6 курс. Не в то русло!

Шестой курс начался для Нимфадоры иначе. Не легче — иначе. После СОВ на неё стали смотреть внимательнее. Преподаватели больше не вздыхали при виде фамилии в списках, не ожидали худшего заранее. Даже профессор Макгонагалл однажды кивнула ей с одобрением, возвращая работу. Тонкс это чувствовала. И старалась соответствовать. Алхимия оказалась совсем другим уровнем. Более медленным, более точным, почти… философским. Здесь нельзя было действовать «на авось», нельзя было полагаться на интуицию или удачу. И здесь снова был он. Дополнительные занятия больше не напоминали выживание. Они стали похожи на работу — сложную, напряжённую, но осмысленную. Снейп объяснял больше, спрашивал реже, иногда позволял ей самой дойти до вывода. — "Думайте.." — говорил он. — "Алхимия — это не рецепты. Это логика." Тонкс думала. Иногда — правильно. Между ними возникло странное тепло. Не открытое, не показное — скрытое в мелочах. В том, как он чуть дольше задерживал взгляд на её записях. В том, как она начинала понимать его с полуслова. Иногда она ловила себя на том, что улыбается, когда он входит в класс. И однажды зашла слишком далеко.

***

— "Вы могли бы… ну… быть мягче с остальными," — сказала она после занятия, почти шутливо. — "Со мной же вы..." Он резко выпрямился. — "Достаточно." Тонкс замерла. Снейп медленно подошёл ближе, но голос его был не злым — усталым и серьёзным. — "Мисс Тонкс," — сказал он. — "Я вижу, к чему это может привести. И я остановлю это сейчас." Она сглотнула. — "Я не..." — "Вы — студентка!" — перебил он. — "Я — преподаватель. Подобные отношения недопустимы. Независимо от намерений." Он сделал паузу. — "И тем более при такой разнице в возрасте." Тонкс опустила глаза. Щёки горели — от стыда, от обиды, от понимания. — "Я понимаю.." — тихо сказала она. Он кивнул. — "Хорошо. Тогда продолжим учёбу." Но когда она собирала вещи, он добавил уже мягче: — "Ваши успехи — результат труда. Не путайте это с чем-то иным." Она подняла на него взгляд. — "Я не буду." — пообещала она. И это была правда. По крайней мере — сейчас. Когда Тонкс вышла из подземелий, в груди было странно — тепло и больно одновременно. А Снейп, оставшись один, долго стоял у стола с алхимическими записями, зная, что поступил правильно. И ненавидя себя за то, как трудно это оказалось.