Часть 2

      Воздух на фабрике “Сладуница” был сладким, даже приторным, с примесью горьковатого запаха гари от пережженного кофе. Когда Шумская вошла в кабинет директора, там царила напряжённая суета - тело мужчины осматривали криминалисты, оперативники изучали окружающую обстановку. Мужчина сидел, откинувшись на спинку кресла, с чашкой кофе в окоченевшей руке. На столе были рассыпаны конфеты.       – Ну что тут у нас? - произносит холодным голосом Ирина, оценив ситуацию.       – Артём Валентинович Лесков, сорок шесть лет, пищевой критик. Смерть наступила пару часов назад. Предварительно - анафилактический шок. Приехавшая скорая констатировала смерть, - доложил Корешков.       – Понятно, - Ирина, надев перчатки, подняла с пола вторую чашку и осмотрела её. - А почему вызвали нас? Насколько я понимаю, это может быть обычный аллергический приступ. В чём криминал?       – Дело в том, что этот критик приехал не просто так - на фабрике запускалась новая линия конфет “Здравица”, изготовленная из абсолютно натуральных компонентов. Лесков приехал из Ростова, чтобы продегустировать и написать свой отзыв.       – Первый раз слышу, что существуют пищевые критики, - недоуменно повела бровью следователь.       – Я тоже, но, тем не менее, наш товарищ был одним из самых известных и влиятельных пищевых критиков в регионе.       – Откуда такие познания?       – В приёмной сидят хозяйка фабрики Ольга Захарова, главный технолог и маркетолог - Олеся уже немного пообщалась с ними.       – И что хозяйка? - Шумская кинула беглый взгляд на открытую дверь в приёмную.       – Все трое в патологическом шоке от произошедшего, как будто смерть критика на территории их фабрики стала для них самих смертельным ударом, - Олег словил недоверчивый прищур Ирины и, будто оправдываясь, добавил: - Хочешь, иди сама с ними поговори.       – Непременно, - кивнула Шумская. - Антон, камеры есть?       – Есть, Ирина Анатольевна, но по классике - работают не все. Вернее, некоторые отключены. Сработало “плановое обновление программного обеспечения”, которое запустили якобы вчера вечером. Очень удобно.       – Всё, как мы любим, - хмыкнула та.       – Коллеги, обратите внимание, - подал голос криминалист. - Во внутреннем кармане пиджака умершего была найдена записка, - и он передал Шумской пинцет с небольшим листком бумаги.       – “Захарова, сворачивай бизнес, а то будет хуже” - интересное содержание, - прочитала вслух Ирина и вновь покосилась на хозяйку фабрики, замершую в кресле приёмной, около которой суетился молодой мужчина. - А кто этот парень?       – Это и есть главный технолог - Марк Белов, - пояснила Олеся. - Он как-то очень рьяно оберегает покой своей начальницы, толком даже не дал её расспросить. Всё, что нам известно на данный момент, - от Анны Котовой, маркетолога, что сидит справа от Захаровой. Собственно, она и пригласила сюда Лескова.       – А кто обнаружил тело? И, кстати, это было уже тело или он еще дышал? - задала справедливые вопросы Шумская.       – Захарова говорит, что зашла в кабинет и обнаружила Лескова в неестественной позе. Подняла панику - кто-то тут же вызвал скорую, врачи которой и подтвердили, что уже поздно.       – Виктор Степанович, - обратилась Ирина к криминалисту, - что скажете?       – Я могу только подтвердить, что смерть наступила совсем недавно, судя по температуре тела. Точнее вам скажет Тараевский после вскрытия. Но каких-то следов борьбы или иных физических повреждений на первый осмотр не обнаружено.       – В общем, так, Олег, заканчивайте тут всё и везите эту троицу на допрос. Олеся, поедешь сейчас со мной - нужно подготовить полное досье на них, - Шумская ещё раз оглядела кабинет Захаровой и направилась к выходу.       Ранние визиты куда бы то ни было всегда давались Высокову тяжело, и сегодняшний день не стал исключением.       