Часть 11

Сегодня Макгонагалл пригласила весь старостат к себе в кабинет. Старосты должны были обсудить Рождественских Бал, который пройдёт через две недели, и согласовать с директором. — Я слушаю вас, Джиневра. Как я помню, вы отвечаете за оформление Большого Зала. — благосклонно произнесла Минерва, складывая руки на столе. Драко стоял рядом с Гермиона, держа ту за руку. Почему-то она нервничала, а парень пытался её успокоить. — Кроме елки, я бы хотела пустить гирлянды над окнами, которые будут мерцать небесно-голубым и холодным-белым. Снежинки, сыплющиеся со свода замка, будут отражать красивый блеск. — предложила Джини, ожидая одобрения. Директор задумалась и наконец, кивнула. Рыжая девушка продолжила. — На окна можно создать легкую вуаль, прикрывая ночной мрак. Тысячи свечей будут освещать зал, а гербы факультетов будут свешаны по стене над выходом из зала. — Макгонагалл согласилась, ожидая Блейза, который будет присматривать за младшими курсами. Парень опаздывал, но как только Уизли закончила, мулат зашёл в кабинет, извинившись. — Я буду присматривать за младшими курсами. В этом мне будет помогать Джини, так как Лизи с Когтеврана и Дони с Пуффендуя будут встречать гостей. Младшие будут проведены в комнаты к 11 часам ночи. — отчитался Забини, отступая к своей девушке. — Всё согласовано, но Драко и Гермиону я попрошу задержаться. — произнесла Минерва, вставая со своего места, чтобы серьёзно поговорить с Главными Старостами, но тут же заметила напряжённые взгляды их друзей. Седая женщина быстро и незаметно вздохнула, позже сказав. — Вы можете остаться. — женщина указала на мулата и рыжую гриффиндорку, ещё добавив. — Теодор Нотт, как я понимаю, ждёт за дверью, пусть тоже войдет. Когда все были в сборе, директор серьёзно произнесла. — Драко и Гермиона открывают бал, и ожидают гостей на своих местах — по правую руку от меня. Мисс Грейнджер, я знаю, что вы давно не общаетесь с Мистером Поттером и Уизли. Я надеюсь, всё пойдет без происшествий. Речь уже готова? — женщина в годах с вопросом во взгляде обратилась к Малфою и шатенке. Парень и девушка утвердительно кивнули. — Простите, Мисс Грейнджер, я не могу не пригласить их в родную школу. Мисс Макгонагалл, словно знала, что ей трудно с ними контактировать. Директор не знала о том, что между ними произошло, и почему гриффиндорка их избегает, но чувствовала: всё не просто так. Минерва выжидающе обвела взглядом её друзей, остановив свой взгляд на Драко. — Я позабочусь об этом. — хором сказали четверо, тут же переглядываясь. Джини хотела, чтобы праздник подруги не был испорчен. Тео, Блейз и Драко без того недолюбливая её бывших друзей, хотели уберечь девушку от тех, кто ей сделал больно. Истории Распавшегося Золотого Трио они не знали, но видели, и чувствовали, что именно от них стоит беречь Принцессу Гриффиндора. Две недели пролетели быстро. Сначала уроки, затем долгий день в Большом Зале и его приготовления, потом тихие вечера в гостиной Башни Старост. Гермиона сильно уставала, и засыпала прямо на диване, уронив голову на плечо Драко. Блондин засыпал самый последний, и следил, чтобы никто не смел, говорить чуть громче полуголоса. Малфой постоянно шикал на Тео, потому что тот на эмоциях начинал говорить слишком громко, а он извинялся и переходил на шёпот. Несколько раз белокурый слизеринец вместе с остальной компанией вскакивал среди ночи, когда Грейнджер громко выкрикивала. — Нет! — и снова замолкала, углубившись в сон. С трудом разлепив, и потерев глаза, друзья переглядывались. Парни, не зная, что происходит, наблюдали, а на Джини нападала печаль. Рыжая девушка, молча, наблюдала за подругой, которая успокаивалась после нескольких действий Малфоя. Драко гладил шатенку по голове, сильнее утыкая в свою шею, и сам зарывался в её кудри, вдыхая аромат. Кудрявая девушка, бывало, не сразу успокаивалась, продолжая что-то бормотать, но блондин не отступал: брал за руку, шепча. — Я здесь. Я не позволю никому тебя обидеть. Ты дома, маленькая. Гермиона замирала, когда он говорил, будто слушая, и снова забывалась во сне. Джини думала, как он настолько холодный, ко всему безразличный мог проявлять столько тепла к Гермионе, согревая её ледяные руки. Нежно опускал кудрявую голову на своё плечо, прижимая, только бы она спала. — Я могу остаться с ней. Вы можете подняться к Драко, поспать там. — предложила