1

— Слушай, нам фартануло, стержни взяли высоконейтринные за ту же цену, что и простые. Пятнадцать квадратов за три прыжка сделаем, еще и бонус за скорость получим. Как ни крути, выгодно. Так что заводись, и давай… И тут капитан Кан Мадо понял, что полета не будет. Ни ускоренного, никакого. Его первый и единственный пилот, которого он на афинянский манер звал «Вазилитч» — с ударением на последний слог, — был в полной отключке. Он лежал на полу своей маленькой засранной каюты в неестественной позе, с серым, как наружная обшивка, лицом, и из его перекошенного рта текли пенистые слюни яркого сиреневого цвета.  — Гребаный Тупик, — с чувством сказал капитан и надавил на кнопку переговорника так, будто на ней сидел мерзкий жук. — Тэмара, тут опять по твоей части.  Вазилитч был отличным пилотом. В его трудовой биографии значились сотни часов налета на геянских грузовых баржах. Но с годами названия барж менялись все чаще, а интервалы между местами работы становились все короче. Геянин не мог побороть зависимость от этанола, к сожалению, весьма свойственную его расе.   Он всегда входил в прыжки трезвым, прыгал технично, серию проводил ответственно и без потери импульса. Но после выхода из гипера за ним надо было бдить, как за Тенями Коридоров Рока, неуловимыми и неотвратимыми.  Если не уследить, после выхода из гипера Вазилитч неизменно нажирался.  Да если и уследить, тоже.  Его перестали отпускать с корабля в бар — он припасал этанол непосредственно на борту, да еще и в таких местах, где его никому не пришло бы в голову искать — например, в бачке обратного осмоса. После того, как при попытке изъятия заначки полкорабля забрызгало дерьмом как минимум трех космических рас, Кан Мадо принял решение нанять Тэмару.  На независимых частных кораблях, подобных «Фортуне Рока», свои неизменно тянулись к своим. Тэмара была геянка, как и Вазилитч. Молчаливая старая гуманоидка с хмурым лицом ничего не смыслила ни в аврорианской пневмонии, ни в цветистом букете любовных недугов Круга Королевств, но в регулировании состояний Вазилитча она была совершенна. Она выводила его из токсических ям при помощи капельниц и каких-то немыслимых афинянину местных снадобий, вроде бордового варева из корнеплодов или едкого сока закисших геянских овощей. И то, и другое было мерзким и, возможно, опасным, но всякий раз приводило Вазилитча в чувство и сокращало интервал его восстановления перед новым прыжком. Тут хватило одного взгляда, чтобы понять: корнеплоды не помогут.  — Чем он так? — хмуро спросил Кен Мадо, глядя, как геянка охает над земляком. — Обыскивали же на входе, сканировали… — Ой, не знаю, не знаю… Подмешали что-то, отравили, химия какая-то. Дышать дышит, и перегаром не пахнет, а поди ж ты… Вазилитч шумно блеванул сиреневым и забился в судорогах.   — И достиг я конца Коридора Рока своего, — мрачно сказал афинянин, — и понял, что нет исхода, и предо мною нерушимая стена, так ее и растак. Все же он происходил из религиозной семьи. Глядя, как Тэмара увозит на каталке стонущего Вазилитча в мир капельниц и геянских забродивших отваров, он сам захотел напиться. Надежда на бонусную выплату за срочность, да и в принципе на оплату полета без штрафа, равного оплате полета, стремительно таяла.  Проблема заключалась в том, что вверенный ему груз был скоропортящимся. Миллион мегатонн плодов тропического кактуса с одной из когианских колоний не подлежал заморозке и с каждой секундой терял питательные свойства.  Положение дел было хреновым еще и потому, что грузились они под хвостом у созвездия Козерога, на эйнурской базе, где шансы найти нормального — или какого-нибудь вообще — пилота валились куда-то за абсолютный нуль.  Это была негуманоидная база.  Залететь сюда можно было разве что ненадолго да и то по большой надобности — например, за халявными нейтринными стержными. Негуманоиды были странные, мыслили странно и совершали странные поступки. Что вообще можно хотеть от разумного медведя? Кен Мадо слышал, что сами эйну летали, и даже пару раз видел их корабли, похожие на жестяные коробки, из которых Тэмара доставала подгнившие корнеплоды для своих целебных микстур, только размером существенно побольше. Но глядя на конечности представителей этого вида, снабженные огромными когтями, афинянин совершенно точно понимал, что с управлением его тягачом, заточенным под гуманоидную анатомию, не справится ни один местный.  Будучи не в силах стоять на месте, афинянин покинул корабль и пошел куда глаза глядят, надеясь, что Коридор Рока чудесным образом выведет его к благоприятному исходу.  