После инцидента

На следующий день Тони, встретившись с Вероникой и Лёней, с блеском в глазах принялся рассказывать, как он виртуозно обыграл тех ребят. Он живописал историю в красках, то и дело вставляя паузы для драматического эффекта. В его повествовании обычная стычка превратилась почти в эпическое противостояние, где он предстал настоящим стратегом и мастером словесной дуэли. После той истории Тони эти, с позволения сказать, отморозки, начали его сторониться. А причиной был холодный, металлический аргумент, который он, как ходили упорные слухи, имел при себе. Именно тогда Тони и заслужил то самое, горькое и выстраданное, уважение, установив новые правила игры. Но в конце концов, как ни странно, Гроза свернул с этой кривой дорожки. Видимо, в нём проснулся дремавший инстинкт самосохранения. Он стал тем, кого с лёгким недоумением называли «нормальным парнем». В опустевшей после его ухода нише власти тут же объявились новые претенденты — девушка по имени Даша, острая на язык, и парень по имени Павел, чья тихая уверенность действовала сильнее любой грубой силы. Однако новым лидерам вскоре стало не до вчерашнего бунтаря. Пыль былых разборок осела, и они с головой погрузились в текущие дела и амбиции. Однажды после уроков к Тони приплелся Лёня, красноречиво украшенный свежим фингалом. Тони, не задавая вопросов, нырнул в морозилку и сунул ему в руки что-то холодное — на отёк. Этим «чем-нибудь» оказалась полукилограммовая пачка пельменей. — Ну и кто это тебя так разукрасил? — спокойно спросил Тони. — Да одна из этих новых, Даша, — пробурчал Лёня. — Пока двое её обезьян меня держали, она отчехвостила по полной. Тони услышал это, и в его глазах медленно погасла привычная лень. — Не парься, — тихо сказал он. — Разберёмся. Лично этой стерве битой морду сделаю. Помолчав, перевёл тему: — Слушай, пельмени-то будешь? — Да, давай. Тони поставил воду на плиту. Когда она забурлила, они молча сварили и съели пельмени. — Слушай, Тони, — осторожно начал Лёня, отодвигая тарелку. — К тебе у меня один вопрос есть. — Валяй. — Слушай, а ты давно в Веронику по уши? Тони посмотрел на него так, словно тот предложил лететь на Марс на самокате. — Да ладно тебе! — фыркнул Лёня. — Я всё видел. Ведь именно в тот вечер, когда у тебя были посиделки по поводу дня рождения, всё и обнажилось. В той атмосфере всеобщего разоружения нельзя было не заметить, как ты на неё смотришь. Или эти… следы-напоминания у неё на шее? Так что не прикидывайся шлангом. И Лёня наклонился к нему, но в его голосе не было ни привычного подкола — только товарищеская серьёзность. — Слушай, если она тебе правда запала в душу, не мудри. Своди в парк, а потом завалитесь в какую-нибудь уютную кафешку — как обычные люди. Он помолчал и добавил шёпотом: — А если слова в горле вязнут... Возьми и просто позвони. Набери номер, побарабань пальцами по столу и скажи: «Вероник, давай прогуляемся, что ли...» — Способ только один: не попробуешь — не узнаешь, — подытожил Лёня, ставя на стол пустую кружку. — Кстати, зря ты думаешь, что это в одну сторону. Девушка, которой ты безразличен, ни за что не стала бы спать в обнимку на одном диване. Она, возможно, сама ждёт твоего звонка. И этот последний довод стал той самой соломинкой, что перевесила все сомнения. На следующее утро Тони твёрдо решил сделать то, о чём ему дружески намекал Лёня.