Глава 4. «Это не твоя вина»

Воздух пропитан экзотическими цветами и алкоголем. Между раскидистыми пальмами стоят низкие диваны, на столиках — бокалы с выпивкой и закуски. За огромным экраном на стене идёт трансляция с арены. На диванах лениво расположились трое ВИПов — мужчина с длинными светлыми волосами в золотой маске, девушка с чёрными длинными волосами, и лысый мужчина в такой же золотой маске. Они наблюдают за миниатюрной игрушечной площадкой перед ними — маленькие фигурки игроков, пронумерованные, передвигаются по мостику. Фронтмен в чёрном плаще молча стоит у этой модели, двигает фишки, как в настольной игре. Когда кто-то на экране падает, соответствующая фигурка тоже опрокидывается. Упала фишка 124... ДЕВУШКА (весело, потягивая коктейль): Ты на кого теперь поставишь? СВЕТЛОВОЛОСЫЙ (раздражённо): Не знаю. 222 больше нет... и теперь я даже не уверен, кто вообще выживет. ДЕВУШКА (улыбаясь): А я поставлю на 120. Она крепкая. И в первой игре пыталась помочь раненому мужчине. Это было так трогательно. Хочу посмотреть, что выйдет из этой маленькой драмы. ЛЫСЫЙ: Я уже сделал ставку. На игрока 100. С самого начала. Этот парень знает, чего хочет. СВЕТЛОВОЛОСЫЙ (задумчиво, откинувшись назад): Может, мне выбрать 456?.. Он уже проходил первую игру, умный, выносливый. Похоже, пришёл не просто играть, а что-то изменить. (пауза) Хотя... если он и правда решил остановить эти игры — это делает ставку ещё интереснее. Или тогда 333? Я метаюсь между ними двумя. Слушая ВИПов Ин Хо продолжал молча двигать фигурки с номерами. Номер 149 он отодвинул от обрыва... Гым Джа медленно поднялась с края обрыва и тихо произнесла: — Ради детей... Хён Джу решительно заявила глядя на Сэ Ми: — Я перенесу тебя! — Ты сможешь? — спросил Ки Хун, на что Хён Джу уверенно ответила: — Я смогу! Хён Джу взяла Сэми за руку, аккуратно её подняв, она посадила её крохотное тельце себе за спину. Худые ноги Сэ Ми обхватили сзади спину Хён Джу. По пропорциям она была словно ребёнок на плечах родителя. — Потерпи немного, я тебя перенесу и мы тебе окажем помощь. У меня были такие случаи в армии. Сейчас нам главное успеть пройти эту игру. С Сэ Ми на спине Хён Джу приблизилась к мосту как вдруг стал слышён возглас игрока 100: — Я не понял... Это что такое?! Разве можно нести игрока на себе? Фактически она сама эту игру не проходит! — ЭТО НЕЧЕСТНО!!! — возмущался 203, пока 202 освистывал «нарушителей», словно болельщик на футбольном поле. Розовый квадрат вытянул руку с жестом «погодите», пока не позволяя, чтобы Хён Джу с Сэ Ми на руках ступала на мост. В рацию он произнёс: — Игрок 120 хочет перенести раненного 380. Всё ВИПы услышали это сообщение из рации Фронтмена, который поднял рацию в сторону дорогих гостей и не стал ничего говорить. Ответ был за господами. Девушка с длинными волосами и в золотой маске сладким голосом сказала: — Это моя ставка и я решаю. Пусть несёт. Так интереснее. Если она справится, то я смогу убедиться, что не зря её выбрала. После игр мне хотелось бы с ней лично пообщаться. 120, выиграй — сказав это, она отправила воздушный поцелуй в сторону экрана, где светилась Хён Джу с Сэ Ми на спине, ожидая решения. Пот стекал по вискам от напряжённого момента. Время шло. Оставалось 7 минут. Своей очереди ждали ещё Ки Хун и Гым Джа. Так, как они все решили идти перед игрой, когда давалось время на подумать. — Добро! — сказал розовый квадрат Хён Джу и она вместе с Сэ Ми ступила на мост. За ней ступили ещё несколько игроков и Мен Ги. Раз прыжок; Два прыжок. И тут песенка заканчивается прямо после прыжка и время замереть. Физически сложно здесь удержать равновесие. И прямо перед Мен Ги упал мужчина и удерживался руками за край моста, перед обрывом: — Помоги мне, пожалуйста! Умолял мужчина смотря вверх на Мен Ги, удерживаясь еле еле над пропастью, пока игрок 333 истекал потом, пытаясь удержаться в неудобной позе, в которой он случайно прыгнул. Сцепив зубы он терпел. Хён Джу так же еле держалась...