рыжая девушка, предположив, что Гермиона может помешать им отдыхать. Блондин медленно и отрицательно помотал головой. — Нет. Идите, я останусь здесь. — шепнул Малфой, поглядывая на Грейнджер, и перебирая локоны волос другой рукой. — Мне-то ты можешь её доверить. — настаивала Уизли. Она переживала за подругу, так же хотела, чтобы остальные могли тоже отдохнуть. И не понимала мотивов белокурого парня. Холодные серые глаза и пламенно-зеленые встретились в немой борьбе. Холодное пламя разгорелось в глазах Малфоя, которое шептало о ревностной заботе. Моя. — скользнуло в белокурой голове. Не отдаст. Не доверит. Никому. В зеленых глазах загорелось беспокойство. Не бросит. Не важно, что происходит. Не отпустит, и не отступит. — Джини, пойдём. — попросил Тео, кладя руку на хрупкое девичье плечо. — Всё будет хорошо. — обещал Нотт, глядя почти умоляюще. Парень доверял другу, понимая его ревностную симпатию к Грейнджер, давая заботиться о ней, защищать, даже от её собственных кошмаров. Джини и Блейз поднялись к Грейнджер в комнату, решив остаться ночевать в её комнате. Подруга знала, что Гермиона не будет против. Тео поднялся в комнату Драко, позаимствовав его удобную кровать. — Блейз. — позвала Джини в ночной темноте, протягивая ему руку. — М? — отозвался мулат, хватая ту за руку, и понимая, что девушка переживает за Гермиону. — Почему он так ведёт себя, ведь ненавидел? — задалась вопросом Джини, в темноте глядя на парня, который ей так нравился. — Верно, ненавидел, потому что не мог любить. — улыбнулся Забини, глядя на любимую девушку искрящимися глазами. — Думаешь? — снова задумалась рыжая гриффиндорка, укладываясь удобнее на груди мулата. — Знаю. — шепнул Блейз, обнимая девушку.

***

Большой Зал был восхитителен, заставив изумиться даже Макгонагалл, которая видела его во многих состояниях, но не таким красивым. Девушки пестрили платьями. Слизеринки, будто были представительницами самой ночи, отдав предпочтение темным оттенкам. Гриффиндорки были во всевозможных платьях, и отдавали предпочтения самым ярким цветам и оттенкам. Когтевранки являли собой легкость, а пуффиндуйки изящную и особенную простоту, выбирая платья однотонные, без ярких рюш. Гости проходили в зал, оглядывая атмосферу, садясь на свои места. Грейнджер и Малфой спорили в маленькой комнатушке у Большого Зала. — Я не могу туда выйти, Драко! — протестовала шатенка, уперев руки в бока. — Я не знаю почему, даже спрашивать не буду. Я догадываюсь, что это связано с двумя ублюдками-аврорами. Мы должны выйти, Гермиона. — давил Малфой, глядя в карие глаза. — Я не могу. — задрожал мелодичный голос. Она сдавалась, падая в бездну, но и блондин прыгал вместе с ней, снова поднимая на поверхность. — Ты выйдешь к идиотским гостям. Мы сможем. Вместе. Я знаю. Они тоже знают. — Драко указал в щель, где виднелись силуэты их друзей. — И этот вечер запомнится тебе. Этот вечер будет самым лучшим. — говорил блондин, яро доказывая, что она сильная. Обещая не отпускать и помогать. Пара аккуратно выплыла из комнаты, изящно проходя по центру Большого Зала к небольшому возвышению, где сидели учителя и директор. Драко твердо вел рядом с собой девушку, которую было узнать сложно. Гермиона держала Малфоя под локоть, отбивая ритм своей походки лодочками. Такие красивые и гордые. Одетые в один цвет. Девушка сначала не решалась надеть это платье, думая, что спровоцирует недобрые взгляды, но позже подумав, всё же решилась. Платье рисовало изящные изгибы гриффиндорки, струясь к полам. Изумрудное платье на корсете, подчеркивало талию и приподнимало аккуратную грудь. Разрез от бедра притягивал взгляды к стройным ногам. Костюм Малфоя, будто был из той же коллекции, что и платье гриффиндорки. Изумрудного цвета костюм и серебряная роза в нагрудном кармане выделяли его среди всех, когда он шёл медленным шагом, будто демонстрируя красоту девушки рядом с ним. Держались гордо, соответствуя этикету, кивали гостям и друзьям. Джини улыбнулась в ответ, поддерживая подругу. Тео и Блейз хитро улыбнулись, словно гордясь той восхитительной прелестью рядом с их другом. Поттер и Уизли говорили с директором школы, когда Драко и Гермиона пришли мимо к своим местам, не успев сесть, их подозвала Макгонагалл. — Мисс Грейнджер и Мистер Малфой, поприветствуйте наших гостей. — снисходительно улыбнулась женщина в годах. Слизеринец и гриффиндорка