Страх и Ненависть на Чёрном Рынке

      Лэндгал вынырнул из воды Ржавого Моря. Ему повезло, что он находился достаточно далеко от берега, чтобы море вокруг было… Синим. Не чистым, не прозрачным, но синим. Он выпустил воду с металлическим привкусом ржавчины фонтанчиком. Когда рот был опустошён, Лэндгал, болтыхаясь в воде, принялся крутиться на месте, осматриваясь по сторонам. Благо, несмотря на седину на висках, возраст его ещё не был настолько преклонным, так что он разглядел вдали, почти на самой линии горизонта – город. Плавучее сборище домиков, плотин, кораблей.       Ему не было известно, чем же является это строение, но ему было известно, что акулы ждать не будут, так что либо он сейчас плывёт к этому островку посреди моря, либо отправится на корм рыбам.       Конечно же, он выбрал первый вариант и загрёб руками, как вёслами, разбрызгивая воду, с трудом дыша и преодолевая метр за метром уверенно и целенаправленно. Казалось, он проплыл всё то расстояние, что разделяло его и остров. Казалось, он плыл уже целую вечность.       И он остановился. А остров так и оставался вдали, не приближаясь к нему ни на сантиметр.       Лэндгал поднял руку и хлопнул её по воде. За всплеском по воде разошлись круги, а Лэндгал колыхнулся и снова всплыл, как поплавок. Теперь он преодолевал расстояние с чистой, настойчивой яростью. Стиснув зубы, он не просто грёб, а прямо разгребал морскую гладь, словно пёс, роющий яму в земле лапами. Ну или утконос, разрывающий в хламе выемку для своего гнезда. Но море было слишком большим, слишком необъятным, чтобы разрыть его. Лэндгал только толкал себя, прорезая море, как… Как невысокая вышка, торчащая прямо из-под воды.       Стоило Лэндгалу перевести взгляд на вышку, как из неё показался перископ. Пара окуляров покрутилась и вцепилась в Лэндгала. Пловец останавливаться не стал, а перископ продолжал следить за ним, пока не скрылся в вышке. Только тогда Лэндгал замер. Как и подводная лодка.       Люк с грохотом и скрипом петель открылся. Из него показалась крепко сложенная женщина в годах, что выдавала седина в её розовых волосах, похожих на сахарную вату, уложенную пучком. Она наклонилась через люк, поближе к Лэндгалу, широкой улыбкой встречая его взгляд, полный недоумения.       — Ты откуда здесь такой взялся, а? Вплавь до Чёрного Рынка не добраться.       — Это ещё почему? — Спросил Лэндгал, болтая ногами под водой.       — Потому что тамошние акулы привыкли ловить всяких должников, сброшенных в воду с бетонным тазом на ногах, — пиратка поправила на левом глазу повязку, переместив её на правый. Под повязкой оказался ещё один глаз. — Ты мне так и не ответил… Ты откуда?       Лэндгал отвечать постыдился. Просто поднял взгляд и кивнул куда-то вверх. Пиратка сама подняла взгляд. Высоко-высоко, теряясь в облаках, висела тонкая чёрная нить.       — Ты с Элизиума? — переспросила женщина, опустив глаз к Лэндгалу.       — Ха! — фыркнул Лэндгал. — Если бы я был элизианцем, я бы в эту дыру ни за что не сунулся! — затем он прочистил горло и, кажется, успокоился.       — Значит, ты очередной неудачник, который пытался свалить отсюда, — женщина посмеялась в кулак и, продолжая улыбаться, протянула ладонь Лэндгалу. — Меня зовут Долорес.       — Меня зовут… — Лэндгал поднял глаза к небу. Над ними с Долорес кружили чайки. Лэндгал кивнул. — Меня зовут Сигал.       — Сигал? — Долорес отшатнулась от мужчины, и сама глянула на небо. Она сразу же приметила стаю чаек, кружащих над ними. — Ты это только что выдумал?       Сигал отвечать не стал. Долорес пожала плечами.       — А кто из нас без греха? — она улыбнулась и уже силой схватила Сигала за мокрый воротник его плаща. — Залезай давай, а то тебя и правда акула сожрёт!       Сигал был втянут внутрь, а за его спиной из-под воды выглянул острый, изогнутый плавник.       