Мен Ги смотрел вниз. Мужчина, висевший над пропастью, цеплялся из последних сил. — Помоги... — слёзы и пот блестели на его лице. Музыка замерла. Скакалка остановилась. Только тяжёлое дыхание. Мен Ги стоял в неловкой позе, сжимая руки в кулаки. Ещё секунда — и он тоже потеряет равновесие. Он взглянул вниз — прямо в глаза мужчины, который еле держался. Вновь заиграла песенка. Мен Ги резко оттолкнулся, сделал прыжок, второй, третий — быстро, жёстко, будто убегал от самого себя. Позади раздался короткий крик, а потом — глухой удар. Мужчина сорвался в бездну. Впереди шла Хён Джу. Сэ Ми держалась у неё за спину, изнеможённая, без сил. Каждый прыжок давался Хён Джу с неимоверным трудом: колени дрожали, мышцы горели от боли, пот заливал глаза. Она прыгала, стиснув зубы, чувствуя, как тело Сэ Ми становится всё тяжелее — будто та превращается в камень. Песенка оборвалась. Все замерли. Хён Джу стояла, выгнувшись, как лук, чувствуя, что центр тяжести вот-вот сдвинется, и они полетят вниз обе. Она слышала только биение своего сердца, слабые биты Сэ Ми и скрип мостика под ногами. — Потерпи, осталось чуть-чуть... — прошептала она. Когда снова заиграла музыка, Хён Джу собрала остатки сил и прыгнула вперёд. Сэ Ми как неживая билась в прыжках об её спину. С каждым прыжком казалось, что ноги Хён Джу вот-вот откажут. Но она продолжала упрямо. Хён Джу, задыхаясь, делает последний прыжок. Взрыв адреналина, в ушах звенит — и вот она достигает финиша. Сэ Ми висит у неё на спине почти без сознания, руки безвольно соскальзывают с плеч. За ней Мен Ги тоже добирается до конца. У него дрожат колени, сотрясение после прошлой игры даёт о себе знать. Он дышит, как будто лёгкие горят. Хён Джу стягивает с себя зелёную блузку и рвёт её — рукава служат ей бинтами. Она крепко перевязывает бок Сэ Ми, прижимая ладонью кровоточащую рану. — Потерпи... пожалуйста, только потерпи... — шепчет она, чувствуя, как ткань мгновенно темнеет от крови. Сэ Ми сидит прямо у края, на коленях, обессиленная, глаза мутные, губы шепчут: — Спасибо... — Я помогу тебе, слышишь? — отвечает Хён Джу, не поднимая головы. — Ты выберешься из этого ада и вернёшься к брату. Мен Ги стоит чуть поодаль, всё ещё дышит рвано, и молча наблюдает за ними. Взгляд пустой, мысли — где-то далеко. На другом конце моста, где остались ещё игроки, песенка снова начинает звучать. Игроки прыгают. Гым Джа держится уверенно, несмотря на возраст. Она прыгает точно, ритмично, взгляд упрямый. За ней — Ки Хун. Он идёт следом, подстраиваясь под темп песенки и пауз, полностью отдав своё тело ритму игры. Игроки успели за это время понять, что это лучший способ пройти скакалку. Возле финиша стоит 203-й. Он уже на твёрдом полу — и со смехом, с каким-то мерзким азартом, сталкивает игроков, едва те достигают края. — Ты что творишь?! — выкрикивает Хён Джу, резко поднимаясь. — Отойди от края! Немедленно! 203-й ухмыляется: — А тебе что, жалко их? Они всё равно бы проиграли. — Я сказала, отойди! — голос Хён Джу дрожит от злости и напряжения. Он делает шаг к ней, намеренно медленно. Она подаётся вперёд, пытается его оттолкнуть — резкое движение, равновесие нарушено, мгновение — и он летит вниз, распластав руки. Тишина. Все застыли. 