спустись со сцены, останавливаясь по правую руку от директора. Гермиона гордо подняв голову, произнесла. — Приветствую на главном торжестве школы Хогвартс. Надеюсь, выше времяпровождение никто не нарушит. — мило улыбнулась Грейнджер, не отпуская локоть блондина, которые следом произнес. — Не могу сказать, что рад вас видеть, но я желаю вам хорошего вечера. — холодным тоном произнёс Малфой, высокомерно глядя на бывших друзей своей старосты. — Гермиона, что это значит? — возмутился Рон, начиная покрываться красными пятнами. — Извините, молодые люди, но моя Мисс не обязана перед вами отчитываться. Ещё раз хорошего вечера, и до свидания. — рыкнул Драко, даже взглядом принижая рыжего. Блондин повел Гермиону к трибуне, по-джентельменски отодвигая её стул, и наливая безалкогольного пока что, пунша. Ярость захлестнула нутро Малфоя, который держался из последних сил. Это было видно по бледневшим костяшкам руки, которые сжимали бокал. Казалось, что бокал вот-вот лопнет от такого натиска сил. Он же пообещал позаботиться, значит, он это сделает. Ярость хлестнула Драко по щекам, покрывая их теплым румянцем. Ощущение, скользнувшей женской руки по бедру, продрало нутро. Заставило кристально-чистые глаза потемнеть, расширяя зрачки. Белокурая голова метнулась к шатенке рядом. Гермиона хитро на него глянула, придвинувшись чуть ближе, шепнула. — Расслабься, прошу тебя. Я не смогу этого сделать, если ты будешь напряжён. — Если ты ещё раз так сделаешь. Я буду напряжен весь оставшийся вечер. — глаза Драко красиво и опасно блеснули, и парень продолжил. — Хотя у меня будет повод увести тебя отсюда. Гермиона, прищурив глаза, улыбнулась. Малфой тут же самодовольно усмехнулся, шепча в самое ухо. Посмотрев со стороны, можно было бы подумать, будто он ласкает её шею. — В кровать. — слизеринец откинулся на спинку стула, закидывая руку на спинку рядом стоящего стула, будто обнимая шатенку. — Свою. — как-то уверенно добавил Драко, переводя свой взгляд на зал, и кому-то кивая. — всё в силе, позже. Вечер шёл своим чередом. Выступили гости с поздравлениями. Драко думал, что сдохнет от скуки, потому что он считал это монотонным дерьмом, но Гермиона не дала ему заскучать, что-то лепеча ему на о том, как прекрасно Джини и Блейз смотрятся вместе. Рыжая гриффиндорка стояла в черном платье, которое обтягивало каждый изгиб, словно вторая кожа. Яркие волосы пламенными языками разметались по плечам с каждым её движением головы. Блейз, Тео и Драко были в одном стиле, словно близнецы. Цветком Тео стала лилия. А цветком Забини был тюльпан. Лилии нравились Тео с детства. Ими был засажен весь сад, а отец, когда был жив, часто выходил поглядеть на эти цветы. А тюльпаны для Блейза являлись особенными, потому что это были первые цветы, которые он подарил маленькой Уизли. Гермиона шептала об этом, рассказывая Драко эти факты, которые он и без того знал. Ему нравилось слышать её голос, даже шёпот, который опалял шею каждый раз, когда она поворачивалась, и пускала табуны мурашек по спине. Минерва благодарила гостей из Министерства, останавливая взгляд на своих старостах, давая знак. — Пора. — шепнул Драко, вставая. Малфой медленно встал, галантно протягивая руку Грейнджер. Гермиона поднялась, хватаясь за его руку. Парень следом её обнял, задерживая высокомерный взгляд на Уизли, который провожал их взглядом. Посмотри и подавись, тупой аврор. Она моя. Никогда больше не встанет с тобой рука об руку, потому что вы облажались. Директор школы вкрадчиво сказала. — Послушаем наших старост. Драко начал говорить первым, показывая полую безразличность к гостям, к студентам. — Рождество — это новый этап. Оставьте прошлое в прошлом, живите настоящим, и смело смотрите будущее. — Грейнджер после лёгкого толчка от Драко в поясницу подхватила живо, почти искряще. — Рождество — это волшебство, создающее теплые воспоминание. Всегда помните о родных, любите их, создавайте эту рождественскую магию сами. И даже если вы думаете, что у вас нет близких, вы ошибаетесь, доверяйте людям, открывайте им свои сердца и души. — Гермиона закончила сою речь, замолкла, слушая аплодисменты, которые начались с первых хлопков её друзей. Девушка чувствовала сочувствующие взгляды, сдерживая слезы. Драко знал, ей сложно, она только начала свыкаться. Под его крылом. Парень обнял Гермиону за плечи, заставляя вынырнуть из собственных