Месть Дмитрию

Ноябрь встретил город мокрым снегом и серым, тяжёлым небом. По радио всё ещё передавали какие-то указы из уже почти не существующего Центра, но люди давно перестали в них верить. В магазинах — пустота, на улицах — напряжение, в карманах — талоны, которые уже никто не хотел брать. Страна дышала на ладан, и это чувствовали все: от учителей, уставших выживать на голую зарплату, до школьников, которые взрослели слишком быстро. В такие времена проблемы решали не звонком в милицию, а кулаками или стволом. Потому что милиция либо не приедет, либо приедет разбираться уже с трупами. --- Возвращение Лёни Весь октябрь Лёня проторчал в деревне у бабушки — родители сослали его за плохие оценки, надеясь, что свежий воздух и работа на грядках исправят двоечника. Но ноябрь встретил его мокрым снегом и полным неведением о том, что творилось в городе, пока его не было. Вернувшись, он сразу рванул к Веронике — соскучился, да и гостинцы из деревни в рюкзаке лежали. Ворвался в квартиру с криком «Я вернулся!» — и застыл в дверях. Тони кормил Веронику с ложечки. А у Вероники руки были забинтованы. — Ого, — только и сказал Лёня. — Я чего-то пропустил? — Лёня... — Вероника виновато улыбнулась. — Ты даже не представляешь. Они усадили друга за стол и выдали всю историю целиком. Про появление Дмитрия и Елизаветы, про то, как тот облил Веронику кипятком, про разборки со старшаками, про револьвер... — А револьвер, кстати, — Тони сделал паузу, — я у твоей мамы купил. Лёня, который как раз пил чай, поперхнулся. — У мамы?! — закашлялся он. — У моей мамы?! Она что, торгует оружием?! — А ты не знал? — удивился Тони. Лёня медленно поставил кружку на стол. Лицо его выражало глубочайшую задумчивость человека, который только что узнал, что его мама — не просто мама, а поставщик стволов. — Знал, — выдохнул он наконец. — Знал, конечно. Просто... не думал, что это вот так... обыденно. Он помотал головой, отгоняя лишние мысли, и посмотрел на забинтованные руки Вероники. Лицо его помрачнело. — Ладно, с мамой я потом сам разберусь. — Он сжал кулаки. — А вот с этим уродом... Рассказывайте подробнее. Что за Дмитрий? Что он сделал? Тони рассказал всё. Про свою родословную, про деда-ветерана, про бабушку из старинного рода, про дядю Сашу с оборонными заводами и тёть, у которых связи в КГБ. Про то, что Дмитрий и Елизавета — только верхушка айсберга. Лёня слушал молча, а потом присвистнул: — Ни хрена себе у тебя родословная, Тони. Прямо как в кино. --- Подготовка Пока Вероника выздоравливала, они с Тони не теряли времени даром. К возвращению Лёни был разработан план. План мести. Тони колдовал над оружием. Для своего ПМ и для Ruger SP101 он приготовил особые патроны. Вместо свинцовой головки — резиновая. Будет больно, синяк останется знатный, но кожу не пробьёт. Однако это было только полдела. — Смотри, — объяснял он Веронике, показывая патрон. — Я их ещё пропитал специальной краской. Едкой. Несмываемой. И главное — запах! Резкий, химический, въедливый. Даже если смоет краску, запах останется на неделю. Отдельно Тони приготовил холостые патроны — для предупреждения, и боевые — на самый крайний случай. — Главная задача, — сказал он, обводя друзей серьёзным взглядом, — проучить его. Сильно, больно, унизительно. Но постараться без убийств и тяжёлых ранений. — Он усмехнулся. — Хотя синяков и химических ожогов я ему обещаю. Лёня слушал, кивал, а потом полез в свою спортивную сумку. И начал выкладывать на стол содержимое: бита, нож, три гранаты и три бутылки с зажигательной смесью. В комнате повисла тишина. Тони, который в этот момент проверял патроны, замер. Его взгляд медленно переместился с гранат на Лёню. — Лёня, — голос Тони был пугающе спокоен, — ты на кой лимоны взял? — На всякий случай, — пожал плечами Лёня. — Ты же сказал «кое-что потяжелее». — Я имел в виду биту