Новая жизнь

Ноябрь незаметно перетёк в декабрь. Город утонул в снегу, морозы стали крепче, а дни — короче. Но для троицы время словно остановилось: школа, тренировки, короткие передышки дома — и снова по кругу. Заброшенный спортзал на окраине стал их вторым домом. Тони притащил туда старую печку-буржуйку, Лёня раздобыл дров, и теперь даже в самые холодные вечера там можно было заниматься в тепле. Пахло потом, железом и немного дымом — но это был их запах, запах силы и упорства. Вероника тренировалась как одержимая. Она приходила в спортзал каждый день, даже когда мышцы ныли так, что трудно было поднять руку. Она падала, вставала, снова падала и снова вставала. Лёня сначала подшучивал над её упорством, но уже через пару недель перестал — слишком впечатляющим был прогресс. — Смотри, — говорил он Тони, наблюдая, как Вероника отрабатывает удары по груше. — Она же реально зверь. Ещё месяц — и меня сделает. — Не месяц, — усмехался Тони. — Раньше. И он оказался прав. --- Но тренировки не ограничивались одной борьбой. Тони с самого начала объяснил: чтобы побеждать, недостаточно просто знать приёмы. Нужна прочность тела, чтобы держать удары. И сила, чтобы бить так, чтобы враг не вставал. — Смотри, — говорил он, показывая Веронике упражнения. — Это не для массы. Это для выносливости и силы удара. Мышцы будут расти, но не как у качков, а сухие, жилистые. Такие, которые работают, а не просто красиво выглядят. Вероника старательно выполняла всё: отжимания, приседания, работу с резиной, упражнения на пресс. Лёня иногда подключался, подначивая её: — Давай, Вероника, ещё пять! Ты же хочешь меня победить? А для этого надо быть сильнее! — Я и так тебя победю, — пыхтела она, но продолжала. Проходили недели, и Вероника начала замечать изменения. Не только в том, как легко она стала двигаться и как быстро восстанавливалась после нагрузок. Но и в себе самой. Однажды утром, стоя перед зеркалом в ванной, она вдруг замерла. Тело изменилось. Исчезла прежняя мягкость, появились чёткие линии. Мышцы на руках стали рельефнее, но без излишней массивности. Кожа подтянулась, стала более упругой и гладкой. А главное — в глазах появилось что-то новое. Твёрдость. Уверенность. Она уже не была тем хрупким цветком, который мог сломаться от первого же удара судьбы. — Ого, — прошептала она, разглядывая себя. — Неплохо. В спортзале она подошла к Тони и, когда он отвернулся, легонько ткнула его кулаком в плечо. Не больно, но ощутимо. Тони обернулся, удивлённо приподняв бровь: — Тренируешь силу удара? — Ага, — улыбнулась она. — Как тебе? — Неплохо, — оценил он, потирая плечо. — Ещё пара месяцев — и будешь вырубать Лёню с одного удара. — Слышу! — донёсся голос Лёни из другого конца зала. — И не надейтесь! Вероника рассмеялась и вдруг, неожиданно для самой себя, шагнула вперёд и поцеловала Тони. — Это за что? — спросил он, когда она отстранилась. — За то, что ты есть, — ответила она. — И за то, что сделал меня сильной. — Ты сама себя сделала, — поправил Тони. — Я только показал дорогу. — Всё равно, — прошептала она. — Спасибо. --- К началу декабря Вероника уже уверенно держала стойку, быстро перемещалась и могла поставить блок почти на любой удар. Лёня, который взял на себя роль спарринг-партнёра, сначала работал с ней в полсилы, но вскоре понял — расслабляться нельзя. — Давай, — подначивал он, кружа вокруг неё. — Покажи, чему научилась. Вероника сосредоточенно следила за его плечами, как учил Тони. Лёня сделал ложный замах, но она не повелась. Тогда он пошёл в атаку всерьёз — быстрый джеб, потом кросс, потом попытка зайти сбоку. Вероника ушла, блокировала, контратаковала. Лёня пропустил удар в корпус и охнул. — Ничего себе! — выдохнул он, отступая. — Ты чё, серьёзно? — Расслабился? — усмехнулась Вероника, не сбавляя темпа. Они схлестнулись снова. Лёня уже не шутил — работал в полную силу. Но Вероника держалась. Она пропустила