воспоминаний, и вместе сказать. — С Рождеством! Малфой помог девушке спуститься, снова кому-то кивая. Гермиона тут же оглядела зал, где Тео лучезарно улыбнулся, а блондин тут же спросил. — Ты же не откажешь мне в танце? — Драко смотрел на неё, и любовался. Она такая красивая в этом полумраке, и изумрудное платье отливает серебристо-зелёным светом. Кудри спадают по плечам, и ласковые губы растягиваются в улыбке для уже обдуманного, быстрого ответа. Её карие блестящие глаза смотрят на него так, как он всегда мечтал. Ласково, любовно, желанно, но карие глаза тут же меняются, отражая опасное безразличие и немного усталости. — Гермиона, я… Могу пригласить тебя на танец? — Драко быстро находит говорящего, и бледное лицо озаряется яростью. Пальцы хрустнули от силы сжатия кулаков. Друзья появились непонятно как, но Блейз удерживает Драко за плечо, когда тот рычал. — О, нет, Поттер. Ты не можешь пригласить её на танец. — белокурый слизеринец не успел договорить, потому что Гарри его перебил. — Заткнись. Я говорю не с тобой. — брюнет взглянул на Гермиону почти умоляюще. Малфоя накрывала злость. Поттер должно быть совсем ополоумел. Какого хрена он себе позволяет. Думает, если он аврор ему дохера можно. Джини вышла вперед, делая шаг к Гермионе, будто отгораживая подругу от Гарри, и произнесла. — Я знаю, чего ты добиваешься, Гарри, но не нужно. Прекрати всё это. — маленькая Уизли умудрялась смотреть на него с толикой мольбы и угрозы. Тео и Блейз встали по обе стороны от Джини, закрыв собой не большого роста Гермиону и Драко, но он положил руки на плечи друзей, заставив их расступиться. — Ты не можешь пригласить ее на танец, потому что этот танец обещан мне. Поттер, пора вам обоим уяснить: она не хочет говорить с вами, она не хочет видеть вас, и иметь с вами что-то общее. Я надеюсь, ты понял меня. Не стоит портить ей вечер, если не хочешь, чтобы я испортил вам жизнь. — серые глаза опасно блеснули, предупреждая, что он выполнит своё обещание. Он обязательно это сделает, если шатенка, хотя бы прослезиться. Он обязательно сделает это с кем угодно. Он знал, что она будет плакать, если начнёт с ними говорить. Каждую жизнь и судьбу сломает щелчком пальцев, словно спичку. Поттер продолжал смотреть на Гермиону, которая отрицательно мотала головой, обозначая свои позиции. Брюнет не прекращал задаваться вопросами: почему она не остановила слизеринцев. Почему смотрит и говорит свысока. Но может ли человек, который не раз делал больно оставаться другом? Или быть может, друг стал бы кричать и обвинять? Она столько для них сделала. Тео и Блейз протянули по бокалу темной жидкости каждому. Теодор приглядывался к шатенке, пытаясь разгадать её мысли. А их было много. Слишком много. Гарри и Рон зачем вспарывают старые раны, заставляя их кровоточить. Объяснила, ведь, что ей не нужно общение с ними. Оно жестокое. Слишком жестокое. Простила их, но не приняла. Кудрявый слизеринец, который её так остро чувствовал, угадал мысли шатенки, произнеся. — Не стоит беспокоиться по этому поводу, девочка моя. Они из прошлого. — брюнет улыбнулся, взял подругу за руки. — Оставь их там. Не бойся говорить им «нет», а мы сделаем так, чтобы боль скорее ушла. — Гермиона благодарно улыбнулась, и он снова проговорил. — Чаще улыбайся. Тебе очень идёт. Гермиона тепло его обняла, снова шепча благодарности. — Идём-ка. — позвал Малфой, забирая шатенку из рук друга. Грейнджер ничего не понимала, потому что друзья засуетились. Блейз и Джини стояли почти в центре зала, заговорчески друг другу улыбаясь. Нотт снова блеснул белозубой улыбкой, уходя вразвалочку к стене, будто знал что-то, но молчал. Слизеринцы решили устроить веселье, и окончательно выбесить Рона. В зале повис сумрак и молчание, студенты оглядывались на светлячков, которые появились по взмаху палочек Уизли и Забини, а основной свет погас, благодаря Тео. Малфой вел девушку в центр зала, и перед ними расступались учащиеся, образовывая круг. Студенты разглядывали, мерцающее платье Гермионы, как на её плечи опускаются снежинки. Грейнджер глядя в его глаза, улыбалась, смущаясь. Он кланялся ей, создавая чувство равенства, когда она присела в реверансе. Его руки самые родные, и только здесь их место. На её талии. Уверенные, нежные, оберегающие. Ценность этим касаниям неизмерима. Кристально-чистые глаза смотрели любяще. Рука Грейнджер. Она