Нервишки шалят.

К концу года мир перестал быть цельным. Он разваливался на заголовки, слухи, протоколы допросов и списки погибших. Газеты кричали, будто соревновались, кто первым добьёт читателя: ВОЗВРАЩЕНИЕ ТЁМНОГО ЛОРДА, СМЕРТЬ ЧЕМПИОНА, МИНИСТЕРСТВО В ОПАСНОСТИ. Седрик Диггори был мёртв. Хогвартс — снова местом трагедий. Аластор Грюм оказался Краучем под оборотным зельем. Когда вся эта информация обрушилась на Нимфадору, она не заплакала. Она просто перестала чувствовать землю под ногами. В Министерстве мракоборцев выжимали досуха. — "Ещё один отчёт." — "Ещё одна проверка." — "Вылетаете немедленно." Никто не спрашивал, сколько они спят. Никого не волновало, что у неё дрожат руки, что магия иногда срывается, что она забывает есть. К вечеру она была пуста. Дом в тупике встретил её холодом. Она даже не зажгла свет. Сбросила мантию, осталась стоять посреди комнаты, будто не знала, что делать дальше. Потом медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. — "Я не могу больше…" — прошептала она в пустоту. Камин вспыхнул глубокой ночью. Северус вышел резко, будто его вытолкнули. Лицо напряжённое, глаза тёмные, движения резкие. Он даже не стал снимать мантию. — "Это безумие!!" — сказал он сразу. — "Абсолютное безумие!" — "Добро пожаловать в реальность." — устало отозвалась она, не поднимая головы. — "Министерство врёт!" — резко. — "Дамблдор играет в свои игры. Поттер — приманка!" — "А я, значит, пушечное мясо?" — голос у неё сорвался. — "Мы все пушечное мясо, Северус!" Он резко повернулся к ней. — "Не повышай на меня голос." — "А ты не командуй мной!" — впервые за вечер она посмотрела ему в глаза. — "Я сегодня видела отца Седрика. Ты понимаешь это?!" Он замер. — "Я хоронил людей," — зло сказал он. — "Когда ты ещё не родилась!" — "И что?!" — выкрикнула она. — "Это делает тебя менее злым? Менее жестоким?!" Он шагнул к ней. — "Это делает меня тем, кто знает, чем всё закончится!" — "Ты всегда всё знаешь!" — почти закричала она. — "Всегда прав! Всегда один! Всегда сильный!" — "Потому что слабых убивают!" — рявкнул он. Тишина ударила сильнее крика. Тонкс медленно села напротив него на пол. Спина дрожала от усталости. Она прислонила затылок к его спине — не как жест близости, а как последний якорь. — "Я устала быть сильной," — сказала она тихо. — "Я не хочу думать. Не хочу решать. Не хочу спасать мир." Он сжал кулаки. — "Это не выход." — "А я не ищу выхода," — выдохнула она. — "Я ищу тебя." Она подняла голову, упёрлась лбом ему между лопаток. — "Меня так всё достало, Северус." Он резко развернулся. — "Ты не понимаешь, что говоришь." — "Понимаю," — спокойно. Устало. — "Просто возьми уже меня." Это было не просьбой. И не вызовом. Это было признанием поражения. Он схватил её за плечи резко, почти грубо, поднял, прижал к стене. — "Ты играешь с огнём!" — прошипел он. — "Я живу в нём!" — ответила она, глядя прямо в глаза. Его поцелуй был яростным. Без нежности. Без осторожности. В нём была злость, страх, желание и попытка заглушить мир. Он целовал так, будто если остановится — всё рухнет. Она ответила сразу. Ночь смыла слова.

***

Утро было странно тихим. Северус проснулся от тепла. От чужого дыхания у груди. От руки, обхватившей его талию. Он лежал без одежды, впервые за долгое время не чувствуя ни напряжения, ни ярости. Нимфадора спала, уткнувшись ему в плечо. Молодое тело, тёплое, живое. Настоящее. Он закрыл глаза. Мир всё ещё был опасен. Война — реальной. Но напряжение ушло. Нервы отпустило. Хотя бы на это утро. И он позволил себе остаться.