202-й делает шаг вперёд, кулаки сжаты, но 100-й перехватывает его за плечо: — Не лезь. Хён Джу разворачивается, тяжело дыша, и говорит: — Только попробуй. Мен Ги всё так же молчит. Только наблюдает. Гым Джа резко оступается и летит в яму посередине мостика, песня вновь обрывается. Она сорвалась и держится за край моста. Ки Хун стоит над ней, в невозможности пошевелиться, истекая потом: — Потерпите... пожалуйста, я помогу... только не отпускайте... Она поднимает глаза, усталые, почти спокойные. Перед ней вспышки памяти: детская рука, смех мальчика, солнце. Она шепчет: — Малыш... мама рядом...

Гым Джа повисла над бездной, цепляясь дрожащими руками за край мостика. Женщина судорожно держалась, пальцы соскальзывали, дыхание сбивалось. Сверху, от замершего игрока 456 она слышит слова: — Подождите пожалуйста, я сейчас вам помогу, только не сдавайтесь... А перед её глазами — солнечный дворик, мальчик лет пяти, бегущий к ней с раскинутыми руками. Она едва слышно шепчет: — Сынок... я иду к тебе. Пальцы разжимаются. Тело Гым Джа падает вниз — тихо, почти спокойно, словно в воду. Тело падает вниз, растворяясь в обрыве. «Игрок 149 - выбыл» Ки Хун застывает, дыхание сбивается, в глазах — пустота и слёзы. Хочется рыдать, но двигаться нельзя. Тишина. Изумлённые глаза Хён Джу, на глазах которой опять погиб «свой солдат» и всхлипывания Ки Хуна. Песня снова звучит. Он прыгает — машинально, уже без сознательного контроля. Добирается до конца, делает шаг, и падает на колени рядом с Хён Джу. Тишина. Мен Ги смотрит на всех — на Сэ Ми, на Ки Хуна, на Хён Джу. В его взгляде мелькает что-то новое — тяжёлое, непонятное, холодное. Никто не говорит. Даже 100-й и 202-й стоят молча, не решаясь взглянуть вниз. Проходит, кажется, целая минута. Хён Джу глубоко вздыхает, вытирает пот со лба и поворачивается к Сэ Ми, которая всё ещё сидит у края, где её перевязала Хён Джу. — Ты ведь проголосуешь за прекращение игр? — тихо спрашивает она. Сэ Ми поднимает взгляд, голос у неё слабый, но уверенный: — Да... конечно. Обязательно. Ки Хун садится рядом, кивает. — Тогда нас трое, — говорит он негромко. — Мы против игр. Он оглядывается на остальных. 100-й, 202-й и 333-й — с круглыми стикерами на груди — стоят неподвижно. — И трое — за продолжение, — продолжает Ки Хун. — Получается, равное количество. Голосование будет продолжаться... пока кто-то не погибнет. Слова повисают в воздухе, как приговор. Сэ Ми попыталась подняться — ноги дрожали, но она хотела доказать, что ещё держится. Она сделала неловкий шаг вбок — почти у самого края. Внезапно она почувствовала на своей спине чью-то руку, а затем как исчезает пол под ногами и она летит вниз... "Игрок 380 выбыл" Хён Джу не успела помочь подруге подняться... Она застыла, а затем медленно перевела взгляд налево. Это был Мен Ги... В одно мгновение в лице не осталось ни жалости, ни страха — только бешенство. Ки Хун, с полным шоком на лице спросил: — Ты что делаешь? — Я играю в игру — ответил игрок 333. Хен Джу схватила его за ворот, резко дернула к себе. — Ты меня уже достал! — Она бы