Долорес втащила его, как мешок с металлолом, - только Сигал не гремел так сильно, да и ценность представлял меньшую - с силой, не оставлявшей сомнений в её ремесле. Захлопнутый за ним люк с глухим, герметичным хлопком отрезал синие просторы и всё, что в них плавало.       Они оказались в просторном зале с розовыми шторами, отделяющими часть зала. С плаща Сигала капала вода, смешиваясь с маслянистыми пятнами на полу. В железном брюхе стоял стойкий запашок озона и как раз-таки машинного масла.       — Проходи, раздевайся, — буркнула Долорес, открывая шкафчик в стене, за которым оказалась панель управления. Нажатие на одну из кнопок открыло расположенную в той же стене дверь, ведущую в какую-то просторную комнату. — Тут у нас гардеробная.       Сигал послушно кивнул. Он вошёл внутрь, когда дверь тут же захлопнулась за его спиной. Долорес отошла в сторону, с улыбкой до самих ушей наблюдая за металлическим заслоном с розовой окантовкой.       — Эй! — закричал Сигал. За его криком послышался кошачий визг. — Долорес! — Сигал застучал кулаками по внутренней части двери.       Долорес разглядывала свои ногти, пока кошачьи когти рвали и метали Сигала по всей соседней каюте. В один миг дверь прогнулась под форму пары громадных лап, после чего Сигал и вывалился наружу. Всё его лицо было исполосовано мелкими царапинами, а от плаща осталось одно название.       Долорес смотрела на него, склонив голову набок. Вскоре из её груди вырвался сдавленный хрип. И наконец, она расхохоталась смехом, который отдавался эхом в металлических стенах. Она хохотала, упираясь руками в бока, вытирая слезу с уголка глаза.       Сигал смотрел на неё исподлобья, не спеша подниматься с пола.       — Фу-у-ух… — выдохнула девушка, смахивая с глаза последнюю слезинку. — Это у нас такая охранная система, уж извини. Он чувствует полных подлецов и неполных. Раз уж ты выжил, то ты не законченный муд*к.       — Постой, как ты это сделала? — Сигал прямо подскочил с пола, встав на ноги.       — Ну… Вот этот звук своим ртом? Как ты его сделала?       — Ты про слово «муд*к»? — звук повторился.       — Да, про него, — Сигал уже был готов схватить её за плечи и затрясти изо всех сил.       — Видишь ли, у меня на корабле есть дети, так что я установила систему автоматической цензуры. Как только она понимает, что ты собираешься сказать матерное слово, она делает этот звук. Понял, муд*к? — Долорес улыбнулась пуще прежнего.       — Понял, с*ка, — система в подводной лодке повторила тот же самый звук. Долорес фыркнула, а Сигал лукаво скривил губы. — Погоди, у тебя тут есть дети?       — Да. А что, у честной пиратки не может быть детей? — Долорес закатила глаза и зашагала в сторону мостика.       За большим, выпуклым иллюминатором мостика медленно проплывали тени синих вод. Перед иллюминатором расположилось просторное кресло, а за самим креслом штурвал.       И за штурвалом, вращая его маленькими, но уверенными ручками, сидела девочка. Лет восьми. Её ярко-розовые волосы были собраны в косу с парой выбившихся волосков. Она даже не сразу заметила, как Долорес с Сигалом вошли на мостик. А когда заметила, то ахнула и нахмурила бровки.       — Здрасьте, — девочка медленно кивнула головой. — Мам, пеленгатор щёлкает.       — Я слышу, милая, — отозвалась женщина, потрепав дочь по розовой макушке. — Иди в каюту, капитанский час окончен. И загляни к котёнку, ему там без тебя скучно.       Донна мгновенно соскользнула с огромного кожаного кресла, кивнула Сигалу и скрылась вниз по трапу, ловко обойдя мужчину.       Долорес опустилась в ещё тёплое кресло, её пальцы привычно пробежали по тумблерам. На экране радара замаячили чёткие точки.       — Ну, Сигал, — начала Долорес. — Поздравляю тебя с прибытием. Через считанные минуты мы пришвартуемся в одном из портов Плавучего Чёрного Рынка.       