Часть 4

Школьные будни проходили спокойно. Седьмые курсы были не слишком заняты, потому что в их план дня входила только подготовка к экзаменам и некоторые предметы, которые были упущены из-за военных действий. Слизеринцы и гриффиндорцы были обычно свободны к полудню, поэтому они сейчас сидели в Башне Старост — Драко, как мама? Давно виделся с ней? — в полголоса спросил Блейз, нахмурив брови, пока девушки делали домашнее задание в комнате наверху. Благодаря Грейнджер и Малфою компания собралась весьма интересная. Младшая Уизли, Малфой с его парнями, и Грейнджер. — Да, где-то пару месяцев назад. Идиотский Визенгамот не пускает её, даже со мной на встречи. Мама уже не похожа на себя. — Малфой нервно запустил в волосы пальцы, начиная бегать глазами по комнате, выдавая своё напряжение. — Черные круги прописались под её всегда красивыми серыми глазами. Руки дрожат, запястье истёрты в нервах, как только видит меня, начинает плакать. Кожа всегда белая, будто мрамор стала серой. Ненавижу их всех. Даже мелодичный, звонкий голос осип, будто курила ещё в утробе матери… — Драко был перебит, когда шатенка и рыжая бестия спустились по винтовой лестнице. — Я могу тебе помочь, Драко. — нарушая тишину, начала говорить Гермиона. — Многие прислушиваются к моему слову в Министерстве Магии, всё ещё ждут меня там. -миловидно улыбнулась шатенка, наблюдая, как в глазах Драко и в глаз его двух самых близких друзей растёт надежда и уверенность. — Зачем ты это делаешь, Миона? Я не понимаю, тебе же от этого никакой выгоды. — тихо проговорил мулат, глядя то на Драко, то на девушку. Грейнджер резко смолкла, забегав взглядом по всем предметам интерьера. Гермиона нахмурилась, смяла в руках подол своего платьица, взглянув на рыжую гриффиндорку, тихо заговорила. — Не все действуют из выгоды, Блейз. — тихо проронила Грейнджер, перенося свой карий взгляд на Драко, проговаривая. — Ты должен мне всё рассказать. — Моя мать использовала тёмную магию, запрещённые заклинания, но в такие моменты она была либо под заклятьем Империуса, либо в целях самообороны. У Министерства Магии ничего нет на неё, кроме этого. Я не спорю, проступок серьёзный, но её хотят судить, как Пожирательницу Смерти. — Драко цеплялся за любую возможность забрать мать из темницы, но он никак не ожидал помощи от Грейнджер. Шатенка с каждым вечером в компании Драко замечала, как он меняется. Враги больше не ругались, а спокойно проводили вечера в компании друг друга, делая домашнюю работу. — Я думаю, вы скоро сможете увидеться. — серьёзно проговорила гриффиндорка, приподнимая уголок губ в полуулыбке. — Но кто может быть свидетелем Империус и самообороны? — снова напряглась шатенка, хмуря брови. — Я видел это. — с грустью во взгляде произнёс мулат, опираясь руками на колени. — Я видел, как Люциус накладывал на тетушку Империус, когда приходил к Драко. Я видел её факт самообороны, когда забирал друга с поля боя, потому что ему нужно было подлататься. — продолжал Блейз, ощущая тепло руки маленькой Уизли. Рыжая бестия гладила Забини по руке, будто забирая всю печаль. — Когда я смогу с ней увидеться, Грейнджер? — резко произнёс Малфой, обращая на себя внимание, начиная мерить шагами комнату. Парень дрожащими пальцами подкурил сигарету. Серые глаза, перестав бегать по комнате, остановились на сосредоточенном лице шатенки, которая о чём-то напряженно думала. — Я думаю, в следующую пятницу. Мне нужно начеркать пару писем, встретиться с людьми, и ты встретишься с матерью. — проговорила Гермиона, поднимая свои каштановые глаза на серебряно- серые, которые смотрели с благодарностью, хотя ещё не за что.