всё равно умерла, — выдавил он сквозь зубы. — Ты думаешь ей бы помогли тут? Врача бы вызвали? — Да меня в армии по кусочкам собирали! — выкрикнула Хён Джу, тряся его. — Я сама как врач! Несколько секунд она стояла так, сжав его ворот, и видно было, как напрягаются мышцы на её руках. Её пальцы дрогнули — в этот момент она могла бы просто толкнуть его и всё. Но она, будто что-то вспомнив, резко отпустила. Мен Ги отшатнулся, смахнул с лица кровь — то ли чужую, то ли свою. Несколько секунд стоял молча, потом посмотрел на обоих — на Хён Джу и Ки Хуна. В голосе появилась усталость, смешанная с презрением: — Вы такие... прям великие добродетели! А чем долги мы будем отдавать?! Благородством вашим?!!! Вы хотите всё прекратить. И что потом? Вернуться в свои долги, в свои конторы, в свои вонючие квартиры, где вас никто не ждёт?!! — всё внутри в нём рухнуло, — Мне уже вообще нечего терять! Чун Хи никто не помог... Его перебил женский голос сверху и все игроки подняли головы вверх: — Поздравляем игроков 456, 120, 333, 100 и 202 с успешным прохождением 5 игр и прохождением в финал В рации Черного квадрата прозвучал мужской голос одного из его подчинённых: — Мы нашли в операционной тело 016! — И кто же это тогда? — задал риторический вопрос Чёрный квадрат, снова посмотрев в камеру, где псевдо 016 сидел на кровати в комнате во время отбоя. Но картинка в его голове складывалась. Не успел Чёрный квадрат ничего сказать, как почувствовал, что в середину его спины упирается ствол. Он медленно обернулся и увидел Но Ыль...

Игроки возвращались в общежитие после 5 игры. Ки Хун и Хён Джу шли рядом — лица их были хмуры, тело горело от усталости. Мен Ги шёл чуть поодаль — выглядит спокойно, но в глазах был холод. Игрок 100 и игрок 202, напротив, были радостны: победили ещё одну игру, почти у цели. Перед ними выстроилась группа розовых солдат. Один из них, в маске квадрата, вышел вперёд. — Вы все выдержали 5 игр и оказались в финале. Примите наши поздравления, — произнёс он ровным голосом. Он вынул из-под комбинезона пульт и нажал кнопку. С потолка опустилась огромная светящаяся свинюшка-копилка. В неё с глухим звуком падали пачки денег — море зелёных банкнот летело вниз. Хён Джу сжала кулаки, глядя на свинюшку. Ки Хун стоял неподвижно, Мен Ги внимательно всматривался в копилку, свет которой отражался в его чёрных глазах. У команды игроков-кружков (100, 202) в глазах заблестело удовлетворение: почти выиграно. Розовые солдаты подали игрокам коробки с новыми костюмами — переодеться предстояло перед финальной игрой. Хён Джу заходит в женскую уборную, закрывает за собой дверь и на секунду прислоняется к стене, глубоко выдыхая. Вода в раковине бежит, но она долго не может заставить себя подставить руки. Когда наконец делает это, с кожи стекает мутная розовая струйка — смывает засохшую кровь, свою и чужую. На запястьях и ладонях — глубокие царапины после кинжалов 4 игры. Она умывается, быстро вытирает лицо и начинает переодеваться в новый костюм. Ткань шуршит, белая рубашка ложится на плечи — чистая, но холодная. В зеркале отражается усталое лицо, тень прежней Хён Джу. В мужской уборной Ки