Часть 17

Гермиону ожидали в саду, но девушка решила выйти за ранние: переживала, что заблудиться и опоздает. Именно сегодня по прихоти судьбы злодейки Гермиона пришла во время, с первого раза найдя путь к саду. Это место было сложно назвать садом, потому что зла здесь было гораздо больше, поэтому в саду были засохшие цветы, пожухлая трава, не смотря на то, что лето. Грейнджер рассматривала очередной куст цветов. Девушке было тяжело смотреть на иссушенные любимые цветы, когда донеслись голоса. — Она верит мне, Кадит. — говорил Яксли. Уверенный в своей правоте. Видимо, мужчина выражал озабоченность о том, что Гермиона может их предать или навредить им. Шатенка напрягла слух, улавливая объяснение Корбана. — Я ещё раз тебе повторяю. Она верит нам, и готова для мести Малфоям, ведь девочка не в курсе, что убьёт змея незаслуженно. Ты же в курсе, что именно я прикончил её родителей-выродков. Завтра мы нападём на Мэнор. Шок заполонил грудную клетку. Больше не было вопроса о том, как действует Авада, ведь именно сейчас Гермиона чувствовала, будто заклятье прилетело прямо в лоб. Дрожащие ноги понесли обратно в поместье. Девушка ворвалась в выделенную ей гостевую комнату, дрожащими руками взяв пергамент, застрочила письмо. «Драко, у меня мало времени. Спрячь мать. Будь готов. Завтра мы придём в Уилтшир. Люблю тебя Гермиона.» Сова, позволив привязать к лапе маленькую записку, взмыла в небо через окно. Стук в дверь заставил Гермиону вздрогнуть и затравленно оглянуться. Яксли вошёл в комнату, осматривая помещение. — Письмена отправляли? — любезно спросил старик, щурясь. Сил у девушки хватило только на то, чтобы кивнуть, отводя взгляд. — И кому же если не секрет? — снова спросил пожиратель смерти, скрещивая руки на груди. Гриффиндорка неспешно прошла от стола к креслу, садясь в него. — Теодору Нотту. Есть изменения в плане? — попыталась перевести тему Грейнджер, в упор глядя на Яксли, показывая, что страха в ней, который связывал грудную клетку, нет. — Да. Нападение произведём завтра. Яксли, сказав это, не заметил изменений в лице Гермионы. Картинка в его голове сложилась. Она знала. Слышала, поэтому восседает здесь. — Ты предупредила их! — заорал старик, беснуясь. Палочки, слава Мэрлину, с собой у него не было. Шатенка же не решалась напасть, не зная, сколько человек в поместье. — Ты ничтожество, ничего незначащее в этой операции. Не важно, знает он или нет. Я всё равно его убью, а перед этим на его глазах убью тебя. Они должны страдать, как страдает сейчас наш Тёмный Лорд, ожидающий освобождения. — Вы чертовы сектанты. — шатенка прошипела эту фразу, полностью исключая страх из голоса. Сейчас ей не было страшно. Главное, чтобы друзья успели подготовиться, а если она умрёт. Не важно.

***

— Мам! — Драко оглядел гостиную Мэнора, ища мать серыми радужками. Пустые серые глаза осмотрели поместье в последний раз. — Тинки, Линки! — молодой хозяин позвал обоих эльфов, подперев плечом стену плечом, ожидая. Домовая Тинки появилась с громким хлопком, поклонившись Малфою, вкрадчиво произнесла. — Я слушаю вас, молодой Хозяин. — Где мама? — отчеканил Драко, глядя на эльфа. — Миссис Малфой в оранжерее на последнем этаже. — лепеча, отвечала Тинки, радуясь воспитаннику. — Я знаю где мамин цветник. — фыркнул белокурый парень на своего эльфа. Драко направился наверх по лестницам, пока домовая бежала рядом. Эльфийка считывала любые эмоции с лица хозяина, поэтому понимала: что-то происходит. Ни одна черта блондина не ускользала от няни, даже когда он пытался нацепить маску безразличия. — Что-то происходит? Тинки переживает за молодого Хозяина. — вопрошала Тинки, заламывая пальцы. Переживание. Это всё, что испытывала эльфийка, пока Драко рос, и безмерную любовь. — Да, Тинки, поэтому, если я тебя позову — ты придёшь. Незамедлительно. — хмурился Драко, присев перед эльфийкой. Тинки нахмурилась, гневно щебеча, и размахивая руками. Она была в бешенстве. — Хозяин, как вы могли подумать, что Тинки может заставить вас ждать. Драко, даже улыбнулся такой реакции, но домовая тут же спросила. — Тинки переживает за Мисс Гермиону. Не могли бы вы рассказать о ней? — заикаясь, говорила эльфийка. А её небольшое личико выражало стыд, будто она его предала. — Да, с Гермионой всё хорошо. Послушай, ты должна любить и заботиться о Гермионе, чтобы не случилось. Если со мной что-то случиться, ты пойдёшь к Грейнджер. Понятно? — объяснял Драко, борясь с желанием обнять нянюшку. Домовая кивнула, и испарилась у арки в сады Нарциссы Малфой.