***

Девушка, как и обещала, сидела за столом и писала письмо в Визенгамот, требуя встречи с Главным Министром Магии и Аврором, который ведёт дело Нарциссы Малфой. Министр, недавно принявший пост Главы Министерства Магии, никак не шёл на контакт. Гермиона не привыкла отступать, поэтому наведалась в Министерство Магии, сразу направляясь в кабинет Министра. — Здравствуйте, Мистер Грант. — равнодушно произнесла шатенка, глядя в глаза мужчине. — Здравствуйте, Мисс Грейнджер. Вы что-то хотели? — Да. — с вызовом, но спокойно произнесла Гермиона, осматривая мужчину сверху вниз. Мужчина не был сильно старше гриффиндорки, но смотрел на неё так, будто она, даже не заслуживает говорить с ним. — Почему вы запретили Мистеру Малфою и его матери видеться? Я хочу оспорить данный запрет. — холодным тоном произнесла гриффиндорка, позже услышав. — Мисс Грейнджер, вам Министерство Магии и так уже выплачивает стипендию в больших суммах, чего же вы хотите ещё? — отозвался мужчина, не понимая шатенку. — Да, запретил им видеться, потому что они оба Пожиратели Смерти. — пытался отстоять свою точку зрения Главный Министр, но он не знал на сколько Гермиона может быть стойкой. — Я могу с этим поспорить. Мистер Малфой стал Пожирателем Смерти из-за физической и моральной давки отца и Тома Реддла, он этому подвергался далеко не единственный раз. И на данный момент делает большие успехи в школе, не нарушая законы и правила. Нарцисса Малфой никогда не являлась Пожирателем Смерти, вам известно, что у Миссис Малфой отсутствует метка. Мистера Малфоя младшего оправдал суд, вам это тоже известно, а в свою очередь я могу сказать, что по данной конституции магического мира, родные имеют право на встречи. — быстро отчеканила Гермиона, проговаривая каждое слово, чтобы казаться твёрже. — Мисс Грейнджер, вы понимаете, кого вы защищаете? — Я прекрасно понимаю, кому делаю небольшую услугу, но кажется, вы не хотите услышать меня. Я написала вам три письма, но каждое из них было проигнорировано. Вы всё ещё хотите, чтобы я пришла на службу в Министерство. Я более, чем уверена в том, что я права. Вот, только, если вы мне откажете — вы будете в каждой газете, и ноги моей здесь не будет. — с ледяной решимостью произнесла Героиня Войны. — Хорошо, Мисс Грейнджер, я пойду вам на встречу, если сын хочет видеться с матерью, он будет делать это, но только по расписанию. Допустим, понедельник, среда, пятница. — наконец-то сдался министр, и шатенка выдохнула. — Прекрасно, Мистер Грант, кто ведёт дело Нарциссы Малфой? — Дело Нарциссы Малфой ведёт Главный Аврор Мистер Поттер. — Всего вам наилучшего, Мистер Грант. — Гермиона быстро поднялась с кресла, покидая кабинет министра. Девушка шагала по длинному коридору, пока не дошла до таблички с именем её бывшего друга. Грейнджер тихо постучала, искренне не хотела туда заходить, но пообещала же. — Войдите… — послышался тихий родной голос за дверью. Шатенка натянула улыбку и вошла в кабинет. — Гермиона? — тут же нахмурился Гарри, не ожидая увидеть школьную подругу, и продолжил. — Что-то случилось? — Нет, Мистер Поттер. У меня все прекрасно, но вот у другой семьи нет. — тут же осадила парня Гермиона. Я знаю, что вы ведёте дело Нарциссы Малфой, так вот хочу вас предупредить, теперь Мистер Малфой младший будет посещать её три раза в неделю. И прошу вас, как друга. — голос на этом слове задрожал, но девушка взяла себя в руки, твердо продолжив. — и Главного Аврора, чтобы вы следовали законам и своим полномочиям. Я не считаю, что Нарцисса Малфой заслуживает Азкабана. Напоминаю вам, Мистер Поттер, о огромных услугах этой семьи, которые они оказали вам и мне. — бесстрастный взгляд блуждал по кабинету. Было видно, Гарри повзрослел и устал. Тёмные круги легли под глаза. — Гермиона, ты защищает Драко Малфоя? — отозвался Поттер, складывая руки на груди. — Нет, Мистер Поттер, мне не за чем его защищать. Я уверена, он сам с этим справится, но мать и дитя не должны быть разлучены. Только потому, что некоторые люди