Хун стоит у зеркала с опущенными руками. На нём грязь, пот, кровь. Он снимает старую форму, будто сбрасывает с себя часть кошмара. Под хмурыми глазами — синяки. Он открывает кран, долго смотрит на воду, затем умывается, резко втягивая воздух, когда холод касается лица. Он вытирается рукавом, смотрит на своё отражение и тихо говорит: — Я проиграл... — он чувствовал свой горький проигрыш, пока остальные вкушали сладкий вкус победы. Он надевает новый костюм. Ткань плотная, сшитая по размеру, будто бы рассчитанная заранее. В это время дверь открывается, заходит Мен Ги. На секунду они встречаются взглядами. Ни слова. Только короткий, тяжёлый обмен — как между людьми, которые уже всё друг о друге поняли. Ки Хун молча выходит, а Мен Ги остаётся. Он снимает зелёную кофту, потом футболку. Вода продолжает капать из крана, тихо, навязчиво. Он смотрит на своё отражение — плечи дрожат от усталости, под глазами впадины, кожа сероватая. Несколько секунд он просто стоит, будто не узнаёт человека напротив. Затем резко моргает, выпрямляется и натягивает новую одежду. Движения резкие, будто он спешит не переодеться — а спрятаться. Он застёгивает рубашку, пиджак, не глядя в зеркало. Когда поднимает взгляд — его лицо неподвижно, почти каменное. Но в глазах что-то шевелится — тревога, вина, и что-то ещё, неоформленное, от чего он сам отводит взгляд. Он быстро выходит, будто опасаясь, что если задержится ещё секунду, — не выдержит. Чёрный квадрат оборачивается и видит лицо Но Ыль, которая направила на него ствол автомата. — И как это понимать? — спрашивает он. — Ключи от катера! — резко требует она. — Зачем тебе понадобились ключи от катера? Неужели тебе нужно срочно скрыться? Или скрыть кого-то другого? Того, кто в одеянии номера 016? Я уверен, без тебя тут не обошлось — Сейчас же дай ключи от катера или я сама их возьму — и пристрелю тебя Он даёт ей ключи. Но Ыль, не спуская взгляда и автомата с шефа медленно отступает к выходу. Глядя на неё Чёрный квадрат произносит: — Ты хоть понимаешь какие будут последствия твоих поступков? Одумайся, пока не поздно. Как только ты закроешь за собой дверь, пути обратно не будет. Даже если ты меня убьёшь, тебя ждут очень большие проблемы... Но Ыль ничего не ответила, захлопнув за собой дверь...

Игроки уже сидели за длинным продолговатым столом. Белоснежные скатерти, серебряные приборы, блестящие тарелки, бокалы, наполненные вином — всё выглядело почти торжественно. Светящаяся свинья-копилка теперь стояла прямо на полу у входа, неподвижная, как статуя, словно следила за каждым движением. По обе стороны от неё стояли двое розовых солдат, словно охраняя её. Розовый солдат с квадратом на маске сделал шаг вперёд и сказал ровным, металлическим голосом: — Отдыхайте. Ни о чём не думайте. Вы заслужили этот ужин. После него состоится голосование. А сейчас — наслаждайтесь. Он кивнул остальным, и солдаты двинулись вдоль стола, разливая вино, наполняя бокалы, поправляя тарелки с идеальной выверенностью официантов элитного ресторана. Игрок 100 и игрок 202 с жадностью накинулись на еду — мясо, хлеб, фрукты. Звук ножей и вилок казался здесь неестественно