Приманка

На следующий день родители вызвали Веронику на разговор, но, к её удивлению, причина была вовсе не в Тони и его репутации. Их волновало её позднее возвращение. Наказание, однако, оказалось неожиданным и двусмысленным: они решили устроить на её день рождения семейный ужин с родственниками. От неё требовалось не просто присутствовать, но и привести своего «загадочного» парня. Для Вероники это звучало не как наказание, а как ловушка, замаскированная под заботу. А в тот самый выходной Тони, как и обещал, посвятил день Лёне. Они сходили в тир, где соревновались в меткости под металлический звон мишеней, потом долго бродили по городу без цели. И уже к вечеру, когда солнце клонилось к закату, родилась идея, от которой загорелись глаза: а не махнуть ли на заброшенный завод на окраине? Дух авантюризма витал в воздухе. Тони и Лёня подошли к снаряжению с серьёзностью опытных сталкеров. Они взяли фонари на динамо-машине, чтобы не зависеть от батареек, и обулись в тяжёлые ботинки с непробиваемой подошвой. Но самые важные меры предосторожности лежали в рюкзаке Тони. На крайний случай он прихватил огнестрел: надёжный пистолет и проверенный «Калашников», три снаряжённых рожка к автомату и пять обойм к пистолету. Комплект дополняли боевой нож и глушители на оба ствола. С таким арсеналом они и двинулись в сторону мрачного силуэта заброшки. Они добрались до места, и заброшка предстала перед ними не просто руинами, а молчаливым лабиринтом из бетона и тени. Начав осторожный обход, Лёня не выдержал и тихо спросил, кивнув на тяжёлый рюкзак Тони: — Слушай, а зачем такой арсенал? Максимум, бродяги какие-нибудь. Тони на мгновение остановился, и его взгляд стал жёстким, будто вспоминая что-то. — Бродяги — цветочки, Лёнь. Это место — перекрёсток. Тут и бандиты нелегальные схроны делают, и сектанты свои обряды проводят, а то и просто ублюдки, которым негде хулиганить. Они редко светятся, но после себя могут оставить не только мусор. Смотри под ноги — там могут быть и ловушки, и «следы» их деятельности. И главное правило: ничего не трогай. Ни еды, ни вещей, ни, тем более, каких-то символов или записок. Здесь каждая находка может быть приманкой или меткой. Тони, не прикасаясь, отшвырнул болтом пачку денег. Ничего не произошло. Они были в перчатках, и следующей проверкой стал ультрафиолетовый фонарь — купюры светились ровно, без посторонних меток. Чистые, не заминированные, не помеченные. «Можно брать», — кивнул он Лёне. Следующим «трофеем» оказалась плитка шоколада. Едва Тони направил на неё луч фонаря, как раздался глухой хлопок — обертка взорвалась, разбросав вокруг коричневую крошку с запахом горького миндаля. К счастью, ребята соблюдали дистанцию. Шум, однако, не остался незамеченным. Из соседнего пролёта вышли несколько подозрительных типов. Тони мгновенно узнал их — это были те самые ребята, с которыми он когда-то грабил конвой. Узнали и они. Увидев знакомое лицо, незнакомцы убрали стволы, но напряжение в воздухе не исчезло. — Каким ветром тебя занесло? — хрипло спросил самый крупный из них. — С другом стены фоткаем, для арта, — бойко, не моргнув глазом, соврал Тони. — Да и по мелочи лутаем, если что ценное валяется. — Будь осторожнее, — бросил другой, сухо. — Тут не только стены красивые. Знаем про взрывчатку в приманках. — Вам того же, — парировал Тони, не опуская взгляда. — Берегите себя. Неловкое перемирие было заключено. Чужаки растворились в темноте так же тихо, как и появились. Тони с Лёней, больше не задерживаясь, быстро собрали разбросанные по углам «трофеи» — от пачки денег и дорогих швейцарских часов до забытого кем-то пистолета и жутковатых ритуальных безделушек, явно принадлежавших сектантам. После этого они без лишних слов покинули заброшку, унося с собой не только добычу, но и тяжёлый осадок от встречи.