Она снова в Хогвартсе.

Хогвартс снова стал для них общим пространством. И снова — запретным. По приказу Министра Магии Нимфадора, Долиш и ещё несколько мракоборцев были направлены на защиту школы. Формально — усиление охраны. По сути — ожидание удара. Замок гудел тревогой, портреты шептались, студенты нервничали, а преподаватели делали вид, что всё под контролем. Для них двоих контроль означал одно: днём — никто, ночью — всё. Днём они были безупречны. Профессор Снейп — холодный, язвительный, неприступный. Мракоборец Тонкс — собранная, ироничная, внимательная. Они не задерживали взгляды. Не касались. Не говорили лишнего. Слишком много глаз. Слишком много ушей. Ночь была их единственным убежищем. Он приходил за ней сам. Тихо открывал дверь её временной комнаты, не включая свет. Она уже ждала — всегда. Он подхватывал её на руки, как будто она весила меньше мысли, и нёс по подземельям. Тем самым. Коридоры, которые она помнила школьницей. Холодные камни, влажный воздух, эхо шагов. Тогда они пугали. Теперь — защищали. Она прижималась к нему, утыкаясь носом в ворот мантии. — "Ты помнишь, как я ненавидела эти подземелья?" — шептала она. — "Ты ненавидела всё, что не могла контролировать," — отвечал он тихо. В его покоях было тепло. Камин горел приглушённо, будто тоже знал, что шуметь нельзя. Он ставил на стол бутылку огневиски, наливал по чуть-чуть — без тостов, без слов. Они пили медленно. Курили, сидя рядом, деля дым и тишину. Иногда она смеялась — тихо, почти беззвучно. Иногда он смотрел на неё так, будто проверял: жива ли, цела ли, здесь ли. Ночь проходила не спеша. Без суеты. Как редкая передышка между тревогами. Утро всегда приходило слишком рано. Она просыпалась в его объятиях — как по негласному договору. Он уже не спал, но и не вставал. Просто держал. — "Опять уходить." — пробормотала она, не открывая глаз. — "Опять." — подтвердил он. Ни жалоб. Ни обещаний. Когда рассвет касался подземелий, они возвращались к своим ролям. Профессор — в тень. Мракоборец — на пост. А ночь терпеливо ждала следующего раза.