***

Нарцисса стояла в перчатках у окна, наблюдая, как солнце клонится к горизонту Драко не успел шагнуть в оранжерею, когда мать взволнованно спросила. — Что происходит, сынок? Драко сжал челюсти, выдавая напряжение. Он так хотел уберечь мать от этого всего. Ей и так досталось, благодаря Люциусу, но не вышло, Пожиратели вернулись, угрожая близким, которых и так не много. — Мам, ты должна отправиться в маглловсую квартиру. Так нужно, не задавай вопросов. Нарцисса хотела что-то возразить, но Малфой пресёк это моментально. — Мама, я молю тебя. Единственный раз сделать то, о чём я прошу. Без объяснений. Без возражений. Я хочу тебя защитить. Просто отправляйся в этот чертов маглловский Лондон. — скрипя зубами, рычал блондин. Это был первый и последний раз, когда он разговаривал с матерью в подобном тоне. Убийственное желание защитить любимого человека толкало на грубость. Одно заклятие, и мать выполнить всё беспрекословно, но он себе этого никогда не простит. — Сын… — вырвала его из мыслей Миссис Малфой, продолжая. — Хорошо, я сделаю это, но ты же вернёшься за мной? — спросила женщина в годах, сильнее сжимая пальцы, сложенные в замок. — Ты уйдёшь с Блейзом завтра. С ним будет младшая Уизли, и они же вернуться за тобой. — говорил будущий наследник Малфоев, скрывая страх, беспокойство за маской отчуждённости, ненавидя себя за слабость. — Почему не ты? — мать не понимала, что происходит, просто подошла и обняла сына. И только Драко понимал, что это похоже на прощание. Нарцисса запечатлела на лбу Драко поцелуй. Последний. Близкие прощались в гостиной Мэнора. Джини Уизли не задавала вопросов, не знала, что происходит. Девушка следовала за Блейзом Забини без ответов. Так дочь учила Молли Уизли — следовать за дорогим тебе мужчиной, даже если он не отвечает на твои вопросы. Следовать за ним, страховать и умирать вместе с ним. Мать и сын. Вновь один из них слеп. Нарцисса знала, чувствовала, что сын идёт к гибельной опасности, жертвуя чем-то. Но мыть не знала, что это его гибель. Жертва он. Ради них. Он должен это сделать. Драко, Блейз и Тео три друга. Неразлучные. Разные, но связаны нитями судьбы. И каждый из них должен был спастись, и это не Драко. Малфой не испытывал страха. Парень смирился, потому что должен был умереть ещё во время Войны, но друзья были рядом всегда, спасая. Она просто не из моего мира, но почему, же противоположности — одно целое? Тьма и свет. Добро и зло. Всё должно быть в балансе. Поэтому гриффиндорка и слизеринец полюбили друг друга. Он должен был разбавить её серые дни своей улыбочкой и кристально-чистыми глазами. Показать, что мир не так добр к ней, как она к нему. Она должна была заполнить тьму его души своим светом, разнося демонов по цепям своим смехом. Приласкать их и сейчас только она одна могла взять над ними верх, лепеча что-то о спокойствии. Демоны сейчас не кусают, а воют в тоске по своей хозяйке. Они скучали по той, кто смогла их приручить. Разрешила сорваться с серебряных цепей в тёмной гостиной, заставляя ласкать, любить. Он и его демоны будут продолжать следовать за ней тенью по пятам, чтобы сберечь. Сберечь ту, которая решилась прикрывать его семью, жертвуя своей честью и репутацией. Сберечь ту, которая прошла Вторую Магическую Войну, помогая взрослым и детям, пачкая руки в чужой и собственной крови, когда зажимала свои раны, но вела детей из леса. Да, именно её. Нужно защищать, чтобы хрустальные слёзы не стекали по щекам. Каштановые кудри не окрасились в пепельный слишком рано. Карие глаза, чтобы не потухали, а только ярче искрились.

