На двоих.

После битвы в Отделе тайн мир стал тише. Не спокойнее — именно тише. Будто из него вырвали звук. Нимфадора снова и снова прокручивала тот миг. Долю секунды. Неправильный выбор. Чужой смех, вспышка заклятия, арка. Если бы я… Если бы я была быстрее… Если бы не промахнулась… Беллатриса должна была упасть. Оглушённая. Обездвиженная. Но упал Сириус. Она не плакала при других. В Министерстве нельзя было плакать — там считали, фиксировали, допрашивали. Там смерть превращалась в отчёт. Она сломалась позже. В доме в тупике было темно. Она сидела на полу, прижав колени к груди, когда камин вспыхнул. Северус появился молча. Он всё понял сразу — по тому, как она подняла на него глаза. Пустые. Виноватые. — "Это моя вина!" — сказала она первым же дыханием. — "Я должна была..." Он резко подошёл и схватил её за плечи. — "Нет." — "Если бы я оглушила её..." — "Нет!" — рявкнул он. — "Это была Беллатриса Лестрейндж. Не ты." Она всхлипнула — коротко, зло. — "Он был жив… а теперь нет." Он притянул её к себе резко, почти грубо. Она уткнулась лбом ему в грудь, пальцы судорожно сжали ткань мантии. — "Я не могу это вынести!" — прошептала она. — "Я всё время вижу это." — "Тогда не будь одна." — глухо сказал он. Этой ночью они не говорили. Только держались друг за друга. Долго. Почти мучительно. Как будто если отпустить — рухнет всё. Время тянулось странно. Они были вместе почти час — не спеша, без спешки, без слов. Не как любовники. Как люди, которые цепляются за тепло, чтобы не замёрзнуть изнутри. Потом они сидели у открытого окна. Ночь была холодной. Он достал сигарету, поджёг, сделал затяжку и протянул ей. Она взяла, не глядя. Их пальцы соприкоснулись. Одна на двоих. — "Он смеялся," — тихо сказала она. — "Даже там. Даже в бою." Северус выдохнул дым. — "Он всегда смеялся перед смертью." — сказал он тихо. Она посмотрела на него. — "Ты его ненавидел." — "Да," — честно. — "Но он не заслуживал этого, своими поступками." Тишина снова накрыла их. Она прислонилась к его плечу. Он не отстранился. — "Если бы ты там был…" — её голос дрогнул. Он крепче обнял её. — "Я здесь..." — сказал он. — "Пока ты здесь." И этой ночью ей этого было достаточно.