человека. Минато. 11:03. Он стоял в тени между двумя элитными жилыми башнями, глядя вверх. Стекло и сталь уходили в небо. 52-й этаж. Где-то там, на частной террасе с видом на Токийский залив, сидел человек в тёплой воде и не знал, что через несколько минут он в ней захлебнётся. Проникнуть внутрь оказалось… пугающе легко. Система, видимо, позаботилась об этом. Охранник у служебного входа на минуту отвернулся к своему телефону, и электронный замок на тяжёлой двери щёлкнул, отпустив её. Рё скользнул внутрь. Лифты требовали ключ-карту. Но один из грузовых лифтов стоял с открытыми дверями, как будто его ждали. Он вошёл. Панель этажей не реагировала на нажатия, но лифт сам поехал вверх, плавно и бесшумно. На табло загорелось: «52. Технический уровень». Двери открылись в узкий, бетонный коридор с инженерными коммуникациями. Чистый, но безлюдный. Согласно плану, который высветился в интерфейсе его маски, ему нужно было пройти двадцать метров вперёд и подняться по лестнице на один пролёт. Там будет выход на техническую террасу, смежную с частной террасой пентхауса. Он шёл, его плащ не шелестел. В ушах стоял гул собственного сердца. На внутреннем дисплее маски отсчитывались последние минуты: 00:07:34… 00:07:33… Он нашёл лестницу, поднялся. Перед ним была тяжёлая металлическая дверь с фотоэлементом. Она открылась, едва он подошёл. Рё вышел на узкую полосу бетона, огороженную высоким парапетом. Это и была техническая зона. Слева от него, за полупрозрачной ветрозащитной панелью из матового стекла, начиналась частная терраса. Он видел размытые силуэты растений, outlines уличной мебели. И слышал — лёгкое журчание воды. Он прижался к стене, сливаясь с тенью. Его интерфейс показывал: «Цель в 15 метрах. Помеха: ветрозащитное стекло (частичная). Рекомендуемая дистанция соблюдена. Ожидайте активации.» Таймер: 00:03:11… Рё замер. Он смотрел сквозь матовое стекло на расплывчатый, искажённый мир роскоши. Он видел, как большой, тёмный силуэт (человек) поднялся из воды, прошёл несколько шагов, что-то взял со столика (возможно, бокал), затем снова опустился в воду. Всё было тихо, спокойно. Идиллическая картина богатства и покоя. 00:01:00… В груди у Рё что-то ёкнуло. Не страх. Что-то иное. Ожидание машины, которая вот-вот должна сработать. 00:00:30… Силуэт в воде замер. Казалось, человек прислушался к чему-то. 00:00:15… Журчание воды внезапно прекратилось. Воцарилась абсолютная тишина, которую не мог заглушить даже шум ветра на высоте. 00:00:05… Силуэт дёрнулся. Резко, неестественно. Как будто его ударило током. 00:00:00. И тогда началось. Сначала — звук. Не крик. Горловой, хриплый, захлёбывающийся всхлип, полный чистейшего, животного ужаса. Потом — плеск. Не спокойное плескание, а судорожные, беспорядочные удары по воде. Рё стоял, не двигаясь. Его дыхание в маске стало громким и частым. Он видел, как тёмный силуэт заходился в конвульсиях, как вода вокруг него взбилась в пену. Он видел, как что-то тёмное начало расползаться в воде вокруг силуэта, смешиваясь с пеной, окрашивая её в чёрный, потом в густо-багровый цвет даже сквозь матовое стекло. Это была кровь. Её было много. Очень много. Она не текла из одной раны — она будто сочилась из каждой поры, наполняя воду с невероятной, невозможной скоростью. Желание исполнялось буквально. «Захлёбывающимся в собственной крови». Силуэт бился ещё с полминуты, затем движения стали слабее. Потом прекратились вовсе. Тёмная масса в розовой (теперь уже явно розовой, яркой) воде медленно перевернулась лицом вверх, обнажив размытые черты лица, искажённые предсмертной гримасой. Тишина. Только ветер гудел на высоте. На дисплее маски вспыхнуло сообщение: «Активация завершена. Побочные эффекты стабилизированы. Приступайте к сбору платы. Подойдите к цели на расстояние 1 метр.» Рё не хотел подходить. Каждая клетка его тела сопротивлялась. Но ноги сами понесли его. Он нашёл в ветрозащитной панели почти невидимую дверцу (Система подсветила её в интерфейсе), оттолкнул её и вышел на частную террасу. Запах ударил в нос даже через фильтры маски. Медный, сладковато-приторный, знакомый