не хотят следовать законодательству магического мира. — наконец-то Грейнджер набралась смелости и сил посмотреть в родные зеленые глаза. — Я делаю всё, что в моих силах, Гермиона. Передай Драко, скоро мама вернётся домой. — произнёс Гарри с каким-то вопросом во взгляде. Гермиона поднялась со своего места, чтобы покинуть Главного Аврора, услышав за спиной. — Гермиона… — мольба в голосе друга заставила тряхнуть головой, чтобы избавиться от чувства вины, но девушка тихо произнесла. — Благодарю вас, Мистер Поттер. До встречи в зале суда. — героиня войны твердым шагом направилась к выходу, ощущая спиной зудящий взгляд в спину. Драко, Джини и Блейз с Тео сидели в тихой гостиной, ожидая кудрявую ведьму. Гостиная казалась мертвой: ничего не нарушало её тихого ожидания, и только размеренное дыхание четверых разбавляло звенящую тишину. Теодор первым нарушил тишину, задав вопрос. — Драко, разве не Поттер ведёт дело Нарциссы? — Ты прав, Тео, это он. — Малфой поднялся с кресла, закурив. — Твою мать… — шепнула Джини, начав суетиться. Рыжая бестия налила воды в стакан, но не сделала и глотка. — Что происходит, Джин? — поднялся Забини вслед за девушкой, начиная хмуриться. — Она скоро вернётся. Ей будет очень плохо, я думаю, нам лучше уйти. — Уизли взглянула на Тео и Блейза почти умоляюще. — Она права. Вам лучше уйти, она не хотела бы, чтобы видели её уязвлённой. — тут же отозвался и Драко, быстро докуривая. Белокурый парень и рыжая девушка обменялись понимающими взглядами. — Что? — поднялся Тео с подлокотника дивана, явно переживая за шатенку. — Мы с места не сдвинемся. — начал Теодор, но тихий хлопок аппарации прозвучал наверху. Девушка вернулась, и четверо поднялись в комнату, постучав в дверь, за которой донеслось. — Оставьте меня одну. Я спущусь через полчаса. — подавленный голос был слышен, даже через плотно закрытую дверь. — Уходите, мальчики. — попросила Джини, и те спустились вниз. Рыжая девушка взмахнула палочкой, наложив заглушающее заклинание, и тихо произнесла. — Что произошло, подруга? — Уизли уселась прямо на пол, говоря через дверь. — Гарри ведёт дело Нарциссы. Я не проронила ни слезы, разговаривая исключительно официально, но он что-то хотел сказать, когда я уходила. Мне до сих пор так обидно и больно то, что они так легко отказались от меня, теперь работая в Министерстве Магии. Гарри, наверное, считал, что передумаю, вернусь. Я до сих пор помню каждое их слово. Как ты думаешь, я когда-нибудь смогу их простить? — так же сидя за дверью, и опираясь на нее, говорила Гермиона. — Милая, если захочешь простить то, сможешь, а если нет то, никто тебя не будет осуждать за это. Время идёт и всё меняется. Пойдём вниз, они волнуются. — Иди, я сейчас спущусь. — произнесла Гермиона, по-прежнему оставаясь в комнате, и обнимая себя за плечи, но подруга не ушла, вновь спрашивая. — А если тебе станет плохо? — Не станет, Джин, иди. — почти шёпотом произнесла Гермиона, но подруга её услышала, поэтому поднялась и спустилась в гостиную к парням. Джини Уизли единственная оставшаяся подруга Гермионы, которая очень за неё переживала. Мучения шатенки причиняли маленькой Уизли боль. Джини не понимала Гарри и Рона, не понимала, как можно отказаться от Гермионы только потому, что она поменялась. С другой стороны, Грейнджер осталась всё той же девушкой с Гриффиндора, которая идёт до конца, ни за что не отступит, если что-то придумала. Гарри, Рон и Гермиона прошли огонь и воду, и медные трубы. Школьные издёвки, войну, даже смерть, пусть ложную. Гермиона всё также любила горячий зелёный чай и книги, а ещё красоту, которая её окружила, и красоту в людях, лишь внешность подруги нашла преображения, делая девушку краше. — Как она? — поднялся Теодор Нотт один из первых, переживая за кудрявую гриффиндорку. — Она в порядке, скоро спустится. Не нужно её о чем-то спрашивать, что касается бывшего Золотого Трио. — предупредила рыжая бестия, машинально садясь ближе к Блейзу. Джини всегда так делала, когда нервничала, ощущая