Грюм. Хогвартс. Кубок.

Сентябрь 1994 года. Прошло десять лет с того самого начала — с пересдачи, мольбы на коленях, пустой головы и упрямого нежелания сдаваться. Нимфадоре был двадцать один. Собственного жилья у неё так и не появилось. Зарплата стажёра мракоборца утекала сквозь пальцы: еда, взносы, налог на метлу, бесконечные мелкие расходы. И потому дом в тупике стал для неё спасением — не только крышей над головой. Северус позволил ей остаться. Без условий. Без громких слов. Почти каждый вечер он появлялся в камине — усталый, пахнущий дымом и зельями, неизменно мрачный. И каждый раз, увидев её, будто немного отпускал день. — "Хогвартс снова шумит," — сказал он однажды, снимая мантию. — "Новым профессором по Защите от Тёмных Искусств стал… Грюм." — "Аластор?" — удивилась Тонкс. — "Он же ненавидит преподавать." — "Именно," — сухо ответил Снейп. — "Это наводит на тревожные мысли." Он налил себе чай, сел рядом. — "И ещё," — добавил он. — "Поттер каким-то образом прошёл на Турнир Трёх Волшебников." Тонкс резко выпрямилась. — "Что?! Ему же нет семнадцати!" — "Вот именно," — скривился Снейп. — "И всё же его имя оказалось в Кубке." — "Это… странно," — нахмурилась она. — "Это опасно," — поправил он.

***

Она подошла ближе, положила руку ему на плечо. — "Ты переживаешь." — "Я всегда переживаю!" — буркнул он. Она улыбнулась и поцеловала его — сначала легко, потом глубже. Он ответил почти сразу, притянул её ближе, будто дом без неё терял равновесие. Этим вечером они не говорили больше о Министерстве и Хогвартсе. Только о тепле, о тишине, о том, как хорошо просто быть рядом. Они уснули в одной постели — без спешки, без тревоги. Просто вместе. Нимфадора проснулась поздно. Солнце уже пробивалось сквозь занавески, камин был холоден, а рядом — пусто. На тумбочке лежала записка. Она узнала почерк сразу. "Ты — шум в моей тиши ночной, Ты — свет, где я привык к теням. Я был один. Теперь — со мной Мой дом, мой выбор и мой храм." Она прижала записку к груди и улыбнулась. Десять лет назад она пришла на пересдачу. А нашла — судьбу.