потяжелее! Или нож покрепче. А не гранаты, Лёня! Гранаты — это перебор! — А вдруг у них броневик? — не сдавался Лёня. — Откуда у школьника броневик?! Вероника смотрела на этот арсенал круглыми глазами: — Лёня, ты понимаешь, что с таким набором наша «разборка» будет похожа на теракт? Особенно если ты додумаешься использовать всё это в помещении. Мы же тут все сгорим к чертям! — Не сгорим, — уверенно заявил Лёня. — Я осторожно. Тони закрыл лицо руками. Вероника уже откровенно хихикала. — Ладно, — Тони глубоко вздохнул. — Гранаты и коктейли Молотова оставляем на самый крайний случай. Если Дмитрий приведёт охрану с оружием. А пока работаем резиной. Он повернулся к Лёне и добавил уже серьёзно: — Лёнь, а откуда у тебя гранаты? — Мать передала, — пожал плечами Лёня. — Сказала, в разборке пригодится. Тони и Вероника переглянулись. — Твоя мама — легенда, — выдохнул Тони. — Знаю, — вздохнул Лёня. — Она мне всю жизнь об этом напоминает. --- День расплаты На следующее утро Тони, Вероника и Лёня пришли в школу. Весь день они старались не отсвечивать — сидели тихо, как мыши, не привлекали внимания. Уроки тянулись бесконечно, но они терпели. Время работало на них. А в столовой их уже ждали. Трио заняло свой привычный столик в углу. Тони разложил принесённую из дома еду — контейнеры с бутербродами, овощами, термос с чаем. Вероника, всё ещё с забинтованными руками, сидела рядом. Лёня, придвинув к себе тарелку, то и дело поглядывал на вход. Старшаки — те самые, что недавно «поправили» Дмитрию лицо — заняли свои места неподалёку. Они делали вид, что увлечены едой, но каждый краем глаза следил за столиком троицы. В случае чего — поддержат. Тони мог на них рассчитывать. А в центре зала, как павлины, красовались Дмитрий и Елизавета. Перед ними стояли коробочки с ресторанной едой — суши, роллы, изысканные салаты. Мирный народ, как всегда, завидовал. Кто-то вздыхал, глядя на их яства, кто-то шептался, кто-то отводил глаза. Никто не знал, что сегодня эти «аристократы» получат по заслугам. --- Встреча Дмитрий поднялся из-за стола, переглянулся с сестрой, и они направились к столику троицы. Но шли не одни — за ними маячили четверо парней из девятых классов. Группа поддержки, мальчики на побегушках, готовые выполнять любое поручение за пару купюр или просто из желания выслужиться перед «элитой». Они подошли и нависли над столиком, где спокойно ели Тони, Вероника и Лёня. Дмитрий самодовольно ухмыльнулся, чувствуя поддержку за спиной, и открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость. Но Тони его опередил. Он даже не встал. Только медленно поднял глаза от тарелки и посмотрел на Дмитрия с ледяным спокойствием. Взгляд его был таким, что у Дмитрия почему-то похолодело внутри, хотя за спиной стояла целая «армия». — Слушай сюда, — голос Тони звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Опять припёрся? Свали по-хорошему, пока я добрый. И сестру свою забери. Дмитрий опешил. Он-то готовился к другому — думал, что Тони испугается, начнёт оправдываться, а тут такое. — Ты... ты чего? — растерянно пробормотал он. — Ты один, а нас вон сколько! — А что ты мне сделаешь? — лениво спросил Тони, откидываясь на спинку стула. Елизавета фыркнула, пытаясь вернуть уверенность: — Да что ты ему сделаешь? У тебя даже биты нет! Тони медленно перевёл взгляд на неё, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Елизаветы похолодело внутри. — Хочешь узнать? — тихо спросил он. — Фокус с огнём покажу. Калибр 9х19 мм. Он чуть приподнял край куртки, демонстрируя кобуру с ПМ. Дмитрий побледнел. Девятиклассники за его спиной напряглись. — Он ствол тянет! — заорал Дмитрий. — Бейте по руке! Двое парней рванули вперёд, целясь в предплечье Тони. Удар — сильный, резкий. Но Тони даже не покачнулся. Мышцы его напряглись, как стальные канаты, и рука осталась на месте. Нападавшие