пару ударов, но и сама доставала его раз за разом. А под конец, когда Лёня на мгновение открылся, провела идеальную подсечку. Лёня грохнулся на мат, как мешок с картошкой. В спортзале повисла тишина. Потом раздался оглушительный свист Тони. — Йес! — заорал он, вскакивая со скамейки. — Вероника, ты это видела? Ты его сделала! Лёня лежал на мате, глядя в потолок, и пытался осознать произошедшее. — Меня... сделала девушка, — прошептал он трагическим шёпотом. — Позор на мою седую голову. — У тебя нет седых волос, — заметила Вероника, протягивая ему руку, чтобы помочь встать. — Будут, — буркнул Лёня, принимая помощь. — От такого позора появятся. Он встал, отряхнулся и вдруг расплылся в довольной улыбке. — А вообще — молодчина, Вероника! — он хлопнул её по плечу. — Я реально не ожидал. Ты крута! Вероника покраснела от похвалы и посмотрела на Тони. Тот подошёл, обнял её и поцеловал в макушку. — Я горжусь тобой, — тихо сказал он. — Ты проделала огромный путь. — До тебя мне ещё далеко, — вздохнула она. — Далеко, — согласился Тони. — Но ты на верном пути. И ты уже победила Лёню. А это, знаешь ли, достижение. — Эй! — возмутился Лёня. — Я между прочим, слышу! — И правильно, — усмехнулся Тони. — Чтоб знал, что с девушками надо серьёзно. Лёня закатил глаза, но улыбался. — Ладно, — сказал он. — Но я ещё возьму реванш. Завтра. — Посмотрим, — улыбнулась Вероника. --- Родительский шок Вероника возвращалась домой после очередной тренировки. За плечом — спортивная сумка, волосы собраны в небрежный хвост, на щеках румянец от мороза и усталости. Она толкнула дверь, скинула кроссовки и прошла на кухню, где родители уже накрывали ужин. Анна подняла глаза и замерла с половником в руке. — Вероника? — голос её дрогнул. — А? — дочь обернулась, не понимая, в чём дело. Борис, сидевший за столом с газетой, медленно опустил её и уставился на Веронику так, будто видел её впервые. — Вероника... — повторил он. — Это... ты? — А кто ещё? — удивилась она. — Вы чего? Анна подошла ближе, обошла дочь кругом, разглядывая её со всех сторон. Вероника стояла, чувствуя себя экспонатом в музее. — Детка, — выдохнула Анна. — Ты как... как изменилась! — В смысле? — Вероника посмотрела на себя. Джинсы, свитер, обычная одежда. Что тут такого? — Ты похудела? — спросил Борис. — Или... подкачалась? — Я же тренируюсь, — пожала плечами Вероника. — Вы знаете. — Знаем, — медленно проговорила Анна. — Но не думали, что... так. Она осторожно коснулась плеча дочери и ахнула: — Боже, какие мышцы! Ты как каменная! Вероника усмехнулась и, повинуясь внезапному порыву, согнула руку в локте, демонстрируя бицепс. — Нравится? Анна и Борис уставились на её руку с таким выражением, будто у неё там выросла третья голова. — Это... это же... — заикнулся Борис. — Ты за месяц таких успехов добилась? — Ага, — довольно кивнула Вероника. — Тони говорит, что у меня талант. И упорство. — Тони говорит, — эхом повторила Анна. — А ты вообще себя в зеркало видела? Вероника хотела ответить, но в этот момент из коридора донёсся голос Лёни — он зашёл за забытой битой. Увидев картину маслом, замер. — О, — сказал он. — Родители уже в курсе? — В курсе чего? — настороженно спросил Борис. — Ну... что их дочь теперь может любого обидчика в бараний рог скрутить, — ляпнул Лёня и тут же пожалел. Тишина в кухне стала такой густой, что её можно было резать ножом. — Скрутить? — переспросила Анна. — В бараний рог? — Лёня! — зашипела Вероника. — А что? — попытался оправдаться тот. — Это же правда! Ты вон Лёню победила... — КОГО?! — хором воскликнули Анна и Борис. Лёня понял, что сказал лишнего, и попытался ретироваться: — Я, пожалуй, пойду... Биту забыл... Да она не нужна... В общем, пока! Дверь хлопнула, и Лёня исчез, оставив Веронику один на один с родителями. Анна медленно опустилась на стул, не сводя с дочери глаз. — Вероника, — голос её звучал пугающе спокойно. — Ты хочешь