Сигал, сунув руки в карманы брюк, уставился в тёмную синеву по ту сторону толстого стекла. Он задумчиво хмыкнул, не видя ничего, кроме редких особо длинных водорослей и неровностей подводного рельефа.       — Долорес, — обратился к ней Сигал. — Донна очень на тебя похожа.       — Это комплимент? — женщина прыснула в кулак, поворачивая штурвал в сторону и подводная махина вздрогнула, набирая скорость.       Сигал многозначительно промолчал, чтобы затем продолжить, глядя на пиратку сверху вниз.       — Кто её отец? — спросил он в лоб.       — Ох, ты об этом… — Долорес отвела взгляд на пеленгатор, уставившись на щёлкающий прибор. — Нет у неё отца.       — Как так? Ты так легко об этом говоришь?       — Буду я ещё приписывать какому-то мужчине такую прекрасную дочь! — выпалила Долорес, подняв голову прямо к нахмуренному лицу Сигала. — Донна – мой клон. Несколько лет назад я поставляла одному зазнайке из Порта-Фиско всякие отходы. Пищевые там, трупы животных. Он мне взамен и создал Донну.       — А она об этом знает?       — Нет, — ответила Долорес, пока субмарина плавно поднималась вверх. — Штука в том, что клоны наследуют всё: гены, черты, даже воспоминания! А я не хочу, чтобы моя дочь помнила всё то, что я успела натворить. Вот я и попросила того учёного стереть Донне память. А он, придурок, что-то намудрил. Пришлось вживлять ей в голову мозговой имплантат. Пока что это никак на ней не сказывается. Ну… Только дёргается от стресса, а так – обычный ребёнок, что мне на руку, — выдержав паузу, Долорес добавила. — Ах, да, если расскажешь ей об этом – я тебя по кусочкам скормлю акулам, чтобы ты смотрел и чувствовал, как тебя становится всё меньше и меньше, пока от тебя не останется одна голова, понял, муд*к?       Субмарина содрогнулась, её корпус застонал под меняющимся давлением. Изображение по ту сторону иллюминаторов резко переменилось, становясь всё светлее, а затем и вовсе обращаясь рябью и мельтешением поверхности. Гул двигателей сменился рокотом.       Сигал так и не ответил Долорес.       Пиратка же первой двинулась наружу. Она взобралась по лестницу и повернула вентиль люка. Тот со скрипом и свистом открылся наружу, как крышка металлической консервы. Консервы… Подумав о них, Сигал невольно облизнулся. А от смеси запахов, ударивших ему в нос, его чуть было не стошнило.       Гнилая рыба, пережжённое масло, дым от тысяч костров, сладковатая вонь гниющих водорослей и подспудный, вездесущий химический душок самого моря.       — Донна! — крикнула Долорес во тьму люка. — Выходи давай!       Сигал выбрался наружу, сошёл с субмарины на причал и остановился. Легенды о Плавучем Чёрном Рынке нередко доходили до Кувака. Уже давно Сигал составил список своих целей для переезда и если Элизиум красовался на первом месте, то Плавучий Чёрный Рынок входил в уверенную тройку лидеров, замыкая её сразу после Порта-Фиско.       Но сейчас до бывшего мэра Кувака дошло, что окружающая его действительность куда более прозаична, чем собственные идеалистические бредни. Не то, чтобы взрослый мужчины, живший в мусоре, мог вообразить себе нечто потрясающее, но даже по сравнению с приземлённым ликом в глубине сознания Плавучий Чёрный Рынок казался ужасающим подобием.       Когда из люка показалась розовая макушка, которой Долорес помогла выбраться, подхватив девочку за подмышки, Сигал вздохнул, кривя лицо в отвращении.       — Что ты вообще нашла в этом месте? — обратился он к Долорес.       Долорес отвечать не спешила.       — Милая, иди-ка пока, разведай обстановку, — она хлопнула дочь по спине, и та сделала шаг вперёд.       — Есть, капитан! — крикнула девочка и рванула прочь с причала.       