замерли, чувствуя, как их кулаки будто врезались в каменную стену. Тони медленно повернул голову и посмотрел на них с холодной усмешкой. — Не зря мы с Лёней спортом и борьбой занимаемся, — усмехнулся он, вставая в полный рост. И тут до всех дошло. Тони возвышался над ними, как башня — под два метра ростом, широкоплечий, мощный. Качком его назвать было нельзя — он не стремился к огромным бицепсам. Он тренировался для силы удара и прочности тела. А свободная одежда скрывала его реальное телосложение. Враг видел худого парня, а получал стальной удар. — Ну что, потанцуем? — лениво спросил Тони. Лёня тут же вскочил из-за стола, сбросив куртку: — А я как раз размяться хотел! И началось. Тони и Лёня двигались слаженно, будто всю жизнь только и делали, что дрались плечом к плечу. Удары сыпались на противников градом. Девятиклассники пытались отбиваться, и пару раз им даже удалось достать друзей — по корпусу, по рукам. Но Тони и Лёня, казалось, не замечали боли. Через пять минут четверо парней валялись на полу в живописных позах. --- Выстрел Пока парни дрались, Вероника не сидела сложа руки. Её рука скользнула в спортивную сумку Лёни, туда, где лежал револьвер. Пальцы сомкнулись на рубчатой рукояти. Она вытащила оружие, сняла с предохранителя — щелчок прозвучал неожиданно громко в этой напряжённой тишине. Елизавета, стоявшая чуть поодаль, услышала этот звук. Она резко обернулась и замерла. В руках у «слабой девчонки» в бинтах был револьвер. Настоящий. Направленный прямо в пах Дмитрию. — Оружие! — выдохнула Елизавета, пятясь назад. Драка замерла в одно мгновение. Все уставились на Веронику. Дмитрий побелел, как мел. Потому что ствол смотрел прямо на его промежность. До всех дошло: ещё одно движение — и Дмитрий может лишиться своего «достоинства». Навсегда. — Ты... ты не посмеешь, — прошептал он. Вероника усмехнулась, быстро перенаправила ствол ему в грудь и нажала на курок. БАХ! Звук выстрела прокатился по столовой, как гром среди ясного неба. Кто-то из мирного народа завизжал, кто-то пригнулся. Дмитрия отбросило назад — резиновая пуля попала точно в цель. На мгновение он замер, не веря, что случилось. А потом боль пришла. Дикая, жгучая, будто ему в грудь вогнали раскалённый прут. Дмитрий схватился за место попадания и заорал. На его дорогой рубашке расплывалось едкое пятно от краски, а под ним уже наливался огромный синяк. Но Вероника не остановилась. Она хладнокровно, будто на тренировочном полигоне, сделала ещё три выстрела. Бах! Бах! Бах! Резиновые пули одна за другой врезались в корчащегося Дмитрия — в плечо, в бок, в ногу. Каждый выстрел оставлял едкое пятно и дикую боль. Дмитрий уже не орал — он просто скулил, лёжа на грязном полу столовой. В столовой стояла мёртвая тишина. Никто не шевелился, никто не дышал. Все смотрели на эту хрупкую девушку с бинтами на руках, которая только что хладнокровно расстреляла обидчика. Вероника удовлетворённо кивнула, убрала револьвер в сумку и повернулась к Тони с Лёней. — Всё, — сказала она спокойно. — Пошли на урок. Тони усмехнулся, Лёня одобрительно хлопнул её по плечу, и троица, перешагнув через распластанного Дмитрия, направилась к выходу из столовой. По пути Вероника на ходу перезарядила револьвер свежими резиновыми патронами. — Быстро учишься, ангелочек, — одобрительно заметил Тони. — А то, — улыбнулась она. Лёня покосился на них и не удержался от подкола: — Ребят, вы это... Может, ещё поцелуйтесь для полного счастья? А я пока посторожу. — Отстань, — фыркнул Тони, но щёки его предательски покраснели. --- После уроков Когда прозвенел последний звонок, Тони, Вероника и Лёня не сговариваясь двинулись к выходу. На улице моросил холодный ноябрьский дождь вперемешку с мокрым снегом. Троица вышла за ворота школы и направилась к автобусной остановке. Они уже подходили к остановке, когда Вероника вдруг замедлила шаг и