громким. Мен Ги, сидевший напротив, тоже потянулся к тарелке. Он ел быстро, почти машинально, но руки дрожали, пальцы едва держали нож. Хён Джу сидела тихо. Она почти не притрагивалась к еде, только ковыряла мясо, не чувствуя вкуса. Её взгляд блуждал где-то в пустоте — словно она всё ещё там, на мосту, среди падающих тел. Ки Хун делал глотки вина, не поднимая глаз, словно пытался запить собственное горе. Аппетита не было вовсе. Он ел только потому, что понимал: нужно держаться на ногах до конца. Где-то внутри ещё была странная упрямая надежда, что игры удастся прекратить. Молчание за столом тянулось вязко, как воздух перед грозой. Только металлический звон приборов и приглушённое дыхание розовых солдат нарушали этот ужин финалистов. Они ели, каждый в своём углу внутреннего ада, зная, что за этим ужином их ждёт последнее решение — и, возможно, последняя ночь. Катер уже почти готов. Мотор проверен, канистры с бензином закреплены, канат перекинут через причал. Но Ыль, в маске треугольника, шепчет: — Через пять минут, когда прожектор повернётся на север, идём. 246 стоит рядом, такой же в розовом комбинезоне, но видно, как под тканью на руках — дрожь. Не от страха, а от напряжения. Он держит у пояса винтовку, которую так и не научился держать как солдат. — Нас точно никто не заметил? — тихо спрашивает он. Но Ыль молчит, только проверяет часы. Из темноты — щелчок. Потом второй. Фонари. Лучи. Голос, глухой и твёрдый: — Не двигаться! Бросить оружие! Маски снять — медленно! Джун Хо выходит из тьмы. За его спиной — трое, с фонарями и автоматами. Луч света падает на катер, на два розовых силуэта. Но Ыль резко вскидывает руки, маска блестит в свете. — Сними маску, — говорит Хван. 246 делает это первым, щурясь от света фонаря детектива. Но Ыль стоит. Тогда Джун Хо подходит к ней с направленным на охранницу автоматом. И сам снимает с Но Ыль маску. К 2 розовым «солдатам» подходят поближе остальные союзники Джун Хо, обыскивают «парочку и забирают у них оружие. — Что вам нужно от нас? — спрашивает Но Ыль, чувствуя холодный метал надетых детективом Хваном на неё наручников. То же самое сделали и с Гён Соком. — Осторожно с ним! Он ранен — предупредила Но Ыль бойцов, а Джун Хо, направив на девушку фонарик взглянул в её глаза и чётко приказал: — А сейчас вы ведёте нас туда, куда я вам скажу! Розовый солдат с квадратом на маске выступил вперёд: — Настало время финального голосования. Правила те же: если большинство выберет синий круг — игра продолжится. Если красный крест — она будет остановлена. Голосование проходит от последнего номера к первому. Он посмотрел на Ки Хуна. — Игрок 456. Ки Хун поднялся, и с хмурым взглядом нажал кнопку. На панели вспыхнул красный крест. — Игрок 333, — объявил квадрат. Мен Ги подошел и со вздохом сделал свой выбор. На его лице отражался синий цвет, а на табло 1:1. — Игрок 202. Тот подошел и без всяких размышлений незамедлительно нажал синий. 1:2. — Игрок 120. Хён Джу с виноватым и трагичным видом нажала на крест, камнем на душе вспоминая, как ещё недавно сама голосовала за синий круг. В голове засела мысль «Как я посмела?! Они погибли из-за меня...»