И теперь он сидел в эйнурском баре и мрачно пил местное пиво, пахнущее паленой шерстью и землей.  — Задержался у нас, капитан, — проницательно заметил вожак эйну, сидящий за барной стойкой.  Он располагался прямо на полу — вертикально, подвернув под себя кургузый мохнатый зад с маленьким хвостиком. И все равно его башка возвышалась над стойкой. Башка была такая, что двух ладоней капитана не хватило бы, чтобы измерить ширину лба. И клыки примерно такие же.  Еще бы, ведь эйну жрали свою пищу живьем. Кен Мадо поморщился и закрыл нос ладошкой, так уж несло у зверя из пасти. — Красиво здесь, уютно. Остаться хочется подольше, — убедительно продолжил тот и показал лапой.  В эйнурском баре была помойка еще похуже, чем в каюте у Вазилитча в самые кромешные запойные минуты.  Афинянин промолчал.  — Оставайся, — миролюбиво продолжил эйну, — пей. Пока пьешь, бесплатно дышишь. Пока пьешь, бесплатная терморегуляция здесь. Хорошо. Выгодно.  Про скупердяйство этой расы в Трех Галактиках ходили легенды.  — Я бы с радостью улетел, — признался Кен Мадо. — Но мой пилот… заболел.  — Заболеть можно, если употреблять вещества, не предназначенные для гуманоидов, — продолжил выдавать базу бармен. — Пилота найти можно, если хорошо искать.  — Сейчас вот легче стало, намного, — афинянин оставил стакан с невыносимым пойлом и уткнул голову в сгиб локтя. Даже от одного глотка его страшно замутило, — тебе бы проповедовать.  — Могу, — легко согласился мохнатый, — но платно. Пилота найти могу, тоже платно.  — Дорого? — спросил Кен Мадо, не поднимая головы. От столешницы пахло горелой костью.  — Дорого, — без колебаний ответил эйну. — От того, что платил за стержни — десять процентов. — Нихрена себе! — Это хороший пилот. Лучший.  — Но он же не гуманоид, так? У вас же тут нет… — Нет.  — Но как… — В твоей барже гниют фрукты, капитан. Ты заплатишь намного больше, если не вылетишь как можно скорее. И ты уже долго не пьешь мое пиво и дышишь моим воздухом.  — Гребаный Тупик, — бессильно выдохнул Кен Мадо, — говорили мне, что с негуманоидными расами нельзя вести бизнес, но так уж повернул Коридор, идти больше некуда… А что за пилот хотя бы? Он сможет управлять кораблем? У меня типовой тягач, руки нужны, две, ноги… А когти не нужны! — Их расе нет равных в летном деле. — Интересно… — Гертаец. Это название не сказало капитану ровным счетом ничего. Эйну долго водил его по затхлым коридорам своей базы, пока наконец Кен Мадо не оказался в подобии пещеры из индустриального мусора. Гулкое пространство с уходящим высоко вверх сводом было полутемным и холодным. В ближайшем ко входу углу афинянин увидел аккуратно уложенные стопкой обглоданные добела кости и бластер непривычной модели — громадное дуло без ярко выраженной рукояти и спускового механизма.  Пахло здесь странно, вроде как горелым леденцом со вкусом сливочной карамели.  У капитана от этого запаха слегка закружилась голова — или это он неудачно вспомнил, как перевел мохнатому барыге косарь кредов. И сейчас еще выяснится, что сделал он это за гребаный Тупик.  Кто они такие, эти гертайцы? Кен Мадо хорошо знал ближние обитаемые миры, с которыми ему приходилось вести дела — Круг Королевств и Союз Равенства. Далекой Триады он не касался, тамошние жители были слишком возвышенными и замкнутыми в себе, с младшими братьями по разуму дел не вели.  А негуманоидные миры… Зачем они ему? Он украдкой открыл коммуникатор и вбил в поиске «как выглядят гертайцы», но сигнал ловил плохо. Картинка зависла, вылез только текст. «Гертайцы, или йертайан, как они себя называют — агрессивная феминократическая раса Дальнего Космоса. До недавнего время вела несколько военных кампаний против Объединенной Геи, Передела Ящеров и ряда других независимых миров. Государственный строй монархический, но к Кругу Королевств себя не относят. Жестко структурированное кастовое общество…» — Ищешь пилота, мицарец? Из тьмы выдвинулась лобастая звериная башка. Это был другой эйну, очевидно молодой, немного лопоухий, но, о Длиннейшие Коридоры Рока Неумолимого, какой же большой…  Из клыкастой пасти на капитана пахнуло сытно пообедавшим плотоядным зверем.  — Афинянин вообще-то, — Кен Мадо спешно отвернулся, чтобы не блевануть. Зверь неопределенно поводил в воздухе передней лапой.  — Вы, гуманоиды, все одинаковые.  Вот это прием.  Эйну шумно почесал за ухом, неспешно вылизался.  Капитан чувствовал, как у него холодеют руки. Кто бы тут ни проживал, он выкрутил климат-контроль на минимум, и стужа в помещении стояла, как на барже, где гнили дорогостоящие когианские фрукты, застрахованные на его некогда доброе имя.  — Слушайте, мне сказали, вы можете помочь  Я заплачу две ставки. Две ставки пилота первой категории, если вы доставите груз в установленные сроки. Заплачу вперед, ну! — нервно сказал Кен Мадо.  Повисла такая тишина, что он слышал, как возятся блохи в бурой шубе эйну.  — Не интересно, — раздалось откуда-то сверху.  Афинянин вздрогнул.  Голос был мужской.  Гуманоидный мужской голос! Короткая фраза в исполнении неведомого собеседника обросла колючими щелкающими звуками в самых неожиданных местах.  Но огорчило не это. Капитан психанул.  — В смысле — не интересно? Да гребаный Тупик, сколько надо-то, три ставки? И корабль впридачу? — Йертайан не делают ничего за деньги, — спокойно сказал голос.  Кен Мадо растерянно посмотрел на эйну, гадая, почему вдруг слово «ничего» стало начинаться со звука «к». Тот сел на хвост и развел лапами. — Удача не с тобой, капитан. Он не полетит.  — И все? Так просто? Он не полетит? Я выпил литр вашего мерзкого пойла, я дышал вашим мерзким воздухом, я перся сюда по вашей мерзкой базе, терял время! И все это — чтобы что? Чтобы услышать, что он, видите ли, не полетит? Ой да ну вас в Стену! Афинянин с размаху запустил коммуникатором в гулкую тьму.  — Нельзя иметь дело с негуманоидами! Нельзя! Вы иначе мыслите! У вас другая логика! Я все потерял из-за вас! Время вышло! Пятнадцать квадратов за раз не прыгнет ни один пилот! Это же просто Тупик! Вот куда привели меня Коридоры Рока! Раздался мягкий шуршащий звук.  И сильнее стал приторно-сладкий запах.  Из темноты перед капитаном Кеном Мадо проявились слегка опалесцирующие глаза.  С вертикальными зрачками. Один глаз был зеленый, второй голубой.  Капитан был готов дать голову на отсечение, что гертаец — гуманоид. На полголовы ниже него, замотанный с ног до головы в неряшливые темные тряпки, но гуманоид. Он видел часть лба, завешенного кудрявыми черными волосами, обкромсанными, по всей видимости, тупым ножом, но это был гуманоидный лоб и гуманоидные космы! — Я прыгну пятнадцать квадратов, — без выражения сказал гертаец через закрывающую лицо тряпку. — Это не сложно. Выдержит ли твоя корабль? — Моя… что? — Твой транспорт, — пояснил эйну, — крепкий? — Вообще-то у меня новый афинянский тягач класса «Прима», — с обидой сказал Кен Мадо, — лучшая модель в Трех Галактиках! «Фортуна Рока»! — Не знаю, что это, — сказал гертаец. Сразу стало непонятно, про что именно он так высокомерно не знает, но очень обидно за все это — и за тягач, и за модель, и за Три Галактики вместе взятые.  — Но я полечу.  Афинянин выдохнул. — У нас есть условия, — сказал эйну.  Афинянин вдохнул так, что заболели зубы.  — Когда он прыгнет, кто-то на твоем транспорте может умереть, — доверительно сообщил зверь.  Вот это новости. Гертаец смотрел на капитана, не мигая, и капитану показалось, будто он ждет, что умрет именно он и прямо сейчас.  — В смысле? — уточнил он.  — Если кто-то умрет на корабле, ты дашь мне его съесть, — теперь заговорил эйну.  — В смысле?! — Я знаю ваши погребальные ритуалы. Требуется похоронить останки. Не волнуйся. Останки будут, кости и волосы — то, что я не могу переварить. Сможете похоронить это с почестями. Гертаец по-прежнему не мигал. — Вы… будете есть… оба? — уточнил капитан, глядя в разные глаза и не зная, на каком остановиться.  — Нет. Короткое слово ощетинилось лишними щелкающими согласными.  — И если твой транспорт будут грабить… — невозмутимо продолжил эйну. — Будут — что? Кен Мадо аж привизгнул. Если где-то в современном космосе и водились пираты, то явно не на его маршруте посреди цивилизованных миров.  — Если твой транспорт станут грабить, он убьет того, кто это будет делать, — мохнатый качнул мордой в сторону гертайца, — А я съем. Тогда ему будет интересно. Нам. Такие условия. Ты согласен? Капитан всплеснул руками.  — Коридоры Рока, куда вы меня привели? Один ест, другой убивает! Один убивает, другой ест! И при этом никому не нужны деньги! Да, да, я согласен! Где подписать? Свеженанятый пилот, готовый запросто прыгнуть пятнашку за один присест, стянул с лица грязную тряпку. Лицо у него совершенно точно было гуманоидное, и даже изящных пропорций.  А зубы острые.  Он злобно прикусил ими самокрутку и сделал изрядную затяжку.  — Пусть бесчестные скрепляют договор подписями, — жестко выговорил он через сиреневатый дым, — воину достаточно слова.  — Я не особо понял, когда мы начали воевать… — нерешительно выговорил капитан.  Гертаец взял стоявший у стены бластер, технично перезарядил, закинул на плечо и потопал вперед по коридору, как гордый и яростный кулек грязных тряпок.  — Гребаный Тупик… — выдохнул капитан Кен Мадо.