схватила Тони за рукав. — Там... — тихо сказала она, кивнув вперёд. На остановке стояли Дмитрий и Елизавета. Но не одни. Рядом с ними маячили двое крепких мужчин в чёрных куртках — типичные «быки» из охранного агентства. Дмитрий что-то оживлённо рассказывал им, размахивая руками. Охранники неторопливо приблизились, поигрывая дубинками. Подошли метров на десять, и вдруг один из них — тот, что постарше, с глубоким шрамом над бровью — остановился как вкопанный. — Твою мать... — выдохнул он. — Это же... — Призрак, — закончил за него второй, и голос его дрогнул. — Собственной персоной. Дмитрий, который как раз открыл рот, чтобы подначить охрану, захлопнул его с удивлённым щелчком. — Вы чего? — растерянно спросил он. — Какой призрак? Это же Тони, пацан из школы! Охранники даже не обернулись. Они смотрели на Тони так, будто перед ними стоял не подросток, а сама смерть в человеческом обличье. — Мы... это... — старший охранник сглотнул, и кадык его дёрнулся. — Мы ошиблись, Призрак. Парень сказал, тут школьники... а мы не знали, что... — Ах, школьники, — протянул Тони. — Ну да, я школьник. Учусь, понимаешь ли, оценки получаю. А вы, значит, пришли школьников пугать? — Мы уходим, — быстро сказал второй охранник, пятясь назад. — Сейчас уйдём. Этого не было, ясно? — Валите, — коротко бросил Тони. Охранники развернулись и буквально побежали прочь, на ходу отмахиваясь от Дмитрия, который пытался их остановить. — Эй! Вы куда?! Я вам заплатил! — заорал он. — Засунь свои деньги знаешь куда! — рявкнул в ответ старший, не сбавляя шага. Дмитрий и Елизавета остались стоять посреди тротуара с открытыми ртами. А троица медленно, с чувством глубокого удовлетворения, двинулась к остановке. Автобус подошёл быстро. Троица зашла внутрь, и только когда двери закрылись, Вероника выдохнула: — Ну и денёк сегодня. — Ага, — кивнул Лёня, поглаживая сумку с арсеналом. — А я даже «коктейли» не применил. Жалко. — Не жалей, — усмехнулся Тони. — Ещё пригодятся. --- В гостях у Тони Автобус высадил их на одной из тихих улиц, где старые, но ухоженные сталинские дома стояли вдоль широких проспектов. Район считался престижным — ещё с советских времён здесь селили партийную номенклатуру и творческую интеллигенцию. Трёхкомнатная квартира Тони досталась ему от родителей, которые погибли в прошлом году. Вероника и Лёня бывали здесь не раз и знали дорогу. Знали они и другое — Тони жил один с прошлого года. Сам по себе. Никто не спрашивал, как у него дела, не проверял уроки, не заставлял убираться. Они вошли в подъезд с чистыми лестничными пролётами, поднялись на лифте и остановились у знакомой двери. Тони отпер замок и пропустил друзей вперёд. — Заходите, — бросил он через плечо. — Только... предупреждаю сразу, у меня там небольшой... Он не договорил. Потому что то, что открылось взгляду, нельзя было назвать просто «небольшим беспорядком». Просторная прихожая плавно перетекала в гостиную с высокими потолками и лепниной. Дорогая мебель, импортный телевизор в углу, книги на полках — всё говорило о том, что когда-то здесь жила хорошая, обеспеченная семья. Но сейчас... На огромном дубовом столе громоздились стопки книг и журналов вперемешку с пустыми кружками. Раковина на кухне была забита грязной посудой под завязку. А по углам комнаты валялись горы одежды. Лёня присвистнул: — Тони, брат, я уже привык, но каждый раз офигеваю. Как можно жить в такой халупе? Тони пожал плечами с деланым равнодушием: — А кому мне убираться? Я один. Вероника молча скинула куртку. Она знала эту историю. Знала, что за этим бардаком стоит одиночество. — Так, — сказала она деловито. — Где у тебя тряпки и ведро? Давайте-ка, мужики, за работу. Через полчаса квартира начала обретать человеческие очертания. Вероника колдовала над посудой, Лёня собирал мусор, а Тони загружал стиральную машину. Закончив с бельём, Тони вытер