— Игрок 100, — произнёс квадрат. Чон Де усмехнулся, почти облегчённо. — Конечно, за, — сказал он и с размаху нажал на синий круг. Экран мигнул, застыв в сочетании трёх синих и двух красных символов. Квадрат сделал шаг вперёд. — Вы сделали свой выбор. Завтра состоится финальная игра. В комнате наблюдения царил полумрак. Огромные экраны на стене показывали трансляцию из общежития — голосующих игроков, их усталые лица, светящуюся свинью-копилку. Звуки доносились глухо, как будто сквозь воду. Ин Хо в положении стоя сделал глоток виски, собираясь уходить. Чёрный Квадрат расслаблено раскинулся на чёрном кожаном диване, обхватив пальцами холодный стакан виски со льдом. Его лицо, обычно скрытое, теперь было видно полностью: спокойное, почти холодное, но в глазах — настороженность. — Так что с ребёнком? — тихо спросил он, пристально посмотрев Ин Хо прямо в глаза. — Мы так и не видели тело. Ин Хо чуть повернул голову, но не сразу ответил. — Это произошло ночью, — произнёс он спокойно. — Дыхательная недостаточность. Всё случилось быстро. Я не хотел поднимать шум. Квадрат несколько секунд просто смотрел, будто оценивая каждую микрореакцию на лице Ин Хо. Потом на его губах появилась лёгкая, почти невидимая улыбка. — Понимаю, — сказал он тихо. Ин Хо направился к двери надев маску. — Нужно готовиться к завтрашней игре. Дверь за ним закрылась. Чёрный квадрат посмотрел ему вслед и усмехнулся. Затем он взял рацию и приказал: — Найти выбывшего игрока 246 и сразу убить! Тёмный подземный коридор тянулся бесконечно. Спереди шла Но Ыль, руки в наручниках. За ней — несколько бойцов, а рядом — Гён Сок, тоже скованный. Позади всех — сам Джун Хо, с автоматом и фонарём. Но Ыль чуть оборачивается: — Мы долго еще будем изображать пленников? Расскажите что вы собираетесь делать. Джун Хо молчит пару секунд, но потом отвечает, сухо и по делу: — Мы поднимемся к комплексу. Если всё совпадёт по времени — блокируем охрану, вырубаем камеры, выходим на главный зал. Нам нужно дойти до центра управления и остановить игры до рассвета. Все фиксируем и вызываем подкрепление. — Ваш план не сработает! — резко отрезает она и чувствует как ствол упирается ей в спину. Но Джун Хо жестом показывает коллеге опустить автомат. — А что сработает? — хмурит брови Джун Хо. — Развяжите мне и моему коллеге руки и я вам скажу! Джун Хо и У Сок переглядываются перед тем как принять решение... Общежитие почти тёмное. На койках 333, 202 и 100 спят крепко, почти без движения, кто-то храпит. Ки Хун и Хён Джу сидят рядом на соседних близко стоящих кроватях — между ними тишина. Они сидят, не глядя друг на друга, но чувствуется, что им нужен этот разговор. — Если я выживу то я больше никогда в жизни не смогу спать спокойно... — начала первой Хён Джу, — До конца жизни буду видеть лица... Ён Ми, Гым Джа, Дэ Хо, Чун Хи, Сэ Ми... и ребёнок... Они не заслуживали смерти... — А ты думаешь как я жил эти 3 года? Тогда, на первой игре я прошёл в финал со своим другом детства. И мы играли в кальмара, как в детстве... но на настоящую смерть... Я в последний момент хотел отменить игру, но он решил, что проиграл... Он не хотел жить, не хотел возвращаться и решать свои проблемы... У него было слишком много долгов... И мой друг, который был мне как брат, с которым нас наши мамы в детстве одевали... умер на моих глазах... Затем я вернулся домой и обнаружил мёртвую маму... мне нужны были деньги на её лечение и дочке... У меня дочь... в Америке... Я хотел вернуть дочь... Я хотел к ней поехать... если бы не этот телефонный звонок... Хён Джу резко повернула голову на Ки Хуна, глаза которого наполнились слезами. — Как вы пережили это? — Я не пережил этого... я каждый день видел их и в жизни и во сне. Я жил тем, чтобы остановить эти игры. Я забыл о дочери, я забыл обо всём, потому что не мог жить, не мог тратить эти деньги, зная какими жертвами они достались. Не был бы я был бы Сан Во. Интересно, смог бы он... Я все равно ему завидую, как и в детстве. Он умер, а я существую, не живу. Что такое деньги?