какую-то защиту. — Ты уверена, что всё в порядке? — закуривая, произнёс белокурый слизеринец. — Нет. — честно ответила Уизли, посмотрев на ребят, и глядя на Драко спросила. — Она рассказала? Малфой сразу понял, о чём говорит рыжая, глянув ей в глаза, отрицательно замотал головой. Тихий шепот белокурого парня разнёсся по гостиной. — Я сам догадался, хотя по-прежнему не знаю, что происходит. — Драко успел договорить, и Слава Мэрлину, друзья не успели спросить, потому что Грейнджер спустилась в гостиную. — Драко… — послышался тихий призыв за спиной, и тот сразу обернулся, глядя на бледную шатенку. — Давайте отметим, что я смогла добиться своего. — мягко улыбнулась Гермиона, убирая локон за ухо. — Да! Хорошая идея! — посмеялись парни, и Блейз отправился искать виски. — Было сложно, и этот чертов Грант не шёл на контакт, но пообещав, что я не буду там работать, и пресса явно об этом узнает, он согласился, понимая, что нарушил твои права, Драко. Гарри… — тихий вздох, и продолжение. — Пообещал, что сделает всё, чтобы твоя мама вернулась домой, и это произойдет достаточно скоро. — вновь умиротворённо улыбнулась шатенка. — Когда я смогу её навестить? — шепнул осипшим голосом Малфой, потому что пересохло в горле от волнения. — В понедельник, среду и пятницу. — Гермиона допила янтарную жидкость в стакане, поглядывая на реакцию Драко. Малфой замер от того, что узнал насколько, часто он может видеться с матерью после долгой разлуки. Радость поднялась в груди, и тот глянул на шатенку, подмигивая ей. Эмоции не могли найти выход, потому что парень не привык к их выражению рядом со всеми, но сегодня эта заносчивая гриффиндорка сделала его счастливей. Благодарность испытывал Драко, но опять же не привык. Так учил отец, не за что благодарить, потому что все ДОЛЖНЫ делать то, о чем он просит. — Знай, я благодарен. — кивнул пьяной головой блондин, протягивая руку. Шатенка не замялась, протянула свою мягкую ладонь, думала для простого рукопожатия, но Малфой удивил, оставив мягкий, нежный, почти невесомый поцелуй на молочной коже костяшек. У Гермионы вызвало это улыбку, и она подмигнула ему, смущаясь, начала смеется. Грейнджер вскочила и понеслась вверх по лестнице, хихикая, когда компания непонимающе глядела ей в спину. Драко поднял голову, замечая, как шлейф платья тянется за её походкой. Платье, которое сегодня одела Гермиона, было лёгким, словно лепесток роз, и рисовал точёную талию гриффиндорки, затем огибал бедра, а корсет подтягивал грудь. Девушка быстро вернулась обратно, держа в руках непонятное для парней приспособление. Оно было маленьким, но из него звучала музыка. — Что это? — в вопросе выгнул бровь слизеринский принц, хмурясь. — Ты не понимаешь, а это плеер. Это позволяет слушать музыку в магловском мире. — объясняла гриффиндорка, прибавляя звук. Первая песня была плавной, текущей в темной атмосфере Башни Старост. Джини, не думая согласилась на медленный танец с Блейзом Забини. Кажется, что только он может её обнимать. Так чувственно, нежно, почти не касаясь. Любой другой положил бы руки на пышные бедра рыжей бестии, но только Блейз мог так аккуратно держать Джини за талию, поглаживая большим пальцем бок. Уизли улыбалась ему, казалось самой счастливой. Милая, счастливая пара кружилась в гостиной. Драко разглядывал профиль Гермионы. Курносая, улыбающаяся, всегда смелая, и о чем-то думающая, сейчас сидела умиротворенная, красивая, взгляд её никогда не изменится такой же отважный, как несколько лет назад, вызовом горят глаза, пламя в них, кажется, никогда не погаснет. Драко и не заметил, как оказался куда ближе, чем было нужно, тихо произнося. — Такие пьяные, но такие счастливые. — ухмыльнулся Малфой своей фирменной улыбочкой, посматривая на пару друга и гриффиндорки. — Верно. — обернулась Грейнджер, коснувшись кончиком носа скулы Драко. В нос девушки ударил приятный аромат грозовой свежести. Именно так пах Малфой. Грозой, как его характер. Никогда не поймёшь, когда и где ударит. Только Малфой мог