сказать, что ты... дерешься? — Защищаюсь, — поправила Вероника. — Тони учит меня самообороне. Чтобы я могла постоять за себя. — И ты уже... побеждаешь? — Лёню — да, — призналась Вероника. — Тони пока слишком силён. Но я работаю над этим. Борис, который всё это время сидел с открытым ртом, наконец обрёл дар речи: — Дочь, ты... ты же у нас всегда была такой... хрупкой. Цветочком. — Цветочек завял, — усмехнулась Вероника. — Теперь я кактус. С колючками. Анна вдруг рассмеялась. Сначала тихо, потом всё громче. — Ох, Вероника... — вытирала она слёзы. — Ты нас с отцом просто убиваешь наповал. Сначала эти тренировки допоздна, потом ночёвки, теперь вот — победы над Лёней... — Мам, ты не сердишься? — Сержусь? — Анна подошла и обняла дочь. — Детка, я горжусь тобой. Да, я волнуюсь, да, мне страшно. Но то, что ты стала сильной — это хорошо. Это правильно. Борис тоже встал, подошёл и положил руки на плечи обеим: — Только, Вероника... пожалуйста, будь осторожна. Мы тебя очень любим. — Буду, — пообещала Вероника. — Обещаю. Она посмотрела на себя в зеркало, висевшее в прихожей. Отражение улыбнулось ей — уверенное, сильное, живые. Хрупкий цветок действительно завял. Но на его месте вырос не кактус. Вырос боец. --- Новый год в квартире Тони Тони открыл дверь своим ключом и пропустил гостей вперёд. Анна, Борис, Вероника и Лёня зашли в просторную прихожую и остановились, оглядываясь. — Ничего себе, — присвистнул Лёня. — Тони, а у тебя тут пафосно. Прям как в музее. Квартира Тони — трёхкомнатная сталинка в престижном районе — действительно впечатляла. Высокие потолки с лепниной, дубовый паркет, огромные окна, из которых открывался вид на заснеженный город. Мебель хоть и старая, но добротная, ещё с советских времён. — Родительская, — коротко пояснил Тони. — Располагайтесь. Анна прошла в гостиную и ахнула: — Тони, здесь же ёлки нет! Как же Новый год без ёлки? Тони замер. Он как-то не подумал об этом. В его жизни последние годы было не до праздников. — Я... не успел, — признался он. — Ну ничего, — бодро сказал Борис. — Мы это исправим. Лёня, за мной! Через полчаса они вернулись с огромной пушистой ёлкой, которую чудом втиснули в лифт. Лёня пыхтел, тащил её чуть ли на плече, и в итоге они всей гурьбой водрузили дерево в углу гостиной. — Теперь наряжать! — скомандовала Анна. Игрушек у Тони, конечно, не было. Но Вероника заранее привезла коробку с ёлочными украшениями из дома — старые, ещё советские шары, гирлянду и звезду на макушку. Они наряжали ёлку всей компанией. Анна руководила процессом, Борис подавал игрушки, Лёня, конечно же, умудрился разбить один шар, но никто не ругался — на счастье. Тони и Вероника вешали гирлянду, то и дело касаясь друг друга руками и улыбаясь. — Смотрите, — сказал Лёня, когда ёлка засияла огнями. — Красота! Прям как в старые добрые времена. — В новые добрые времена, — поправила Анна. — Которые только начинаются. На кухне уже всё было готово. Анна привезла с собой целый пакет продуктов — умудрилась достать даже дефицитную колбасу и баночку икры. Борис нарезал салаты, Лёня ответственно открывал банки с соленьями (и одну всё-таки уронил, но, к счастью, не разбил). — За стол! — объявила Анна, когда часы приблизились к двенадцати. Они уселись за большой дубовый стол, который Тони в спешке накрыл скатертью. Вероника сидела рядом с Тони, Лёня устроился напротив, Анна и Борис — во главе стола. — Как в настоящей семье, — вдруг сказал Тони, глядя на всех. Анна улыбнулась и потрепала его по голове: — Так и есть, Тони. Так и есть. Часы пробили двенадцать. Где-то за окном взрывались петарды, соседи кричали «ура», а здесь, в этой квартире, было тепло и уютно. — С Новым годом! — крикнули все хором. Тони обнял Веронику и поцеловал. Лёня, как всегда, попытался обнять всех сразу и чуть не свалился со стула. — Тихо, — засмеялась Анна. — Сейчас подарки! И началось то, что Лёня потом назвал «феерией