Молодой рыбак, сидящий неподалёку, обернулся и недовольно шикнул. Долорес оскалилась, и рыбак отвернулся.       — Я ведь уже говорила тебе, что тот учёный из Порта-Фиско что-то намудрил с имплантатом Донны, — прошептала Долорес. — Целых восемь лет я справлялась с её тиками и заиканиями, но мне это надоело!       Рыбак опять обернулся, но молча пошевелил губами. Если бы Сигал умел читать по губам, он бы прочитал ряд слов, которые система цензуры на субмарине точно запикала бы.       — Я не хочу, чтобы моя дочь так жила. Поэтому я и стала искать всяких медиков, докторов, врачей, даже механиков, чтобы они ей помогли. Но без толку, — Долорес вздохнула, приглаживая волоски розовых волос. — Только недавно до меня дошли слухи о каком-то умнике по имени Док. Говорят, он специализируется на работе с имплантатами, а мастерская у него как раз где-то тут.       — Значит, нам стоит разделиться, чтобы ускорить поиски, не так ли? — Сигал повёл бровью. Долорес не успела ничего ему сказать, когда Донна вернулась и задёргала мать за подол цветастого кафтана.       — Мам, мам! — Донна прыгала на месте, пытаясь привлечь внимание матери, что у неё получилось.       — Что, милая? — Долорес присела на одно колено, оказываясь на одном уровне с дочерью.       — Впереди чисто! — отчиталась Донна. — Я могу быть свободна?       Долорес повела бровью.       — Ну, мам… — заканючила девочка. — Там Винк и Нод! Можно я пойду поиграю с ними?       — Ну ладно, можешь идти, — Долорес улыбнулась, а Донны уже и след простыл. Поднявшись обратно к Сигалу, пиратка продолжила. — Ни в коем случае! Ты будешь держаться рядом со мной, понял?       — Я вижу, рынок довольно большой. Вместе мы будем мастерскую этого Дока до вечера искать.       Долорес отвела взгляд в сторону. Она поджала губы и хмыкнула.       — Ладно. Встретимся на закате в «Глотке Гулливера» и обсудим, кто что смог найти.       Сигал скрестил руки на груди. Спрашивать, «что такое Глотка Гулливера» он постеснялся.       Долорес закатила глаза, вздыхая.       — Пойдём, покажу тебе, что это такое, — она махнула рукой, приглашая Сигала идти за ней следом.       Проходя мимо рыбака, Долорес замедлилась, замахнулась что есть мочи ногой и врезала со всей силы по ведёрку с наживкой. Весь малёк разлетелся по водной глади. Рыбак уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы запротестовать, когда из воды выпрыгнула акулья морда, хватая всего живца своей зубастой пастью. Со своей добычей акула скрылась так же быстро, как и всплыла.       Долорес усмехнулась и наклонилась к уху рыбака.       — Если ещё раз попытаешься заткнуть мне рот – встретишься со своими рыбками у акулы в брюхе, — не дожидаясь ответной реакции, она пошла дальше.       Сигал ненадолго замер, но после только улыбнулся и зашагал за пираткой следом. Вскоре они прошли между пары лавок и вышли на плавучую платформу с несколькими выходами и входами по разным сторонам. Одна же сторона была занята пришвартованной гондолой. У неё столпилась Донна и пара идентичных мальчишек в серых комбинезонах и фиолетовых шапках одинакового цвета и стиля.       Донна замахнулась ногой и ударила по бамперу гондолы из куска резины. В лодке выпрыгнула подушка безопасности. Гондольер закричал что-то на непонятном языке, а потом перешёл на недовольное бормотание. Сорвав подушку, он спрыгнул прямо в воду, нырнул под неё и скрылся.       С победоносным кличем Донна, Винк и Нод оккупировали гондолу и стали просто шутки ради раскачивать её из стороны в сторону.       — Эй! — Долорес привлекла внимание Сигала. Указав на лиловое здание с салатовым декором, она продолжила. — Это «Глотка Гулливера». На закате встретимся здесь, уяснил?       — Да, уяснил. Кстати, а что там? — Сигал кивнул одновременно на все выходы с этой площади.       — Там оружейная лавка, а там – рыночная площадь. Вы рыночной лавке заправляет моя знакомая, так что я сначала пойду туда. Ты дуй на рыночную площадь. Постарайся не привлекать лишнего внимания, а то попадёшь ещё на арену.       Сигал самодовольно фыркнул.       — Я привлеку внимание в любом случае, но не переживай обо мне. Лучше иди к своей подруге, а я осмотрю рыночную площадь, — Сигал зашагал уверенным шагом прочь, оставив Долорес одну.       Миг и Сигал оказался непосредственно на рыночной площади.       Она была круглой, как цирковая арена, что, по сути, ею и являлась – особенно учитывая количество местных «клоунов» и всякого рода живности. По центру же находилась ещё одна арена, но на уровень ниже. Сигал даже осмелился в неё заглянуть, увидев небольшую платформу на воде. Сейчас арена пустовала и Сигал хотел, чтобы так оставалось как можно дольше.       Невысокие домики и лавки тут были сбиты из более благородных материалов, чем в родном Куваке: кирпичи, почерневшие доски, покрашенные в белый и приобретшие грязно-зелёно-отвратительный цвет, металл с благородной янтарной ржавчиной. Хотя так пристально разглядеть их было трудновато из-за толпящихся вокруг него орд зевак, торгашей и покупателей.       Люди бесконечными потоками входили и выходили с площади через множество арок и тоннелей. Только единственный проход оставался пустым. В него Сигал и вошёл, решив лишний раз не сталкиваться с местными обитателями. И это решение привело его к высоченным ступеням, поднимающимся вверх бесконечно высоко до самых облаков. Там, среди белоснежного пуха, показывались стены и крыши домиков, собранных из таких чистых материалов, что казалось, будто они светились в лучах солнца.       Сигал кивнул сам себе и взошёл на первую ступеньку. Путь оказался мимолётным событием, за которым последовала закрытая решётка. Сигал взялся за прутья и подёргал её, но это ничего не дало. Он грозно рыкнул и оскалился.       По ту сторону кто-то шмыгнул. Сигал разглядел торчащий из стены нос. Нет, не торчащий «из», а скорее приклеенный «к» стене нос. Ноздри мерно расширялись и сужались, втягивая воздух. Сигал протянул руку между прутьев и сдавил самый кончик носа указательным и средним пальцами.       Нос жалобно пискнул, прыснул неприятной зеленоватой слизью и скукожился. Когда Сигал его отпустил, тот раздулся и окрасился в фиолетовый.       Решетка открылась с тихим поскрипыванием. Ступени за решеткой были не из грубого дерева или ржавого металла, а из отполированного темного камня. Несмотря на обувь, ноги Сигала всё равно испытали некую долю удовольствия, шагая по твёрдой и при этом абсолютно ровной поверхности.       Вцепившись взглядом в первую попавшуюся виллу, Сигал решил следующее: «Человек, который лезет в чужие черепа не молотком или монтировкой, точно будет богатым». Поэтому-то он и решил сунуться в эту самую виллу, преодолев мостик, разделяющий этот рай на Депонии надвое.       После стука ему никто не ответил. В конечном итоге Сигал решил нагло войти внутрь самостоятельно. Благо, он обладал всем необходимым, - парой здоровых пятипалых рук – чтобы открыть двери и войти – используя свою пару здоровых ног.       За углом ближайшей стены Сигал как раз и встретил того самого… Погодите-ка… Это ведь не Док!       За крупным деревянным столом, в кресле с мягкой обшивкой восседал мужчина в чёрном полосатом костюме-тройке. Его глаза были прикрыты нависшими бровями, хотя он явно не спал. Да, точно не спал; он поглаживал утконоса, сидящего у него на коленях.       — Сигал, — захрипел мужчина в кресле. — Я ждал тебя. Присаживайся.       Сигал осмотрел помещение: из мест, куда можно было сесть, был только диван, повёрнутый в противоположную от мужчины за столом сторону. Сигал присаживаться не стал.       — Да, я понимаю, — продолжал мужчина.       — Ждал меня? — спросил Сигал, скрестив руки на груди.       — Да, ждал, — мужчина без особого веселья усмехнулся. — Ты можешь звать меня Дон Дин-Дон.       Сигал не шевельнулся и не издал ни звука.       — Я видел, с кем ты сюда прибыл. Эта паршивка Долорес… — мужчина оскалил зубы, чистые, даже сверкающие, и стукнул по столу кулаком. Утконос на его ногах из-за этого подскочил и сбежал. — Ты ведь знаешь, что она – пиратка?       — Я догадался, — Сигал пожал плечами.       — Но ты не знаешь, что она – предательница!       Сигал заинтересованно хмыкнул.       — Да-да – предательница! Однажды она работала на меня. Я дал ей важное задание – переправить тонны хлама отсюда в Порта-Фиско. Эта злодейка одна единственная, у кого есть подводная лодка, так что ей легче было скрыться от других пиратов и мародёров. Она уплыла со всем моим хламом, но вместо того, чтобы взять выручку, она… Ох, она… Она заделала себе клона и теперь разгуливает с ней, будто это её дочь!       — О, об этом я знаю. Но, боюсь, это ваши личные дела. Пойду я отсюда, — Сигал и развернуться не успел, как врезался в чью массивную грудь. Естественно, мужскую грудь, массивную от груды мышц.       — Боюсь, ты не сможешь уйти. Это мой товарищ Блинк, — хрипел Дин-Дон за своим столом.       Сигал отступил на пару шагов, чтобы разглядеть Блинка во весь его рост, достигающий не самого низкого потолка. И там, под самим потолком красовалась голова, прикрытая фиолетовой балаклавой с зашитыми глазами, но открытым ртом.       — Дон, — отозвался Блинк.       — Да, Блинк, это я. Просто стой там, ладно?       Блинк кивнул.       — Так вот, Сигал, — Дин-Дон прочистил горло и сунул руку за пазуху. Из внутреннего кармана своего полосатого пиджака он вытащил ключ. — Это ключ от одной из здешних вилл. Если ты поможешь мне разобраться с Долорес, то он станет твоим. По рукам?       Сигал подошёл к Дин-Дону ближе. Без сомнений, без колебаний, не изменив выражения лица, не шевельнув и мускулов, не вздрогнув… Сигал протянул Дин-Дону ладонь.       — По рукам.       Дин-Дон заулыбался. Он спрятал ключ обратно и только после этого пожал Сигалу руку.       — Приятно видеть здравомыслящего человека. В этой свалке таких нынче мало, не так ли?       — О, да, — отозвался Сигал. — Так, что вам нужно конкретно от меня?       — Во-первых, зачем Долорес прибыла сюда?       Сигал качнул головой, вспоминая всё то, что Долорес успела ему рассказать.       — У её дочери проблемы с имплантатом в голове. Они ищут некоего Дока. Не знаешь такого?       — О, знаю. Он как-то вмонтировал имплантат моей жёнушке. Слышал, что на кухне жена должна быть гением импровизации, а в постели самкой утконоса? — Сигал даже не успел ответить, когда Дин-Дон вытащил из кармана брюк пульт с зелёной кнопкой. — Так вот теперь моя жена и то, и это, и я могу контролировать это всего одним нажатием этого пульта!       — Полезная вещица, — Сигал фыркнул, а Дин-Дон продолжил.       — Вот-вот! Так что я знаю, как найти Дока. Думаю, Долорес сама успела его найти. И это играет нам на руку. Иди к ней, разузнай обо всём и идите вместе к Доку. Там мы будем вас ожидать.       Сигал задумчиво растянул тихое «хм».       — А что будет с Донной? В смысле, с её дочерью?       — О, если у неё в башке имплантат, это значит, что её можно контролировать. Думаю, я смогу уболтать Дока сделать такой пульт и для маленькой Донны, — Дин-Дон лукаво усмехнулся, сверкая золотыми коронками. — А что, переживаешь о ней?       — Нет, — Сигал ответил честно. Так честно, что Дин-Дон даже пошатнулся на своём кресле.       — Ладно… — протянул Дин-Дон. — Блинк, покажи Сигалу мастерскую Доку на всякий случай.       — Есть, дон, — отозвался громила и протянул руки вперёд, ощупывая пространство перед собой.       — Блинк, дверь в другой стороне!       — Виноват!