так правильно лежит на его плече, словно и должна быт там, так нежно касаясь. Её рука в его руке такая маленькая и хрупкая, которую он бережно сжимает. На любой из поддержек в вальсе девушка вздрагивала, волнуясь, и тут же чувствовала сильные руки парня, и успокаивалась, улыбаясь ему. Знала: не уронит, подловит, создаст чувство покоя. — Ты так красива. Улыбайся, Ведьма, мне это сердце греет. — проговорил Драко, склоняя голову к левому плечу. — Твои глаза. Они другие. Ты раньше смотрел на меня совсем по-другому. — сделала замечание Гермиона, нежась в глазах, которые смотрели с лаской. Малфой помолчал, раздумывая, но расплылся в чеширской улыбке, сказав. — Может, я смотрю на ту, в кого влюблен? — вполголоса, почти шёпотом признавался в своих чувствах блондин. — Влюблён? — отозвалась Гермиона, прокручиваясь под его рукой, следом выдавая. — Так же как и я? И сердце Малфоя ухнуло в груди. Сказанное должно было быть лишь шуткой, выражающей правду. Хочешь сохранить тайну, сделай её шуткой, но она ответила весьма правдиво, по-другому быть не может. Она обдумала каждое своё слово. Она смогла полюбить монстра? Он считал себя таким, ведь способствовал убийствам, пыткам. Допускал возможность причастности к убийству её родителей, а Она его любит. — Не может быть… — шепнул Малфой, сделав последний наклон, благодаря за танец. Гермиона присела в реверансе, ответив. — Я тоже раньше так думала, но в нашем волшебном мире, может быть, что угодно. — шатенка подмигнула блондину, и скрылась в полумраке большого зала.

***

Стоя на балконе, девушка задумалась, о том, как было бы прекрасно съездить на выходные домой, но дома её никто не ждал. Страх одиночества просочился в сознание, заставляя всё больше бояться. Она прекрасно справится сама. На работе и дома, но для этого нужен человек, который будет подпитывать твои силы, жалея, позволяя дать слабину, расплакаться или рассмеяться на весь дом. Согласится на сумасшествие вдвоем в одной квартире. Холодная рука легла на поясницу. Неожиданное касание вырвался из раздумий, заставляя напрячься. Ощущение руки было чужим, и Гермиона глянула через плечо. Кажется, когтевранец побеспокоил её покой. — Здравствуй, мы знакомы? — вполголоса произнесла шатенка, пытаясь отойти на приличное расстояния. Рядом с ней в такой близости стояли слизеринцы и Джини, больше никто. С ним всё было не то. Парфюм не отдаёт свежестью, а чем-то приторно сладким. Ни одним из тех ароматов, к которым она так привыкла, не пахло. — Нет, я Вильям Дориан с Когтеврана, но знаю, что ты Гермиона Грейнджер — староста девочек. — Вильям улыбнулся. Наверное, это должно было выглядеть обезоруживающе, но Гермионе это напомнило волчий оскал. Эта улыбка не шла в никакое сравнение с улыбкой Тео. — Вильям, я не настроена на знакомства, и хотела бы остаться одна. — попросила Гермиона, отворачиваясь, чтобы уйти. Дориан обхватил талию Гермионы плотнее, кольцо жёстких рук не давало двигаться, когда он начал говорить. — Знаешь, у меня тоже есть несколько друзей, как у Малфоя. Не скажу, что они такие же, как Нотт с Забини, но они тебе понравятся. — Что ты имеешь в виду? — возмутилась Грейнджер, поглядывая в сторону выхода, надеясь, что её хоть кто-то заметит. — Ты же не глупая, и понимаешь о чём я… Или мы не подходим тебе только потому, что золота в Гринготсе у нас меньше, чем у них? Звонкая пощёчина обожгла лицо парня и ладонь шатенки. — Не смей так говорить со мной. Я никому не позволю оскорблять моё достоинство. Малфой искал взглядом Гермиону, которую никак не мог выцепить из толпы студентов. Драко остановил взгляд на Тео, как бы спрашивая: «Где она?». Нотт в ответ жмёт плечами, что-то говоря Забини и Джина на ухо. Те кивнули в ответ, и разошлись по Большому Залу. Они искали её и блондин присоединился к ним. Хлёсткий удар пришёл кому-то по лицу, что привлекло внимание Драко. Небольшой открытый балкончик служил маленьким Грейнджер пленом. Когтевранец не выпускал девушку из жёстких объятий, прижимая её поясницей к парапету. Малфой заметил, как ей некомфортно. Он заметил дрожание рук, мелкую дрожь испуга. Белая пелена закрыла глаза, когда блондин дернул Вильяма на себя за воротник пиджака сзади. Прижимая Вила к колонне грудью, Драко рычал. — Сейчас ты мне скажешь, что не пытался ей навредить или я прикончу тебя. Но парень молчал, должно быть, прибывал в небольшом шоке. Всё