щедрости». Анна и Борис подарили Тони тёплый свитер ручной вязки («чтоб не мёрз, когда по своим делам бегаешь») и набор хорошего чая. Лёня вручил ему огромную коробку конфет («для поднятия настроения») и, конечно, очередной нож («ну а что, лишним не будет»). Вероника подарила Тони то, что приготовила заранее — браслет с гравировкой «Призрак. Всегда рядом». — Это чтобы ты знал, — тихо сказала она, — что я всегда с тобой. Даже когда тебя нет рядом. Тони надел браслет и поцеловал её руку. — Спасибо, ангелочек. Теперь настала его очередь. Он вышел в спальню и вернулся с охапкой подарков. — Это вам, — сказал он, протягивая Анне большую коробку. — Кофе. Настоящий, не палёный. И скажу по секрету — теперь у вас будет свой постоянный поставщик. Анна ахнула и прижала коробку к груди: — Тони, это же... где ты взял? — Есть знакомые, — загадочно улыбнулся он. Борису досталась книга — редкое издание, которое он давно искал. — Откуда? — только и смог вымолвить он. — У букиниста одного спросил, — пожал плечами Тони. — Он мне должен был. Лёня получил новенькие наушники («чтоб музыку слушал и нас не доставал») и, главное, — ключи. — Это от чего? — не понял Лёня. — От гаража, — ответил Тони. — Я знаю, что ты давно мечтал о своём месте для машины. Вот, теперь есть. И «Волга» твоя под крышей будет. Лёня смотрел на ключи с таким выражением, будто ему подарили луну. — Тони... — выдохнул он. — Я... я даже не знаю... — Не надо знать, — обнял его Тони. — Просто пользуйся. И наконец, Вероника. Тони протянул ей маленькую коробочку, обтянутую бархатом. — Это самое главное, — сказал он. Вероника открыла коробочку и ахнула. Внутри лежало тоненькое серебряное колечко с маленьким сапфиром — её любимым камнем. — Тони... — прошептала она. — Оно прекрасно. — Примерь, — попросил он. Она надела колечко на палец. Оно подошло идеально. — Я люблю тебя, — сказала Вероника. — И я тебя, — ответил Тони. — Ой, всё, — закатил глаза Лёня. — Сейчас опять нежности. Давайте лучше торт жрать, пока он не растаял. — Торт? — оживилась Анна. — Какой торт? Тони вышел на кухню и вернулся с огромным тортом, украшенным кремовыми розами. — Знакомый кондитер, — пояснил он. — Должник. Лёня уже подползал к торту с салфеткой в руке. — Тони, я тебя люблю, — заявил он. — Ты лучший. — Знаю, — усмехнулся Тони. --- Неожиданный гость И в этот момент в дверь позвонили. Все замерли. Обменялись взглядами. Кто мог прийти в такое время? Новогодняя ночь, метель за окном, все нормальные люди сидят дома. — Я открою, — сказал Тони, поднимаясь. Он подошёл к двери, глянул в глазок и замер. Потом медленно, с лёгкой улыбкой, открыл дверь. На пороге стояла Тамара. В собольей шубе, с высокой причёской и с таким видом, будто она только что с приёма у английской королевы, а не из заснеженного Ленинграда. В одной руке она держала огромную коробку конфет, в другой — бутылку шампанского. — Здравствуй, Тони, — сказала она, окидывая его взглядом. — С Новым годом. Пустишь погреться? — Тамара? — из-за спины Тони выглянул Лёня и чуть не выронил вторую вилку. — Мама?! — А ты кого ждал? — усмехнулась Тамара, заходя в прихожую. — Деда Мороза? Он, между прочим, подарки только детям носит. А ты у меня уже большой. Анна и Борис вышли в прихожую, с интересом разглядывая неожиданную гостью. — Знакомьтесь, — сказал Тони. — Это Тамара. Лёнина мама. — Очень приятно, — Анна протянула руку. — Анна. А это мой муж, Борис. — Наслышана, — Тамара пожала руку обоим. — Лёня много о вас рассказывал. Вернее, он много рассказывал о вашей дочери и о том, как она его на тренировках лупит. Вероника, вышедшая следом, покраснела. — Я не со зла, — сказала она. — А я и не против, — улыбнулась Тамара. — Пусть знает, что девушки тоже могут быть сильными. Она скинула шубу, оставшись в элегантном платье, и прошла в гостиную. Оглядела ёлку, стол, уютный беспорядок и довольно кивнула: — Хорошо у