источать запах такой свежести. Девушка провела кончиком языка по губе, улыбаясь. Каштановые глаза приобретали оттёнок черной смородины. Почему-то так же сладко, как сама ягода. Серебристо-серые глаза становились цвета грозового неба. Такими же, как сам запах, как Драко Малфой, которым хотелось дышать. Драко серьёзно посмотрел на Гермиону, которая так соблазнительно скашивала карий взгляд на его губы. Трепетное ощущение возникло в груди блондина, указывающее на желание нежно обласкать эти кроваво-красные пухлые губы, которые расплывались в улыбке всякий раз, когда Тео пропускал шутку. Песня уже сменилась и до слуха доносилась беседа друзей. Они знали, что никто не смотрит, не желая нарушать хрупкий баланс гриффиндорки и слизеринца. — Эта ночь стала краше, только благодаря тебе. — заговорил Драко, почти заставляя Грейнджер взглядом следить за шепчущими губами. — Каждая ночь прекрасна, благодаря звездам за оконным стеклом. Я не считаю, что я настолько хороший человек, чтобы сделать чей-то день или чью-то ночь лучше. — таким же полушёпотом ответила гриффиндорка, смотря прямо в серые глаза. — Ты так считаешь из-за двух ублюдков, которые пребывали в твоей жизни. А я с ними могу поспорить. Ты свет в тёмном тоннеле. Смех в тихом месте. Ветер в жаркий день. Тепло в тёмной и холодной гостиной этой башни. Сладость в терпком алкоголе. Мягкий аромат вишни в дыме сигарет. Ты, не как все, сильно отличающаяся от них. — шептал Малфой, чуть теряясь в алкоголе. Говорить всё это девушке не было чем-то не правильным, как бы Драко посчитал раньше. Наоборот, до ломоты в суставах это было, как давно обещанное желание, которое он выполнил, будто эти слова должны были сорваться с бледных губ Малфоя, создав ощущения свободы. На хрупком колене под тонкой вуалью чувствовалась теплая рука белокурого парня, которое он чуть поглаживал. — Ты ошибаешься, Драко Малфой. Я неправильно написанное слово в книге, которое режет глаза. Я красная надпись в работе над ошибками. Я лёд и вьюга. — зашептала Гермиона, убеждая Драко, что он был не прав. — Будь по-твоему, но знай ты красива. — усмехнулся Малфой, откидываясь на спинку дивану, и положив на неё руку. Создавалось впечатление, будто Драко так по-свойски оберегает Гермиону. — Миона, нам пора. — улыбнулась Джини, поглядывая на Блейза, и подмигивая шатенке. Гермиона кивнула, улыбаясь, и поймала завороженный взгляд Забини на подруге. — До встречи, милая. — шатенка нежно обняла подругу, и похлопала по плечу Забини. Тео решил идти вместе с парой друзей, прощаясь, притянул гриффиндорку за талию, нежно обнимая за плечи, пока в уют не ворвалось ворчание Драко. — Заканчивайте тут свои нежности, пора спать. Нотт, посмеявшись, отправился вслед за Блейзом. — Чего ворчишь? — так же тихо посмеиваясь, спросила кудрявая шатенка. — Ничего, я не ворчу. Пошли спать. — отрапортовал Драко, засунув руки в карманы, начал подниматься по лестнице, когда в спину услышал. — Спи спокойно, Драко. — и Малфой замер, стоя на третьей ступеньке, не оборачиваясь, ничего не делая, просто впитывал спиной мягкую улыбку Гермионы, и пьяный, тёплый взгляд. Шатенка быстрыми шагами поднялась в комнату, быстро и тихо закрывая двери. Разум не подчинялся гриффиндорке, продолжая крутить мысли в голове о том, что вроде не должно быть так: он не должен заботиться, говорить приятные слова, каждый раз помогать, но в то же время казалось всё до предела правильным. Все сказанные слова, и все взгляды, что были адресованы друг другу, должны были случиться. Он не даст полюбить себя, а она не станет этого делать. Настолько разные, но всё же одинаковые. Оба одинокие и разбитые, потерявшие любимых. И такие же разные: гриффиндорка и слизеринец, сдержанный аристократ и строптивая, эмоциональная волшебница, которая не должна была стать ею. Что их связывало: одна комната, общие знакомые? Нет, схожие чувства и эмоции, которые они испытали рядом друг с другом. Софа стала для девушки местом сна, когда наконец-то мозг перестал анализировать.