***

Тёмной летней ночью три силуэта покидали Уилтшир. И тот, что был с белесыми прядями под капюшоном, обернулся, чувствуя всю опасность, как Мэнор принимает Драко исключительным хозяином. Что-то в обоих оборвалось. Малфой-Мэнор принял тьму хозяина, и даже розы приняли кроваво — красный оттенок. — Я люблю тебя, сынок. — тихий шёпот, а следом громкий хлопок аппарации. Драко Люциус Малфой. Сын своей матери. Не бежит, словно крыса, а принимает удар. Самоотверженно. Храбро. Драко поставил кресло на террасе, ожидая гостей. Янтарный напиток плескался в стакане каждый раз, когда дуновение ветра трепало волосы. Хозяин думал. Думал о ней. О карих глазах: молящих или искрящих, когда она требовала того или иного. О каштановых кудрях, которые она убирала за ухо каждый вечер, читая на диване в гостиной Башни Старост. О хрупких плечах, которые были усыпаны веснушками. Он всегда будет помнить, как она переставала кричала во сне, когда она их целовал, чтобы успокоить. О нежный руках и изящных запястьях, которые сжимали его руки, когда гриффиндорка пугалась. И вот теперь она стоит перед ним, будто возглавляя Пожирателей Смерти, которые пришли за его головой, душой. — Здравствуй, Яксли. — Драко хлопнул в ладоши, вставая и ядовито улыбаясь, продолжая говорить. — Ты под старость лет совсем ополоумел, решив, что можешь заявляться сюда без приглашения? Яксли скривился, почти сразу выхватывая палочку из внутреннего кармана мантии. — Извините, Ваша Светлость. В следующий раз отправлю сову. — Корбан криво улыбнулся, но улыбка сползла, когда Малфой рассмеялся. — А для чего ты притащил сюда эту? — Драко кивнул на Грейнджер. Он пытался обозвать её как-то, но язык не поворачивался. Бешенство полилось по венам, когда парень увидел, как колыхнулись чёрные мантии, а их хозяева перехватили Гермиону. Давай же, идиот. Пора вспомнить всю свою спесь. — но чувство мести подогревало и подгоняло кровью Чести клацнули. Малфой молил самого себя и Великого Салазара, чтобы весь тот яд вернулся. Хлопок аппарации, и Драко стоит перед ними, склонив голову к правому плечу, и дернув уголком губ в усмешке. — Как же, Малфой. Это ведь твоя маленькая мерзавка. — сказал Корбан, смотря на Драко и Гермиону с презрением. Старик хотел что-то добавить, но блондин перебил. — Эта грррязнокровка? — Драко выпучил глаза, делая вид, что не имеет к ней никого отношения, продолжая. — Она не интересна мне, Корбан, так что ты ошибся, думая, что если ты её приведёшь, то заденешь меня. — пожал плечами Драко, устремляя взгляд куда-то за спину Пожирателей Смерти, но всё его нутро противилось, уговаривая броситься на них, забрать её, заставить их страдать только, потому что от такой хватки на её руках останутся синяки. Корбан Яксли дёрнул Гермиону на себя, наставив палочку в её горло. Убери от неё свои руки, скотина. — но Драко молчал, сжимая кулаки, и сдерживая всеобъятную ярость. Если бы сейчас Драко пальнул тёмным заклятием: оно бы стало сильнейшим. Гермиона даже не дрогнула, когда почувствовала кончик палочки у своей шеи. Ни сглотнула от страха. Ни моргнула. Абсолютно ничего не выдавало её страха. Но Малфой заметил. Лишь он заметил, как дрогнули её ресницы, будто подступали слёзы. И парень знал, она не заплачет. Не здесь. Не перед ними. Белокурый парень терял терпение, зверским взглядом обводя Пожирателей Смерти. Улыбка походила на волчий оскал, когда Драко сказал. — Убей её. Мне абсолютно всё равно. И вот теперь её глаза округлись, но