Во-первых, вчера они с Ириной засиделись допоздна и домой он приехал уже около трёх часов ночи. Решив последовать примеру Шумской, Андрей набрал ванну чуть тёплой воды, но лишь только он окунул туда ноги, вместо обещанного расслабления тело, наоборот, взбодрилось. Ванну пришлось спустить и найти затерянную среди книг бутылку виски вместо успокоительного. Сон не приходил еще долго, несмотря на то, что голова после алкоголя была абсолютно пуста.       Во-вторых, утром его разбудил звонок неестественно бодрой Мятлевой с просьбой подъехать в СК, чтобы поставить подпись на заключении по предыдущему делу. Попытка перенести этот визит провалилась с треском - Олеся подробно пересказала доктору всё, что Шумская вывалила на неё в негодовании от забывчивости психолога. Высокову пришлось согласиться с тем, что это был его косяк, поэтому и исправить он должен его быстро, пока праведный гнев Ирины не добрался до него самого.       И теперь слегка помятый и недовольный этим ранним визитом, Андрей топтался возле Мятлевой, протягивающей ему листы на подпись.       – Андрей Ильич, может быть, вам кофе сделать? - участливо спросила она.       – Нет-нет, давайте я быстро подпишу и поеду. У меня сегодня ещё студенты, - он несколькими быстрыми росчерками заверяет документы и уже разворачивается, чтобы уйти, но внезапно замирает, глядя в сторону кабинета Шумской.       Сквозь стекло кабинета Высоков видит Ирину, разговаривающую с какой-то женщиной. Шумская стоит, опершись руками о стол, её поза напоминает готовящуюся к прыжку хищницу. Вся её энергия сконцентрирована на женщине, сидящей напротив.       Андрей подходит чуть ближе, чтобы разглядеть подробности и, возможно, что-то услышать.       Ира смотрит на свою собеседницу пристальным, почти гипнотическим взглядом, будто изучает её как редкий, сложный экспонат.       “Это не просто беседа или стандартный допрос. Это личная битва", - молниеносно считывает поведение Ирины Высоков, и его самого ещё больше увлекает увиденное.       Следователь опускается в кресло, но её плечи остаются чуть приподнятыми , а лопатки сведёнными. Во всей её физике чувствуется эмоциональное вовлечение в беседу, как будто незнакомка угрожает ей чем-то или бросает вызов.       Правой рукой Ирина делает пометки в своём блокноте, а указательным пальцем второй руки непроизвольно постукивает по столу, будто параллельно ведёт какой-то внутренний диалог. Не нервно, а ритмично. Когда собеседница что-то говорит, Шумская не перебивает. Она слегка наклоняет голову, словно кошка, как бы ловя не слова, а подтекст. И Высоков прекрасно понимает, что в этой беседе важно не просто слышать, а считывать тембр, паузы, микродвижения.       Взгляд Андрея скользит по незнакомке, которая сидит идеально прямо, даже чересчур. В её позе улавливается надменность, но кончики её пальцев, сжаты на коленях. Несмотря на всю внутреннюю собранность Ирина, сидящая теперь напротив, кажется расслабленной, но это — расслабленность удава перед броском.       Высоков уже забывает о раннем подъёме, о Мятлевой, стоящей рядом, о студентах и своём желании уйти. Он заворожён этим зрелищем. Он видит не Иру, которая ещё вчера сидела расслабленная за бокалом вина, а виртуоза за работой, и понимает, что то, что сейчас происходит за дверями кабинета Шумской, выходит за рамки привычного протокола. Здесь есть глубина. Есть психология. Есть его, Андрея, стихия.       – Андрей Ильич? С вами всё в порядке? - пробивается сквозь его ступор Олеся.       – Кофе. Два сахара. Спасибо, - не отрывая глаз от беседы, почти машинально отвечает он и делает еще один шаг к стеклянной стене. Его лицо приобретает концентрацию учёного, нашедшего идеальный объект для исследования.       Высоков уже не уйдёт, пока не узнает, с кем разговаривает Шумская. Он только что получил приглашение на самый интересный спектакль в городе, и его билет — его собственная проницательность. Расследование для него совершенно неосознанно только что началось. И началось без единого слова...