+++

      Сигал сидел за столиком в пыльной, вонючей лавке. Бармен за стойкой отличался только молодостью, но не красотой или ухоженностью. Странно, что он вообще натирал стаканы до зеркального блеска.       Сигал прижимался спиной к стене, а вот Долорес сидела напротив, смотря куда-то в сторону. В таком интимном полумраке ни у кого не возникало никакой непотребной мыслишка. Дело в том, что все мыслишки вообще отбивал резкий ядовитый запашок, идущий со стороны туалета. Вонь была настолько сильно, что её было не только слышно, но и видно глазами. И Сигал засомневался, что вилла Дин-Дона вообще была реальностью, а не галлюцинацией, вызванной грязными водами Ржавого Моря.       — Ну что, как успехи? — заговорил Сигал и тут же подавил в себе рвотный позыв, обратившийся жгучим комком у самой глотки.       — Я нашла мастерскую Дока. Допью этот бокал ссыдра и пойдём туда, — Долорес отхлебнула бормотухи из деревянного бокала и заполнила всё пространство вокруг своей громогласной отрыжкой. — А у тебя как? Осмотрелся?       Сигал думал всего секунду, а потом заговорил.       — Да, осмотрелся. И нашёл лавку Дока.       — О, как и я, — весело ответила Долорес, закидывая голову назад и вливая в глотку всё оставшееся пойло. Не оставив на столике ни медяка, он вытерла губы рукавом кафтана и встала на ноги. — Донна! Идём!       Девочка спрыгнула со стула и на прощание махнула Винку и Ноду. Нод ей кивнул, а Винк подмигнул. Донна пробежалась по трактиру и взяла мать за руку. Долорес двинулась, ведя за собой дочь, а Сигал встал и размеренным шагом пошёл за ними.

+++

      Донна вошла в специальную капсулу с мягкой обшивкой. Док зашевелил своими пышными рыжими усами с седыми волосками. Щёлкнув на одну кнопку, Док потянул следом рычажок. Пилы загудели над головой Донны. Когда к ней опустилась металлическая рука и щёлкнула по имплантату, торчащему из виска, Донна отключилась. Буквально: закрыла глаза и встала, как вкопанная. Впрочем, Доку это было только на руку. Сигал и Долорес отвернулись от летящих искр, а Док ловко дёргал рычажки и нажимал кнопки, натянув на глаза очки.       Казалось, операция длилась вечность, когда внутрь вошла до боли знакомая для Долорес фигура. Дин-Дон возвышался над Сигалом и Долорес. В руках у него покоился тот же самый утконос, которого Сигал уже успел повстречать на коленях Дин-Дона.       — Ну здравствуй, Долорес! — провозгласил Дин-Дон.       Пиратка стиснула зубы.       — Здоров, Дин-Дон, — он набрала полный рот слюны, хрюкнув, и плюнула её себе под ноги. — Чё те надо?!       — Мне нужно наказать тебя за провинность, дорогуша! — Из-за его спины показалась громадная фигура Блинка.       Долорес зарычала, как дикая кошка.       — Хэй! — сиплым голосом выдавил Док. Он снял с глаз очки и оба уставил на Дин-Дона. — Устраивайте разборки вне моей мастерской, пожалуйста!       — Заткнись! — выпалил Дин-Дон. Держа утконоса одной рукой, второй он вытащил из кармана брюк пульт с розовой кнопкой. — Вот, настрой его на имплантат этой девочки, — Дин-Дон замахнулся и швырнул пульт через всю лабораторию прямо на стол Дока.       Тот возражать не стал, хотя что-то невнятное забормотал.       — Ублюдок! — выкрикнула Долорес. Она схватилась за рукоять сабли, висевшей у неё на ремне, и выхватила её со свистом, разрезающим воздух.       Сигал стоял на месте, а вот Долорес оттолкнулась от пола и взлетела прямо к балкончику, на котором стояли Блин и Дин-Дон. Она достала до них, замахнулась, чтобы ударить, но Блинк оказался быстрее. Он просто махнул своей громадной лапой и отшвырнул Долорес в другой конец мастерской. Она пролетела на огромной скорости и пробила собой стену мастерской. Её тело скрылось, а внутрь хлынули потоки мутной воды из Ржавого Моря. Её сабля, зависшая в воздухе на месте хозяйки, сейчас свалилась и воткнулась в пол рядом с Сигалом.       Вода окропила механизмы, проникла в них, вызвала необратимые реакции. Донну ударило разрядом тока так сильно, что она прямо вылетела наружу пробила дверцу шкафа перед собой. Внутри оказался фиолетовый портал. Когда в лаборатории от замыкания что-то заискрилось, портал исчез.       Сигал схватил саблю и вытащил её из пола.       Следующее замыкание ударило уже самого Дока. Один его глаз ушёл в сторону, а второй уставился в пустоту перед ним самим. Свет в лаборатории погас.       — Сигал! Блинк! За мной! — скомандовал Дин-Дон.       Едва не сбив его с ног, мимо него пронёсся комок металла и проводов. Комок, до боли похожий на собаку. И эта собака прыгнула на стол Дока, ещё не затопленный водой.       — Хозяин! — стальной челюстью пёс вцепился в воротник Дока и таким же мощным прыжком перелетел через всю лабораторию, покинув уходящее под воду пространство.       Сигал, Блинк и Дин-Дон последовали за ним.