молчала, тихо смирившись, зная, что он никогда не простит. Корбан не отрывая взгляда, всматривался в лицо Драко, ища слабости. В седой голове всплыло лишь одно имя. — Вы… — старик оглянулся на большую часть группы Пожирателей. — Найдите Нарциссу. Сзади послышался взрыв, когда группа вошла в Мэнор. Запахло гарью и жжёной плотью. — Сюрприз! — обезумевший Тео, появился громким хлопком на поле. Боль отдалась в груди, когда он взглянул на подругу, но тут же отвёл взгляд, сказав. — Поиграем? — Теодор выкинул руку вперёд, после крика Драко. — Депульсо! Старика снесло, задев Гермиону. — Прости, подруга. — Блейз, который только что появился на поле поднял Гермиону, пряча за спиной. В прыжке Гермиона перехватила палочку, кинутую Теодором. — Держи, Ведьма. Шатенка понеслась к Малфою, чтобы прикрыть: он боролся один. Было сложно уворачиваться от красных и зелёных лучей заклятий. Один из Пожирателей пустил в Малфоя заклинание. То самое чутьё проснулось после долгой спячки. — Протего! — щит окутал Драко, не дав его ранить. Тео одобрительно кивнул, когда Гермиона на бегу пнула его противника в колено, уклонившись от луча заклятья. — Малфой, я буду твоим палачом. — разнёсся крик Корбана. Грейнджер не поняла, как оказалась на другом конце двора Малфой-Мэнора, когда увидела, как Яксли подкрадывался к блондину сзади. — Драко, уходи! — крик оказался каким-то отчаянным, когда девушка бросилась к змею, запинаясь о мёртвые и раненые тела. — Нет, Драко, уходи! — но увидев оборот Малфоя на неё, влюблённый взгляд, и тихое. — Прощай, Ведьма. Зелёный луч смертоносного заклинания попал прямо в грудь Драко Малфоя. — Нет! — девушка не останавливаясь, побежала быстрее. Блейз перехватил шатенку за руку, прижимая спиной к своей к груди. — Гермиона, нет. Бездыханное ещё тёплое, бледное тело опустилось на землю. Он, даже умирал с превосходством, не падая камнем, а опускаясь, словно лёгкое перо. Последний блеск кристально-чистых радужек заставил Гермиону трепыхаться в руках Блейза, и безостановочно ругать Забини последними словами. — Отпусти меня, Забини. — Драко, даже успел восхититься перед смертью. Сколько остервенения, должно быть она и правда любит меня, но у злодеев не бывает счастливого финала. — Я не могу, Грейнджер. Я исполняю его последнюю просьбу. Берегу тебя. — шептал Блейз, с ужасом наблюдая, как каштановая прядь волос окрашивается в пепельный. Шатенка умирала на глазах. — Плевать я хотела, что ты обещал ему. Я уничтожу весь Уилтшир, если ты меня сейчас же не отпустишь, мерзавец. Ей больно. Блейз знал это и не обижался. Мулату тоже было больно, ведь это их с Тео друг только что погиб. Сколько было пройдено: он вместе с брюнетом и блондином забирался в теплицы тётушки Цисси. Вместе поступали в Хогвартс, и каждый год приезжали вместе, но этот год стал последним. Они втроём уже никогда и никуда не доберутся. Блейз спасал их с поля боя. Подшивал раны Драко, когда тот по неосторожности снова влетал в бой, прикрывая мать. И был рядом, когда Драко влюблялся в Грейнджер. Случись, что с Джини, он бы поступил так же, как сейчас поступала Гермиона, поэтому темные сильные руки разжались, словно выпуская птицу, Блейз толкнул Гермиону в спину, давая ей толчок к любимому. Она бежала, казалось, вечность. Бежала к бездыханному телу когда-то ненавистного человека, сейчас любимого. Чистота его глаз померкла. После того, как душа покинула тело родного человека. Она так его любила. И только сейчас эмоции накрыли, словно