ещё дрожащие руки Гермионы сжали его запястье, останавливая, когда шатенка залепетала. — Тише, Драко. Он того не стоит. Он не успел мне навредить. Отпусти его. Прошу тебя. — и Малфой слушал от напряжения дрожащий голос, успокаиваясь, как она призывала. Парень ослаблял хватку. Демоны склоняли перед ней головы, слушаясь беспрекословно, не давая кому-то навредить. — Эй, что тут происходит? — ворвался на террасу Нотт, когда услышал возмущённое. — Вы помешали нам. — вякнул Вильям. — О, я тебя помню. — прищуриваясь, проговорил Теодор. — Ты пытался ей навредить, да, ничтожество? — следом зарычал Тео, и глаза вспыхнули адским коктейлем из призрения, ярости, осуждения. И снова Гермиона прервала перепалку, уже хватая брюнета за полы пиджака. — Тео, не нужно. Он ничего мне не сделал. Не успел. Слышишь меня? Кудрявый слизеринец кивнул на уговоры девушки. Она имела на них такое влияние, которым даже мать не могла располагать, но именно она — Принцесса Гриффиндора, Гермиона Грейнджер могла остудить их пыл, сказав всего пару слов. — Ты же разберёшься с ним? — Драко глянул другу в глаза, как бы рассказывая, что с ним должны сделать, насколько доходчиво объяснить, что не стоит приближаться к Гермионе ни на шаг. — Что за вопросы, дружище. Конечно, я разберусь. — кудрявый слизеринец задержал взгляд на Вильяме, когда Драко уводил Грейнджер обратно в Большой Зал. Девушка вздрогнула, когда услышала болезненный стон, краем глаза замечая, как сжатый кулак Нотта прикладывается о челюсть Дориана. Торжество подходило к концу, поэтому Гермиона взяла себя в руки. Слёзы не полились по щекам. Выдержка, стрессоустойчивость закалённая Войной давала о себе знать, заставляет уважать тебя.- пронеслось в голове блондина, когда он наблюдал за побледневшей шатенкой. К ним присоединились Блейз, Джини и Теодор, выходя из Большого Зала. Компания слизеринцев, а с ними две гриффиндорки, так парадоксально. Вышли к уходящим гостям. Драко и Гермиона прощались с Брувствером, который одобрительно качал головой на их союз. Джини, Блейз и Нотт стояли в компании Мистера Гранта и Минервы, которая что-то гневно шептала Министру. Гарри и Рон медленно подошли к шатенке и блондину. Поттер заговорил первый. — Прости за испорченный вечер, подруга. — на последнем слове сердце Гермионы ухнуло, и снова быстро заколотилось, но девушка ответила бесстрастно. — Сложно испортить чей-то вечер, если данный вечер проходит в хорошей компании. — гриффиндорка осмотрела своих новых друзей. Поттер продолжил. — Верно. Ты всегда была остроумной. Доброй ночи. — парень кивнул и вышел за пределы замка. — Я надеюсь, это не то, о чём я думаю. — проворчал Уизли, гневно смотря на Драко, который тут же ответил. — Ты научился думать. Похвально. — сыпал сарказмом: закатывая глаза Гермиона произнесла. — Ты всё правильно думаешь, Рональд. Хорошей ночи. — Я не считаю это правильным, Гермиона. — снова отозвался Рон, но Малфой его перебил. — Может ты не понял, но в твоем мнении никто не нуждается. — Драко обжёг рыжего парня холодным огнём своего взгляда. Мы не нуждались в его оценке, так что пусть рыжее чучело заткнется. — Что ты вякнул, хорёк? — провоцировал Рональд, его щёки покрылись гневным румянцем. Малфой сжал кулаки, снова развернувшись к Уизли, но Гермиона снова схватила его под локоть, шепча. — Глупо вестись на провокации, Драко. Идём отсюда. Блондин медленно выдохнул и тут же произнёс, касаясь руки Грейнджер. — Я повторяю для особо умных. Приятной ночи, Мистер Уизли. — выплюнул Драко, уводя гриффиндорку, и убегая вместе с ней. Он слышал её всегда и везде, даже когда пелена ярости закрывала глаза. Её шёпот врывался в черепную коробку, усмиряя каждого из демонов. — Мелких пора укладывать в кроватки. Вы с нами? — спросил Блейз, обнимая Джини за плечи, и заставляя её старшего брата вскипеть от ярости. — Убери от неё руки, мелкий гадёныш! — взорвался Рональд, за что получил оплеуху от младшей сестры. Джини схватила Рона за ухо, гневно шепча. — Слушай меня сюда, братец. Я могу сама за себя постаять, это, во-первых. Во-вторых, если я делаю выбор, никто его не смеет оспорить, потому что это моя жизнь. Я проведу свою молодость, старость с тем, кого я выбрала. И не важно: слизеринец, гриффиндорец, пуффендуец или сраный котверанец это будет. Поскорей это уясни или жизнь тебе покажется адом. Джини Уизли та самая роковая