вас. По-настоящему. По-семейному. — Присоединяйтесь! — пригласила Анна. — Мы как раз за стол садились. — С удовольствием, — кивнула Тамара. — Но сначала — подарки. Она поставила на стол коробку конфет и шампанское, а потом повернулась к Тони с загадочным выражением лица. — Тони, я к тебе не просто так. У меня для тебя подарок. И не только для тебя. Она вышла в прихожую и вернулась с большой сумкой, которую до этого оставила у двери. Поставила на пол и начала доставать свёртки. — Это тебе, — протянула она Тони первую коробку. Тони развернул и замер. В коробке лежали наручные часы. Солидные, тяжёлые, с матовым циферблатом и кожаным ремешком. Даже не будучи знатоком, можно было понять, что стоят они бешеных денег. — Тамара... — выдохнул он. — Зачем? Это же слишком... — Не слишком, — перебила она. — Ты моего сына спас. Не один раз. И себя не пожалеешь, если надо. Такие люди, как ты, должны носить хорошие вещи. Тони посмотрел на часы, потом на Тамару. В её глазах не было ни капли пафоса — только искренняя благодарность и уважение. — Спасибо, — сказал он. — Я буду носить. — Носи, — кивнула она. — Но это ещё не всё. Она вытащила следующий свёрток, побольше. — Это тоже тебе. Три штуки. С патронами. Тони открыл свёрток, и даже у него, привыкшего ко многому, глаза расширились. Внутри лежали три единицы оружия. Аккуратно уложенные, смазанные, готовые к работе. — P226 SAS, — прокомментировала Тамара, указывая на первый пистолет. — Немцы. Качественный, надёжный. С глушителем идёт. Она перевела палец на второй: — Ruger SP101. Ты такой уже брал, но этот — новая модель. Улучшенная. Для Вероники, я думаю. И на третий: — А это — «Винторез». Специально для тебя. Бесшумный, бронебойный. Для особых случаев. В комнате повисла тишина. Даже Лёня забыл про вилку. — Мама, — выдохнул он. — Ты где это взяла? — Не твоего ума дело, — отрезала Тамара. — Главное, что качественное и надёжное. Тони смотрел на винтовку дольше, чем на остальные. Взял в руки, покрутил, прислушиваясь к своим ощущениям. Лёгкая, удобная, с характерным глушителем, который был неотъемлемой частью конструкции. — Тамара, — тихо сказал он. — Вы понимаете, что это «Винторез»? Он на вооружении только у спецподразделений КГБ. Такое просто так не продают. Тамара усмехнулась: — Тони, дорогой, я вообще-то не просто так оружием торгую. У меня есть друзья в самых разных местах. И некоторые из них считают, что такой человек, как ты, должен иметь такое оружие. На всякий случай. — На какой такой случай? — На тот, о котором лучше не знать, — загадочно ответила Тамара. — Но если что — ты будешь готов. Тони помолчал, обдумывая её слова. Потом кивнул: — Спасибо. Правда, спасибо. — Давайте за стол! — скомандовала Анна, чувствуя, что разговор начинает уходить в опасную сторону. — А то всё остынет. Тамара, садитесь рядом со мной. Тамара с удовольствием приняла приглашение, и через минуту компания уже сидела за столом, чокалась и поздравляла друг друга. — С Новым годом! — крикнули все хором. — С новым счастьем! — добавила Тамара и хитро посмотрела на Тони. — И с новыми возможностями. Тони улыбнулся и поднял бокал. — За семью, — сказал он. — За настоящую семью. — За семью! — поддержали все. За окном кружил снег, в квартире было тепло и уютно, и даже «Винторез» в углу казался просто ещё одним подарком среди множества других. Потому что главное — не что у тебя в руках. Главное — кто рядом. А рядом были самые близкие люди. И это был лучший подарок. --- Ночлег Новогодняя ночь перевалила за половину. Торт был доеден, шампанское выпито, а Лёня, кажется, начал клевать носом прямо за столом, несмотря на все попытки окружающих поддерживать беседу. — Лёня, — строго сказала Тамара. — Ты что, спать собрался? А как же традиция — встречать рассвет? — Мам, — промямлил Лёня, — рассвет я и из горизонтального положения встречу. Главное — чтобы рядом холодильник был. Все рассмеялись. — Ладно, — Анна