лавина. Её любовь настолько сильная, что может воскресить его. Настолько сильная, что хватило бы её на двоих. Блейз Забини, глядя на это, разрушался, ведь и вправду думает, что её змей покинул этот мир, лёжа на перепачканной кровью земле, устремляя безжизненный взгляд в небо. Такое же черное, как и его когда-то душа. Тёмный рыцарь погиб. Молчание, шок, и тихий шёпот над мёртвенно-бледным телом. — Я отомщу за тебя. Остервенение и чувство мести запылали в венах и глазах. Теперь Тео и Блейз, видя это, понимали, почему многие не хотели встречаться с Гермионой на поле боя. Карие глаза перебегали с одного лица на другое. Они искали только одного человека. Корбана Яксли, который должен был поплатиться за содеянное. Карие радужки остановились на старике, который расплылся в улыбке. Тео не заметно для всех наложил антиаппарационный щит, и когда Корбан хотел уйти — не смог. — Я убью тебя, чудовище. — шипела Грейнджер, заставив Пожирателей отступить. Тео и Блейз отвлекали, оставшихся людей Яксли, когда Гермиона, вскрикнула. — Экспилиармус! Девушка промазала, но не дала продыху гнусному ничтожеству, снова крича. — Депульсо! Яксли успевал только обороняться, медленно отходя, но и у него закончилось терпение. — Мерзкая грязнокровка. — зеленый луч выскользнул из палочки, после крика старика. — Круцио! Гермиона успела уклониться, снова нападая. — Петрификус Тоталус! Эмоции бурлили в крови. Другого выхода она не видела, не хотела видеть. Единственной расплатой за жизнь Драко была жизнь его убийцы.

***

Нарцисса должна была спать, но женщина не находила себе места, теряясь в пространстве. Руки дрожали, на душе скребли кошки. Бездумно мать начала строчить письмо в Министерство Магии. Почерк вышел кривоватым от дрожащих рук. Волнение переходило грань, но женщина вновь приказала себе: никакого страха, никакой дрожи, никаких слёз Гарри сидел в своём кабинете, когда в стекло стукнулся филин. Парень узнал бы его из тысячи: Филин Малфоя. Поттер забегал глазами по строкам. Мистер Поттер. Я премного благодарна вам за помощь, но я снова пишу к вам, чтобы предупредить. В Мэноре мой сын и ваша подруга — Мисс Грейнджер. Я чувствую, как хозяйка и мать, что в поместье что-то происходит. Я думаю, вы в курсе, кто этому мог поспособствовать. Пожиратели Смерти вернулись. Отправляйтесь в Мэнор, прошу вас. Я буду вслед за вами. Нарцисса Малфой. Следом поднялась шумиха. Авроры собирались, словно на войну. В Министерстве Магии давно говорили о непонятных источниках концентрации тёмной магии, но новый министр решил, что это последствия после войны. Волшебники стояли в отделе Мракоборцев, ожидая приказа от Избранного. — По возможности, берите их живыми, но если вы убьёте их, никто особо не расстроится. Отправляемся. — скомандовал Поттер, аппарируя к территории Мэнора. Парни почти справлялись, но Тео был ранен. Блейз держал оборону, не нападая. Парни тянули время, пока Гермиона боролась с убийцей любимого. — Авада Кедавра! — зеленый луч зародился на острие палочки, но не достиг своей цели. Громкий хлопок раздался по всей округе, отвлекая всех. Твердая рука с изящными пальцами держала руку Гермионы, направляя вверх, когда нежный голос раздался из-за спины. — Девочка моя, нет. — Нарцисса поспела вовремя и вместе с Аврорами. Заклинание, которое хотела использовать Грейнджер хлопнуло в антиаппарационный щит, который следом рассыпался. Девушка обернула голову через плечо, увидев Циссу, пыталась опустить палочку, но женщина