девушка. Часто парни звали её на свидания, но каждому из них она отказывала, потому что ждала Забини, который никак не мог понять: Джини к нему не ровно дышит. Благодаря Тео, который выиграл в карты на желание, Блейз подошёл к Джини. Благодаря Тео сейчас они счастливы. — Мы пойдём в башню. — произнёс Малфой, кивая друзьям. Тео многозначительно улыбнулся, и получил лёгкий толчок в бок от Блейза. Улыбка сползла с лица брюнета, но глаза выдавали весь спектр его эмоций от смеха и до понимания. Гермиона удивилась, ведь Драко, будто почувствовал её желания и эмоции. После произошедшего на балкончике не хотелось куда-то идти с друзьями. Хотелось сесть на диване в гостиной ИХ башни рядом с белокурым парнем, и шептать что-то. Ей нравилось говорить с ним шёпотом. Он всегда её слушал внимательно, не отрывая взгляда от лица, перебивал только для того, чтобы уточнить детали. Его реакция заставляла её ресницы трепетать. Венки на его шее становились чётче, дыхание парня становилось глубже, когда девушка опаляла его шею своим горячим дыханием. Пара подходила к Башне Старост, когда блондин сказал. — До сих пор напряжена. Идём скорее, спрячемся от всех. Парень провел Гермиону в гостиную, попутно доставая бокалы для красного вина. Грейнджер молча, осела на диване, а серебряные слёзы струйками потекли по бледным щекам. Малфой быстро метнулся обратно к шатенке, садясь к ней лицом, почти в ноги, почти на колени перед ней. Горячие ладони легли на холодные щёки гриффиндорки. — Тише, маленькая. Никогда, слышишь, больше никто тебя не тронет. Мы уже со всем разобрались. Не плачь, я не смогу терпеть твои слёзы. За каждую твою пролитую слезу они будут наказаны. — шептал слизеринец. Губами, касаясь щёк, чтобы стереть слёзы. Новая волна злости поднялась в груди, и так же быстро исчезла, когда она зашептала. — Я никогда не смогу понять таких поступков… — Драко следом перебил. — Их не надо понимать, так поступают лишь моральные уроды. Блондин принялся отвлекать Гермиону от страшных воспоминаний, которые надолго засядут в её голове. Драко решил рассказать историю его детства. — Знаешь, Грейнджер. Я даже в детстве не мог усидеть на месте, доставляя матушке и няне проблем. Гермиона подняла голову от всё ещё дрожащих ладоней, в которые спрятала лицо ранее, спрашивая. — О чем ты? — Мне было лет пять, когда я решил порадовать мать её любимыми цветами. Они стояли на самой высокой полке в теплицах. — слизеринец ностальгически улыбнулся, и глаза его заблестели, унося в глубокое детское время. — Смог улизнуть от Тинки в саду, которая срезала цветы, и забрался в теплицу. Поставил лестницу, но роста не хватило, даже с последней ступени, поэтому я угодил в куст с розами, а самое забавное, что это был единственный куст роз с шипами во всём Ултшире. После данного происшествия больше я его не видел. И не пытался залезть в мамины теплицы, ведь она единственная кто знает, где и что растёт. Малфой очнулся от пережитков прошлого, и уставился на Грейнджер, которая с любопытством присущим только ей спросила. — И как же на это отреагировала Нарцисса? — Мама мягко пожурила меня, и отправила к Тинки лечить мою прекрасную, но израненную задницу. Как-то бархатно и по-доброму рассмеялся слизеринец, в след за мелодичным хихиканьем шатенки. — Кстати о цветах. — шепнула Гермиона, и задала вопрос. — Ты слышал о фиолетовых пионах? Парень любил привычку отвечать вопросом на вопрос. — Твои любимые? Гермиона мягко кивнула, протянув руку под пиджак Драко. Сердце блондина застучало быстрее, но эта маленькая нахальная мисс просто забрала портсигар из внутреннего кармана пиджака. Расширившиеся глаза парня, снова сузились, блеснув опасным мерцанием. И хихиканье снова раздалось по башне. Если бы его спросили об ассоциации с Башней Старост, он ответит, не стесняясь: смех Грейнджер. Драко смотрел на шатенку, а сердце ускоряло темп, даже со смазанным макияжем и мятом платье она выглядела так, словно пришедшая нимфа, чтобы выкрасть это грубое черное сердце, и сделать его снова мягким, бьющимся жизнью. Малфой протянул руку к мягкой уже розовой щеке, и нежно погладил пальцем по бархатной коже, тихо шепча. — Ты такая прекрасная и такая разбитая в этом платье. Гриффиндорка мягко потёрлась щекой о шершавую ладонь, и произнесла с игривым огоньком в глазах. — Так, сними его с меня. И Драко заметил вновь: её глаза темнеют, только