+++

      — Господа, я хочу выпить за нашу сегодняшнюю победу! — Дин-Дон продолжал держать утконоса в одной руке, а вторую он поднял с бокалом вина. — И за прибавление в нашей семье. Сигал, я рад был сотрудничать с тобой.       — О, я тоже был рад, — Сигал стукнул по бокалу Дин-Дона и отхлебнул немного из своего. — Хотя мне не жаль, что это было наше последнее сотрудничество.       — Что…? — Дин-Дон хрипнул.       Его грудь пронзило лезвие сабли. Дин-Дон свалился, а его утконос поспешил сбежать прочь из кабинета. Следующим свистящим ударом Сигал полосонул по шее Блинка. Тот с глухим стуком свалился следом за своим боссом.       С хитрой, злой улыбкой Сигал опустошил свой бокал вина.

+++

      Донна вывалилась из портала, возникшего прямо между Винком и Нодом посреди пустой улочки на окраине плавучего рынка.       — Эй, Винк, гляди, это же Донна! — провозгласил Нод.       — Чёрт, она же пропала лет десять назад! — ответил ему Винк.       — Пу-ти-пу! — вскликнула Донна. Она жмурила один глаз, а вторым уставилась на парней. Впрочем, эмоций или даже сознания в этом глазе было не больше, чем в стекляшке.       — Брат, она где-то глаз потеряла!       — Да нет, он на месте, просто она его закрыла…       — Говорю же, она глаз потеряла! Слышь, мы тоже должны себе по глазу выколоть. Так будет честно.       — Да, ты прав.       Винк вытащил из кармана нож-бабочку.       И в тот день весь город озарил душераздирающий крик. Затем второй. И затем ещё один, но теперь полный гнева, и различимый: «Кретин, ты не тот глаз вырезал!».

+++

      «Восстановление памяти завершено на 100%. Инициирую пробуждение» — раздалось глубоко в сознании Сигала. Он открыл свой единственный глаз. Холодный зеленоватый свет ослепил его.       — Где я… — прошептал Сигал. Когда его глаз привык к свету, он смог разглядеть пару крупных фигур с густыми рыжими бородами и в зелёных пиджаках.       — Здравствуй, Сигал, — заговорила одна из фигур. Голос был приглушённым, словно он проходил через толщу… Стекла. — Мы Фритц и Фриц Ссыдр. Должно быть, ты слышал о нас.       Сигал пошевелил глазом, попытался пошевелить телом, но не смог. Вокруг своей головы он разглядел стеклянный купол.       — Поспешу ответить на твой вопрос, — начал другой брат. — Сейчас ты, вернее твоя часть, находишься в банке. Почему?       — Не почему, а… Какого чёрта? — Сигал пытался шевелиться, но у него не получалось, словно его мозг посылал импульсы в пустоту.       — Дело в том, Сигал, что мы с братом обнаружили твоё тело в состоянии, не подлежащем ремонту, но твоё сознание ещё было живо. Мы доставили тебя сюда и… Отремонтировали. Нам пришлось отсечь большую часть твоего тела – вернее, всё тело – и поместить твою голову этот сосуд.       Сигал выпучил единственный глаз, но ничего не сказал.       — Сейчас мы с тобой находимся в бывшем штабе Органона в Порта-Фиско…       — Да, — подхватил второй. — И твои бывшие коллеги из Сопротивления ломятся к нам.       — Так что мы предлагаем тебе воспользоваться авторитетом и угомонить тех бунтарей на улице.       — А мы же впишем тебя в долю в нашей пивоварне. По рукам? Ах, извини, у тебя нет рук.       Братья захихикали.       — По рукам, — процедил сквозь зубы Сигал.