держала, но как только пролились слёзы, шатенка выпустила палочку из ладони. Девушка упала, проливая серебряные слёзы. Брюнетка не понимала. Ещё не видела мёртвого сына. Тео обнял Нарциссу, словно мать. Блейз, подошедший со спины, положил руку на плечи любимой женщины, не давая обернуться. За её спиной в метрах ста лежало тело её сына, которого она растила, любила, берегла везде и всегда. Она не должна видеть его сейчас. Позже. Святой Салазар, дай передышку. Гарри и Рон во главе своих отделов задерживали Пожирателей. Забирали тела. Тео присел на колени рядом с подругой, зашептав, прижимая тело к груди. — Тише, малышка, всё обязательно будет хорошо, родная. Ты ещё ничего не поняла, но всё будет в порядке. Гриффиндорка не слышала его. В бреду, она видела, как Теодор нёс её через холл, а в центре гостиной стоял Драко, который выдал. — Тео, какого хера, ты разбил мамин любимый сервиз? Девушка успела улыбнуться этой реплике, отметив, что шутки блондина всё такие же гадкие, глупые, но всё же смешные. Гермиона, лёжа на чём-то тёмном и жёстком, слышала голоса. — Отойди, Поттер, ради Салазара. Иначе я за себя не ручаюсь. — рычал такой родной, и далёкий голос. — Кажется, только в моём бреду ты будешь рядом со мной. — шепнула Гермиона, открывая глаза. Диван, который ей послужил пристанищем на недолгий сон, был окружён слизеринцами. Рыжая копна волос бросилась в глаза, и мягкие женские руки помогли подняться. — Она наша подруга, Малфой. — рыкнул Уизли, рыпаясь к самому живому Драко. — Добрый вечер, милочка. — улыбнулась Нарцисса, тихо шепча следом. — Мы это слушаем на протяжении нескольких часов. Думаю, только ты с этим можешь разобраться. Джини тихо добавила. — Они не отходили от этого дивана ни на шаг. Драко поднялся из мёртвых, как только услышал голос Рона, а Блейз и Тео и не спали вовсе. — Драко. — голос шатенки хрипел, но блондин услышал его. Парень обернулся, а его место, с которого он сорвался, заняли Тео и Блейз. Теодор по старинке рычал на Гарри, а Забини пытался предотвратить драку. И пока что у мулата получалось. — Поттер, не стоит. — Нотт всё ещё раненный, опираясь на одну ногу, и прижимая левую руку к груди, встал на пути Гарри, который рвался к Гермионе. — Ты пойдёшь к ней только, если она даст добро. Блейз сдерживал брюнета за плечо. — Как? — Гермиона дрожала, и не верила собственным глазам, и рукам, которые держали Драко за пояс. — Нарцисса, у меня бред? — шатенка обернулась к Циссе, ища ответов. — Нет, родная. — мать медленно подошла, и сказала. — Ты видишь то, что должна видеть. Я тоже сначала не поверила, но это явь, милая. Гермиона не понимала ничего. Девушка просто обнимала того, кого так сильно самозабвенно любила. Кем дышала. Слёзы снова прокатились по щекам, которые Драко нежно стёр кончиками пальчиков, и дрожащим шёпотом произнёс. — Я здесь, Ведьма. Самый живой и самый здоровый. Мы, обязательно, всё тебе объясним, но сейчас не только я один хочу тебя видеть. Гермиона, прошу, избавь меня от этих идиотов. Грейнджер медленно вышла из-за крепких плечей друзей, держа Драко за руку. В голове стучало только одно. Не отпускать. Никогда и нигде. Держать его и тогда он её больше никогда не покинет. Рон и Гарри явно не ожидали её появления, хором гаркнув. — Гермиона. Девушка лишь подняла руку, попросив их замолчать. — Со мной всё в порядке. Спасибо, и мне больше нечего вам сказать. — Гермиона опёрлась на Тео, тот охнув от боли, всё же помогал подруге устоять на ногах. Ноги