поднялась из-за стола. — Пора и честь знать. Надо гостей спать укладывать. — Я помогу, — вызвался Тони. Он прошёл в гостиную, где уже несколько часов сияла огнями ёлка, и подошёл к дивану. Огромный, старый, но удивительно удобный диван, на котором ещё его отец любил валяться с газетой. Тони взялся за край, дёрнул, и диван с лёгким щелчком трансформировался в широкое спальное место. — Красивый какой, — заметила Анна, заходя с охапкой постельного белья. — Старинный? — Родительский, — кивнул Тони. — Ещё от отца остался. Говорят, ему его дед передал. — Добротная вещь, — одобрительно сказал Борис, помогая расстилать простыни. — Такие сейчас не делают. — А где спать будем мы с Тамарой? — спросила Анна. — В спальне, — Тони кивнул в сторону коридора. — Там кровать широкая, вдвоём поместитесь. А мы с Лёней здесь. — А Вероника? — насторожилась Анна. — Вероника... — Тони замялся. — Вероника будет с нами, — твёрдо сказала Анна. — В спальне. — Мама! — возмутилась Вероника, появившаяся в дверях. — Никаких «мама», — отрезала Анна. — Ты ещё молодая, чтобы в одной комнате с парнем ночевать. Даже если этот парень — Тони. — Но мы же... — Никаких «но», — поддержал жену Борис. — Тони, ты парень хороший, мы тебе доверяем. Но правила есть правила. Тони только вздохнул и развёл руками. Вероника надулась, но спорить с родителями было бесполезно. — Ладно, — сказала Тамара, наблюдавшая за этой сценой с усмешкой. — Тогда я, наверное, поеду. А то моя квартира совсем рядом, успею до утра. — Оставайтесь, Тамара! — запротестовала Анна. — Куда же вы в такую ночь? — Дела, — загадочно ответила Тамара. — Новый год, а дела никто не отменял. Но спасибо за приглашение. Она чмокнула Лёню в щёку, обняла Анну, пожала руку Борису и, кивнув Тони, направилась к выходу. — Тамара, — остановил её Тони. — Спасибо за подарки. Правда. — Не за что, — улыбнулась она. — Береги себя. И их береги. — Обещаю. Дверь закрылась, и в квартире снова воцарилась тишина. — Ну что, — сказал Борис, потягиваясь. — Пора и нам на боковую. Анна, пойдём, покажешь, где там ваша спальня. — Пошли, — Анна взяла его под руку. — Вероника, ты с нами. — Иду, — вздохнула Вероника и, проходя мимо Тони, шепнула: — Спокойной ночи, Призрак. — Спокойной ночи, ангелочек, — ответил он. Родители и Вероника скрылись в спальне. Тони вернулся в гостиную, где Лёня уже успел развалиться на разложенном диване, заняв почти всё место. — Лёня, — позвал Тони. — Ты бы подвинулся, что ли. — А? — Лёня приоткрыл один глаз. — А, это ты. Давай, ложись. Тут полно места. — Полно места? — Тони посмотрел на диван, где Лёня лежал по диагонали, раскинув руки и ноги. — Ты занял две трети! — Ну, я же растущий организм, — философски заметил Лёня. — Мне нужно пространство. — Растущий он, — проворчал Тони, но всё же умудрился втиснуться на оставшийся кусочек дивана. Они полежали молча минут пять. Потом Лёня вдруг спросил: — Тони, а ты спишь? — Нет. — И я нет. Слушай, а как думаешь, что там мама мне ещё могла подарить, но не подарила? — Не знаю, Лёня. Может, танк? — Танк — это круто, — мечтательно сказал Лёня. — Представляешь, еду я на танке в школу... — Лёня, спи. — Ладно, ладно. Спокойной ночи, Тони. — Спокойной ночи, Арлекино. Через пять минут Лёня уже посапывал, умудрившись во сне ещё больше расширить свою территорию. Тони лежал на самом краю дивана, глядя в потолок и слушая, как за стеной тихо переговариваются Анна и Борис. В комнате было темно, только гирлянда на ёлке мерцала разноцветными огоньками. За окном кружил снег. Тони улыбнулся. Впервые за долгое время он чувствовал себя дома. По-настоящему. А под подушкой, в спортивной сумке, лежали подарки Тамары — часы на руке, новые пистолеты, и тот самый «Винторез», который задавал так много вопросов. Но сейчас, в эту новогоднюю ночь, Тони не хотел думать о вопросах. Он хотел просто быть здесь. С этими людьми. С этой семьёй. И это было самое главное.