теперь не от злобы, а от страсти. Блондин плавно подхватил девушку на руки, и осторожно начал подниматься по лестнице, унося шатенку в свою комнату. Гермиона нежно припала к губам парня, пока тот аккуратно снимал платье, находя застёжки кончиками пальцев, так же касаясь открытых участков кожи, заставляя вздрагивать. Посылал мурашки по всему телу. Платье скользнуло с плеч, и отправилось куда-то на пол. Слизеринец осторожно уложил девушку на чёрный шёлк простыней, а Гермиона порывисто расстёгивала пуговицы на не нужной рубашке, которая отправилась к платью. Малфой оставил поцелуй на хрупких ключицах, замечая, как шатенка перевела взгляд на ширинку, которая уже не могла скрыть эрекцию. Серость глаз мутнела, заставляя желать большего. Мягко проводя по волосам, блондин, тихо сказал. — Ты ещё можешь остановить меня. Рычание раздалось по комнате, когда вместо ответа девушка провела своей маленькой ладошкой по паху, после чего брюки вместе с боксерами отправились на пол. Парень поднялся на руках, отмечая контрастирующую молочную кожу Гермионы с шёлком кровати, после заглянул в тёмные глаза, снимая кружево нижнего белья и чулок, хрипло зашептал. — Ты так прекрасна. — лаская взглядом. Девичье тело действительно было красивым: упругая, аккуратная грудь, плоский подтянутый живот, хрупкие длинные ноги, которые уже подрагивали в предвкушении. Изящные изгибы заводили ещё больше, и Драко и припал к пухлым губам, медленно спускаясь к шее, оставив пару красных пятен. Парню хотелось показать, оставить мелкий знак: девушка только его. Слизеринец, целуя ключицы, заставлял девушку извиваться. Аккуратно, припав губами к соску, прикусил, выкрав сладкий полустон шатенки. Кончиком языка Малфой по изгибу живота добрался до бёдер. Хрупкие поцелуи и нежные укусы прошлись вдоль внутренней стороны бедра. И мольба разнеслась по комнате, отражаясь от стен. — Драко, прошу тебя… Мягкий стон вновь раздался по башне, когда Драко провел пальцами вдоль голени. — Я буду аккуратен, маленькая моя… — белокурый парень провел рукой по щеке, и припал в жарком поцелуе к так давно желанным губам. Он сходил с ума. Пришла вечность с последнего поцелуя, так казалось. Малфой аккуратно вошёл, продолжая целовать нежное личико гриффиндорки, которая тянулась к нему, чтобы обнять, взять за руку. Драко ещё раз качнул бёдрами, и спросил. — Не больно? Гермиона качнула головой, давая знак, что всё в порядке. Девушка вновь потянулась к лицу Малфою, поцеловала, будто одобряя, провела кончиками пальцев по спине, чем вызвала утробный рык удовольствия. Мягкие движения плавно переходили в резкие, порывистые. Это сумасшествие. Так казалось обоим. В голове Драко бродили ласковые мысли. Как она прелестна в своей наготе. Как она прелестна, когда закатывает глаза от удовольствия, и выстанывает его имя. — Драко… — Я знаю. Парень чувствовал: кульминация близка, и он ждал её, и наконец, оба достигли разрядки. Нутро содрогнулось. Дыхание сбилось давно. Хрупкие ноги сжались, и Драко упал рядом. Девушку, уткнувшись носом в шею парня, прошептала. — Я люблю тебя, Драко Малфой. Разум помутнел хлеще, чем от секса, от ощущения её. Мягкие пальцы шатенки прошлись по скуле. Наконец-то. Они, как сиамские близнецы. Только они могут любить и ненавидеть, но сейчас любовь. Её любовь заставила сердце содрогнуться, и на лице парня появилась нежная улыбка, а она в ответ услышала нужные слова. — Ты лучшее, что случалось со мной, Гермиона Грейнджер. — произнёс Драко, обнимая шатенку. Гриффиндорка спала, мило посапывая, а Драко думал о том, что эта девушка единственная, которой хочется верить, так же любить. Дрема пришла незаметно, так же как и ночной кошмар шатенки. Пронзительный крик разнёсся по Башне Старост, эхом отражаясь от холодных стен замка. Малфой вздрогнул, сел в кровати, пытаясь разбудить Гермиону, но девушка не находилась в глубоком, губительном кошмаре. — Тише, родная. — продолжая говорить, не замолкая. — Я рядом. Это сон, милая. Драко лишь мог сильнее прижимать её к себе. Хныканье раздалось следом за криком. — Я тут, моя маленькая. С тобой. Ты не одна. — Малфой прижал кудрявую голову к груди, нежно проводя по шраму кончиками пальцев. — Мы похожи. Очень похожи. — снова раздался полушёпот блондина в комнате. — Я знаю, ты слышишь меня. Ты в безопасности. Я больше никогда и никому не позволю довести тебя до слез.