никак не хотели слушаться. — Гермиона, объяснись немедленно. — заорал Рон, уперев руки в бока, и краснея, словно томат. — Она ничего вам объяснять не обязана. — вставил Драко, указывая на выход, но никто уходить не собирался. — Гермиона, пойдём с нами. Мы же друзья. — не сдавался Гарри, смотря на бывшую подругу с мольбой. Малфой взорвался. Ему так это надоело. Не уже ли не ясно, что она не хочет с ними ничего общего. — Друзья?! — Драко хохотнул. Некрасиво. Неестественно. — В курсе ли ты, Поттер. — белокурый парень прожигал в нём дыру. — Её настоящими друзьями стали слизеринцы, потому что только мы предложили ей защиту от кошмаров, которые ей снились каждую чёртову ночь. Слизеринцы предложили ей помощь, когда она потеряла всё. — Драко метнул гневный взгляд на Рона. — А не ты ли, рыжий, обвинял Гермиону в том, что она не успела к родителям. — он не спрашивал, уточнял. — Вы, два ублюдка, поругались в той палатке, как две сучки, потому что не могли решить, кто её будет прикрывать. В курсе ли, вы, друзья, что её любимые цветы фиолетовые, голубые пионы. Вы ли её защитили от нападок в школе за то, что она водит дружбу со слизеринцами. Нет, идиоты, это сделал Блейз. Я погиб на её глазах, но почему-то первым кто к ней бросился, был Тео. Почему-то Джини учила её новой жизни после потерь. Почему-то я спасал её от панических атак. Почему-то она пожертвовала всем, спасая мою мать, когда вы два ублюдских аврора отмалчивались в своих каморках, пока она не напомнила вам уродам, что у вас есть языки. Я не хочу видеть вас. Она не хочет вас видеть. — Не тебе нас судить, и ни одному из вас. — взревел Рон, сжима кулаки и наступая на Драко. — Достаточно! — крикнула Гермиона, и по гостиной отозвалось эхо. Молчание было громче всех слов. — Я прошу вас покинуть мой дом. Гермиона была настроена серьёзно, и это понимал каждый. Цисси улыбнулась на её заявление, ведь теперь её семья на самом деле станет счастливой. Сын полюбил её. Она полюбила её. И была уверена, что она их тоже любит. Тео подмигнул подруге, а Блейз улыбнулся Гермионе, чмокая Джини в висок. — Убери руки от моей сестры, Забини. — рыкнул снова Рон, теперь уже наступая Блейза. Драко сжал кулаки, когда услышал любимых женщин. — Не стоит, Драко. Они так сплочённо просили его о спокойствии. Было сложно справляться с гневом, поэтому Драко лишь встал на пути рыжего, сказав. — Не стоит распускать здесь руки, Уизли. — а Блейз следом добавил. — Забыл выслать вам приглашения, ведь скоро Джини сменит фамилию. — рыжая девушка моргнула, не понимая, и Блейз продолжил. — Думаю, звучит идеально Миссис Джиневра Забини. — Я запрещаю тебе. — Рон пылал в ярости, пока Гермиона не встряла. — Это не в твоих правах. Пора заканчивать этот цирк. Прощайте, Мистер Поттер. Прощайте, Мистер Уизли. — стальным голосом снова произнесла Гермиона, указывая на выход. Двум бывшим друзьям ничего не оставалось, поэтому они покидали Мэнор. За спинами парней захлопывались массивные двери Мэнора, как бы говоря, что он их больше не примет. На небольшой опушке у больших винтовых дверей встретил незваных гостей Кикимер, и Рон скривился говоря. — Ты —то что здесь делаешь, мерзавец. Эльф мерзко улыбнулся, складывая маленькие морщинистые руки в замок и произнёс. — Сюда меня пригласила одна из хозяек. Вы оскорбили будущую Миссис Малфой, поэтому Кикимер надеется: никогда вас больше здесь не видеть. Массивные двери хлопнули за спинами гриффиндорцев, отрезая их от подруги навсегда.