по описанию Юи. Запах свежей крови, смешанный с хлором и чем-то ещё — может, духами. Он стоял над джакузи. Вода была непрозрачной, густой, как кисель, цвета разбавленного вина. В центре, по грудь в этой жидкости, лежал мужчина лет пятидесяти. Его глаза были открыты и остекленели. Рот полуоткрыт. На его теле не было видимых ран, но из носа, ушей, уголков рта сочились тонкие струйки крови, уже замедлившиеся. Он действительно захлебнулся в собственной крови, которая, казалось, вышла из него через каждую возможную щель. Рё почувствовал головокружение. Его стошнило прямо в маску. Кислота обожгла горло. Он едва удержался на ногах. «Плата: фрагмент души «Уверенность вора». Извлеките.» — горела инструкция. Он не знал, как это сделать. Но его рука сама потянулась к телу. Он не коснулся его. Просто провёл ладонью в перчатке над лицом умершего. И почувствовал — будто из груди трупа потянулась тонкая, невидимая нить, холодная и скользкая, и втянулась в его собственную ладонь. В груди что-то щёлкнуло, будто вставили на место отсутствующий пазл. Появилось странное, чуждое ощущение — наплевательской, грязной уверенности, будто всё можно купить или украсть, и тебе всё сойдёт с рук. Это чувство было омерзительным. Но оно теперь было частью его. «Сбор завершён. Немедленно покиньте зону. Очистка начнётся через 120 секунд.» Рё повернулся и почти побежал назад, к технической двери. Он не оглядывался. Он мчался по коридорам, влетел в лифт. Двери закрылись, и лифт понёсся вниз. Он стоял, прислонившись к стене, его трясло. Перед глазами стояла розовая вода и стеклянные глаза. Он вышел на улицу тем же путём, смешался с толпой у торгового центра, зашёл в тот же общественный туалет. Там, в кабинке, он сдёрнул с себя маску и плащ, судорожно отряхиваясь, будто они были в крови. Переоделся в свою обычную одежду. Вышел на улицу. Было чуть за полдень. Солнце светило. Люди смеялись. Он сел на поезд и поехал домой. Всю дорогу он смотрел в окно и ничего не видел. Только розовую воду. Дом. 14:20. Квартира была пуста. Мио в школе. Тишина. Рё зашёл в ванную, включил душ на максимально горячую и встал под него в одежде. Он скрёб кожу, пока она не покраснела. Запах крови стоял в ноздрях, хотя он знал, что его там нет. Он вылез, переоделся в чистое. Вышел в комнату. Сел на футон. И тогда, наконец, его накрыло. Не истерика. Глухая, давящая тишина внутри. Пустота. Он стал свидетелем. Соучастником. Он взял плату — кусочек чужой гнилой души. И он сделал это ради того, чтобы через стену, в соседней комнате, его сестра могла спокойно спать и мечтать о роли принцессы. Он посмотрел на телефон. Новости уже полыхали. «СЕНСАЦИЯ: Глава «Коганэ-корп» найден мёртвым в джакузи при загадочных обстоятельствах! Вода окрашена в красный цвет! Расследование!» Он выключил телефон. Через несколько часов вернулась Мио. Она была взвинчена репетицией. — Онни-тян, ты уже дома! Как подработка? — она заглянула к нему в комнату и нахмурилась. — Ой, а ты чего такой бледный? Опять не поел? — Всё в порядке, — он заставил себя улыбнуться. — Просто устал. Рассказывай, как репетиция. Она села рядом и начала тараторить. Он слушал её голос, этот чистый, звонкий звук, и смотрел на её живые, горящие глаза. Это была его цена. Это было его искупление. Он окунул руки в чёрную, липкую грязь этого мира, чтобы её руки оставались чистыми. Когда она уснула, он получил последнее на сегодня сообщение. От клиента №010. «010. Вопрос. Если огонь может быть болезнью (как на свалке)… может ли он быть лекарством? Для чего?» Рё посмотрел на спящую Мио. Потом на свои руки. Они были чистыми. Но он знал, что на них теперь. Он ответил: «Да. Может. Чтобы сжечь болезнь. Даже если это будет больно. Даже если после останется только пепел и пустота. Иногда это единственный способ очистить место для чего-то нового.» Он отправил сообщение и лёг спать. Сон не приходил. Он лежал в темноте и видел перед глазами розовую, густую воду. И понимал, что с этого дня он изменился навсегда. Он перешёл Точку невозврата. И назад дороги не было. Конец главы.