Часть 16

      Шторы веранды развевал лёгкий ветерок. Ирина немного поёжилась, чувствуя усталость и типичное для окончания дела нервное напряжение в плечах.       – Замёрзла? Может, всё-таки в дом? – Андрей появился из темноты, протягивая ей плед и ставя на стол бутылку ликёрного вина и вазу с фруктами. – Или чего покрепче?       – Нет, - она мотает головой, укутываясь в плед, - здесь хорошо. Люблю свежий воздух, его так не хватает с моей работой! Вообще, люблю это время года… Межсезонье, в городе ещё мало приезжих…       – Меньше преступлений, - с усмешкой продолжает Высоков.       – И это тоже, - утвердительно кивает Ира и набирает в грудь больше ночного воздуха. – Слышишь запах надежды, чего-то нового, неизведанного..?       – Пахнет озоном, Ира, - продолжает подтрунивать на ней доктор. – Это на тебя так подействовал бокал вина за ужином или строгий следователь Шумская всё-таки романтик?       – А ты циник, доктор! – она еще больше зарывается в своё шерстяное укрытие. – Я и без тебя знаю, что пахнет прогретой землёй, морем и зеленью, но можно же это назвать как-то изящнее?..       Андрей улыбается, разливая вино по бокалам, один из которых протягивает ей.       – Просто тебя редко можно увидеть в таком состоянии. Оно контрастирует с твоим привычным образом…       – А какой у меня образ? – поднимает бровь Ира и тянется за нарезанным яблоком. – И, вообще, ты просто плохо меня знаешь в обычной жизни…       – Я тебя вообще не знаю, - замечает Высоков. – Мы с тобой вечно ловим преступников, проводим кучу времени вместе, но при этом совершенно не знаем друг друга.       – Это правда, - щурится Ирина куда-то в темноту.       – Зато я знаю, что ты прекрасный профессионал, - словно тост произносит Андрей и поднимает свой бокал. – Ну что, поздравляю! Дело раскрыто, преступник сознался, начальство довольно. Можно выдохнуть.       – Да. Отличный результат. Все счастливы, - она чокается с ним и делает глоток. Возникает тягучая, как ликерное вино, пауза. – Кроме нас.       Андрей смотрит на неё, но торопится комментировать. Он знает, что она права.       – Я думал, ты довольна…       Его мысль перекрывает вибрация от звонка Ириного телефона, на экране которого всплывает имя “Александр Болтнев”. Ира смотрит на телефон с лёгким раздражением и одним движением пальца отклоняет вызов, переворачивая экран вниз.       – Настойчивый поклонник так и не унимается? – теперь уже поднимает бровь Высоков.       – Он просто не может поверить, что его вычеркнули из списка значимых людей, – пожимает плечами Шумская. – Некоторые мужчины нуждаются в том, чтобы ими восхищались, даже если сами они не испытывают ничего, кроме собственнического интереса. Ты же сам говорил…       – Мои теории, Ира, не всегда верны, – осторожно замечает Андрей, следя за её реакцией. – И ты не должна их придерживаться как последнего слова в инстанции, особенно если сама хочешь совершенно другого…       – Знаешь, я завела Фауста сразу после нашего с Сашей окончательного разрыва, – будто игнорируя его слова, говорит Ира. – Мне нужен был кто-то, кто будет встречать меня дома. Без упрёков, без оценок, без ожиданий. Просто потому, что я — это я. И чтобы его любовь не нужно было постоянно заслуживать.       Она говорит это легко, но Андрей слышит в её словах боль. Уже не щемящую, открытую, но всё еще проскальзывающую сквозь пелену защитного сарказма.       – Мудрый зверь. Он понимает, что его задача — быть твоим личным антистрессом. Выполняет эту миссию лучше любого психолога.       – Он не пытается меня “лечить” или “проанализировать”, - Ирина смотрит на Андрея, и в её глазах появляется серьёзность. - Он просто принимает. В этом его гениальность. В отличие от некоторых психологов.       Её намёк становится слишком очевидным и ночной воздух в беседке сгущается.       Андрей ставит бокал и разворачивается к Ирине:       – Возможно, некоторые... психологи... просто не научились выражать принятие иначе...       – Например? – она также поворачивается к нему, её лицо освещено мягким светом лампы. – Предлагая “снять напряжение” в самый неподходящий момент перед всем отделом?       Губы Высокова трогает лёгкая улыбка.       – Например, закрывая глаза на очевидную необъективность напарницы просто потому, что ей хочется верить в то, что идеальные мужчины ещё существуют…       Они смотрят друг на друга. Признание витает в воздухе. Они оба знают, что Марк — не убийца. Они оба решили сделать вид, что верят в это... пока. Ради этой передышки. Ради этого тихого вечера.       – А кто сказал, что мне нужен идеальный? – тихо говорит Ирина. – Мне просто нужен тот, кто сможет меня защитить от самой себя, когда я становлюсь невыносима. Даже если это будет “чисто технически”...       Её слова висят в воздухе, тяжёлые и обжигающие. Андрей медленно, давая ей время отстраниться, придвигается к ней. Его пальцы касаются не её, а спинки скамьи за её спиной.       – То есть массаж действует на тебя как метод защиты от себя самой? – голос Андрея звучит низко, почти гипнотизирует.       Ирино сердце колотится где-то в горле. Она чувствует тепло мужского тела, запах туалетной воды, смешанный с ароматом вина. Её собственное тело отвечает на эту внезапную близость мурашками по коже.       Андрей замирает. Его взгляд скользит по её лицу так сосредоточенно, что Ирина буквально ощущает прикосновения. Она вспоминает тот самый момент, когда он также смотрел на неё, рассуждая о мотивах Анжелики Ким. Но тогда они были знакомы всего около недели и Шумская, пусть и на секунду смутившись, всё же проявила свою силу и не поддалась. А, может, надо было?.. Ира чуть приподнимает подбородок, сокращая расстояния между их губами...       И вдруг глаза Андрея, ещё секунду назад затуманенные, проясняются. В них — не разочарование, а внезапная, ослепляющая ясность. Он на секунду замирает, а затем медленно выпрямляется, его рука непроизвольно сжимается в кулак на спинке скамьи.       – Защита… Вот же оно. Всё так просто, – говорит он срывающимся голосом, больше себе, чем Шумской. – Мы думали, что он может убить Лескова, чтобы защитить Ольгу. Но он не убивал, не смог бы. А защищает он её сейчас, беря вину на себя! Он... защищает. Он видит в ней не работодателя. Он видит жертву. И он... защищает её. Именно как рыцарь... или как раб. Его признание — это не рассказ убийцы. Это... акт самоубийственного служения. Марк лжёт, чтобы принять удар на себя. Потому что не может позволить, чтобы её тронули. Её образ в его голове идеален. И Белов готов уничтожить себя, чтобы сохранить этот идеал.       Доктор говорит это быстро, страстно, глаза горят холодным аналитическим огнём, который сейчас ярче любого желания. Он нашел разгадку. И она оказалась не в фактах, а в психологии.       Ирина сидит, откинувшись на скамью, в каком-то ступоре смотря на доктора. Сначала по инерции в ней вспыхивает стыд и гнев, но потом её профессиональное чутье пересиливает личную обиду. Его слова попадают в цель. Она сама видела, как Марк смотрит на Ольгу.       – Блестяще, Андрей Ильич. Просто гениально! – ледяным тоном произносит Ирина, в котором дрожит обида, тут же задавленная волей. – Ты способен на высокоточный психоанализ в сантиметрах от моих губ. Поздравляю! Ты только что установил новый рекорд по самой бесчувственной... и при этом абсолютно верной догадке.       Высоков замирает. Он наконец-то видит Шумскую — разгорячённую, смущённую, и одновременно яростно собранную. Он понимает, что своим прозрением он не просто прервал момент, а обесценил его.       – Ира… Прости. Я... Это не было…, - он ищет слова, но находит только правду: – Ты не права. Это не бесчувственность. Это... наоборот. То, что я почувствовал здесь... с тобой... это вытеснило всё лишнее и позволило увидеть суть. Я увидел не факты. Я увидел чувство. Его чувство к ней. И это оказалось сильнее.       Доктор не оправдывается, а объясняет. И в этом есть своя, извращённая логика и честность.       – Значит, завтра с утра начинаем всё сначала, - Шумская отводит взгляд, её раздражение переходит в горькую усталость. – Ложное признание — это уже, действительно, статья. Будем давить на Марка, чтобы он назвал настоящего убийцу. Или на саму Захарову.       Она больше не смотрит на него с уязвимостью. Она снова старший следователь Шумская.       – Да. Но теперь мы знаем, с чем имеем дело. Не с преступником. С самозванцем, одержимым своей миссией, – Андрей смотрит, как Ирина берет в руки телефон и вызывает такси.       – Я хочу домой. Меня ждёт Фауст, – резко обрубает она, опережая любые отговоры доктора.