***

Гермиона осела на диван с помощью Тео, который продолжал о ней заботиться. Парень был настоящим другом, который никогда не бросит. Всегда пожалеет и выслушает, поднимет дух, отрастит крылья, рассмешит. Будет здесь, с тобой всегда и везде. — Аккуратнее, детка. — прошептал Теодор, поглаживая руку подруги. Малфой говорил с матерью, та кивнула, улыбаясь шатенке, и пошла наверх, зазывая с собой эльфов. — Как ты себя чувствуешь, малышка? — спросил Драко, присаживаясь на коленях, между её ног. — Я не понимаю, Драко. Ничего не понимаю. Мне страшно. Я не знаю, сделала ли я всё верно. — протараторила шатенка, роняя голову на плечо блондина, и заливаясь слезами. Хрупкие плечи затряслись мелкой дрожью. Волосы упали на лицо Грейнджер, а седая прядь волос попала в поле зрения Малфоя. — Что это? — Драко оглядел друзей не понятливыми глазами. Шок отразился в серых глазах, а Блейз заговорил вполголоса. — Это произошло на моих глазах. Ты упал замертво. Она ж ничего не знала, и подумала, что ты погиб. Прядь каштановых волос начала окрашиваться в белесый. Это, честно сказать, было жутко. Всё то время, она держалась только на состоянии шока и адреналина. — Это можно исправить? — Драко глянул на Джини, но та покачала головой, и добавила. — Если только окрасить волосы. — Нет, это нам не походит. Пусть будет нам напоминанием. — проговорил Малфой, продолжая гладить Гермиону по плечам. — Родная, я здесь. Никогда. Я клянусь тебе, ты больше никогда не потеряешь меня. Это было спланировано заранее. Ты успела нас предупредить. Мы успели спланировать всё за сутки, и этот медальон сделан гоблинами и заклят русалками. Он всего раз спасает от тёмного заклятия. — блондин поднял каштановую голову, чтобы девушка посмотрела на него. — Идём, малышка. — Драко взял, ревущую Гермиону на руки. — Нам всем нужно отдохнуть. Страх. Страх заполнял всё нутро Гермионы, когда она увидела его тело, а сейчас…сейчас он с ней рядом. Потерять его, то же самое, что потерять жизнь. Она смирилась и научилась жить заново без родителей, но если бы она потеряла Драко никогда бы жить, заново не научилась. Без него было страшно, холодно, одиноко. Пусть на небольшой час она потеряла его, но никогда не забудет этого. И сейчас девушка не знала от чего плакала, то ли от того, что ей было так страшно, то ли от счастья, ведь он рядом. Это была настоящая истерика, и успокоилась девушка лишь тогда, когда парень положил её в ванную. Драко медленно опустил девушку в воду, шепча что-то успокаивающее. — Тише, милая. Прости за всё, что тебе пришлось пережить сегодня и много лет назад, но… но я рядом. Я здесь. С тобой. Не плачь. Прошу тебя, не плачь. Мне и так хочется самому себе дать затрещину за такие игры. Я не могу видеть, как ты плачешь. Малфой аккуратно оттёр каждый грязный промежуток её тела. Залечил каждую ссадину. Каждый синяк был обработан и смазан лечебным зельем. Гермиона уснула на его руках, и стоило блондину расслабиться, как девушка закричала во сне. Её крик заставил ворваться в его комнату всех. Тео первым ввалился в комнату, прижимая к голове тряпку с антисептиком, с голым торсом. Друг стоял и осматривал комнату на предметы опасности. Следом пришли Блейз и Джини с таким же серьёзным лицом. Друзья, только проснувшиеся, уже были готовы к защите Грейнджер. О ней заботился каждый в этом доме. Мать, их друзья, и даже эльфам она успела понравиться. — С Мисс Гермионой всё в порядке? — залепетала Тинки, прижимая уши к голове. Драко опустился перед эльфом на корточки, и проговорил. — Да, с ней всё хорошо, но принеси, пожалуйста, зелья Сна Без Сновидений. Оно ей поможет. — Тинки кинула и испарилась. — Дурной сон? — Нарцисса опустилась на кровать рядом с Гермионой, та слабо кивнула, и Цисса, убрав волосы с лица Грейнджер, улыбнулась и спросила. — Хочешь я расскажу тебе сказку про Великого Дракона? — Хочу. — тихо произнесла шатенка, беря Драко за руку. Друзья выдохнув, отправились по комнатам. Цисса мелодичным голосом начала рассказ, и как только Миона засопела, влила ей в горло зелье, оставляя Драко и Грейнджер одних. Они оба никогда так крепко не спали. Шатенке не снились сны, так же как и Драко, но даже во сне она сжимала его руку, боясь, что он уйдёт.