Ки Хун продолжил: — Деньги стали для меня самым убийственным оружием. Я их видеть не могу... Хён Джу молчала. А внутри умноженная собственная боль словами Ки Хуна. После длинной паузы, она подняла рукав, где блеснул серебристый нож: — Смотрите, я спрятала его во время ужина — с полунамёком произнесла она Ки Хун, повернув голову, так же засветил своим инструментом самозащиты в рукаве. Во время ужина они думали об одном и том же: — Не исключено, что то же самое сделали они — сказал игрок 456 повернувшись в сторону спящих «кружков». — Но сейчас они спят! — сказала Хён Джу с огоньком желания мести в глазах. Ки Хун, подловив её мысль, так же поддался на соблазн. Они оба медленно встали с кроватей. Хён Джу приближалась к Мен Ги, а Ки Хун к Чон Дэ (100). Уже почти рядом, уже почти серебристый нож коснулся их горла, как вдруг Ки Хун увидел дальнюю кровать у угла, на которой сидела Со Бёк, несчастная, отчаявшаяся: — Не надо, не делай этого, ты не такой человек! — со слезами на глазах произнесла она, от чего Ки Хун застыл. Хён Джу почувствовала на своем плече чью-то руку. Она обернулась и увидела глаза Ки Хуна, которые вновь наполнились человеческими чувствами: — Не надо, Хён Джу, ты не такой человек. Даже если нам осталось немного, давай просто жить... Ки Хун идёт по пустому коридору, залитому белым светом. Там нет дверей, нет теней — только бесконечная белизна. Он слышит где-то далеко знакомый звук — «игроки, приготовьтесь...» — но ни одного человека вокруг. В конце коридора стоит огромная детская «Игра в кальмара», нарисованная на полу чёрной краской. Но линии вдруг начинают таять, как будто подтаявшим льдом, пока от рисунка не остаётся лишь размытое пятно. Он ступает туда — и белый свет резко гаснет. Пол проваливается в абсолютную тьму. Ки Хун падает долго, слишком долго, и понимает, что не может ни вдохнуть, ни закричать. Ки Хун в темноте едва различает фигуру — расплывчатую, призрачную — но отчётливо ощущает, что она ему знакома. Фигура протягивает ему руку — и тьма резко сжимается вокруг, как кулак. Ки Хун делает шаг, но вместо того чтобы коснуться руки, он видит как в темноте вспыхивает О Иль Нам. Затем Иль Нам превращается в Ён Иля, того самого игрока 001, который недавно тоже погиб. Он стоит вплотную к нему: «Господин Сон, Ки Хун!» Он протягивает Ки Хуну руку, тот дает ему руку в ответ и его глаза превращаются в две черные дыры... Хён Джу стоит на деревянном мостике, перекинутом через спокойную гладь озера. Вокруг — нежный рассвет: розовый туман стелется между соснами, воздух пахнет холодной водой и чем-то родным. Здесь тихо. Тепло. Почти по-домашнему. Она делает шаг к перилам, смотрит вниз — вода прозрачная, зеркальная, даже красивая. Но внезапно за её спиной раздаётся тихий щелчок подошв. Хён Джу оборачивается. На мост выходит розовый солдат в маске треугольника. Он держит за руку маленькую девочку лет пяти — в красной вязаной шапочке-клубничке. Девочка выглядит живой, теплой, настоящей, как будто только что смеялась. Солдат и девочка просто стоят и смотрят на Хён Джу. Без слов. Но их присутствие — странное, нежное... и тревожащее. Хён Джу хочет спросить, кто они, что им нужно, но в этот момент из воды раздаётся приглушённый зов: — Хён Джууу... Хён Джу, иди сюда! Тут так хорошо!.. Она резко смотрит вниз — и вздрагивает. В прозрачной воде, среди бликов солнца, мелькают лица: Гым Джа. Дэ Хо. Ён Ми. Сэ Ми. Чун Хи. Все те, кто погиб в играх. Они барахтаются в воде, но не тонут — будто играют. Смеются. Плескаются. Вызывают её знакомыми голосами: — Иди к нам! — Здесь спокойно! — Мы скучали по тебе! — Давай, Хён Джу! Их смех слишком звонкий. Слишком живой. Слишком неправильный. Хён Джу чувствует, как по позвоночнику проходит холодная дрожь. Она отходит назад на шаг, пытаясь отстраниться — но ожившие друзья вдруг протягивают свои руки вверх. Их пальцы обвиваются вокруг её запястий и тянут её вниз, в воду...