руки и направился в свою комнату. Лёня поплёлся за ним — любопытство раздирало. На столе в комнате Тони обнаружилась целая мастерская. Патроны, гильзы, порох, инструменты. А в центре — длинный чёрный ствол. СВД. Снайперская винтовка Драгунова. Лёня присвистнул: — Ни фига себе игрушки. — Он подошёл ближе, разглядывая оружие. — Это та самая, что ты у моей мамы купил? — Ага, — кивнул Тони, усаживаясь за стол. — Она сказала, что это легендарная вещь. Состояние отличное, ствол изношен минимально. И цену нормальную дала. — Мама умеет выбирать клиентов, — усмехнулся Лёня. — И товар. Тони взял в руки гильзу, внимательно осмотрел её, потом начал ловко снаряжать — порох, пуля, обжим. Пальцы двигались быстро, уверенно, будто он делал это тысячу раз. — А что делаешь? — Лёня пододвинул стул и уселся рядом, чтобы лучше видеть. — Патроны для СВД, — не отрываясь от работы, ответил Тони. — Бронебойные и зажигательные. — Бронебойные? — переспросил Лёня. — Это которые броню пробивают? — Ага. И зажигательные — для особых случаев. Если придётся не только пробивать, но и поджигать. Лёня смотрел, как ловко Тони управляется с инструментами, и чувствовал смесь восхищения и лёгкого страха. — Слушай, а ты где этому научился? — спросил он. — Ну, патроны снаряжать, стрелять, всё такое? Тони пожал плечами: — Сам. Книжки читал, инструкции смотрел. Пробовал, ошибался, снова пробовал. Когда один остаёшься, быстро учишься всему. И готовить, и стирать, и патроны снаряжать. Лёня с уважением посмотрел на друга. Из кухни донёсся голос Вероники: — Эй, мужики! Ужин через десять минут! Мойте руки! — Идём! — крикнул в ответ Лёня. --- Ужин На кухне было тепло и уютно. Единственная лампочка под потолком разгоняла ноябрьский сумрак, а на плите весело шипела сковорода. Вероника выложила на тарелки макароны с куриной грудкой и овощами — золотистые, аппетитные, с хрустящей корочкой. Лёня набросился на еду с таким энтузиазмом, будто не ел неделю. — Вероника, ты гений! — мычал он с набитым ртом. — Выходи за меня! — А как же Тони? — усмехнулась она. — Тони подождёт, — отмахнулся Лёня. — Такие макароны — это судьба! Тони закатил глаза, но улыбнулся. Когда тарелки опустели, он собрал посуду и понёс в раковину: — Ты готовила — я мою. Справедливо. Лёня тем временем вышел на балкон курить. Через пару минут Тони присоединился к нему, притащив стационарный телефон с длинным проводом. — Ты чего это? — удивился Лёня, выпуская дым в холодный воздух. — Разговор есть, — Тони пристроил трубку на перила. — Не хочу, чтобы Вероника слышала. Он закурил, помолчал, потом сказал: — Лёнь, я тут подумал... Как ты смотришь на то, чтобы Веронику тоже в спортзал брать? Научиться драться, защищать себя? Лёня удивился, но потом кивнул: — А почему нет? Она сегодня показала, что характер у неё есть. И стреляет хорошо. Я за. — Только тренировки будут жёсткие, — предупредил Тони. — Никаких скидок на то, что она девушка. — Само собой, — согласился Лёня. Вернувшись в квартиру, Тони подошёл к Веронике: — Ангелочек, у меня к тебе предложение. Как ты смотришь на то, чтобы тоже ходить с нами в спортзал? Научиться драться? Вероника удивлённо подняла брови, но ответила твёрдо: — Когда начинаем? Тони улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — Завтра. --- Провокация Лёня вернулся с балкона, стряхивая с куртки капли ноябрьской мороси, и снова плюхнулся на диван. Его хитрый взгляд заметался между Тони и Вероникой, которые так и сидели в обнимку, даже не думая отодвигаться друг от друга. — Слушайте, — вдруг сказал он, и в голосе его появились те самые нотки, которые обычно предвещали провокацию. — А давайте-ка я спрошу кое-что. Тони насторожился. Вероника тоже почувствовала подвох. — Ну какая, Вероника, на вкус и на вид? — выдал Лёня, глядя прямо на Тони. Вопрос повис в воздухе, как граната с выдернутой чекой. Вероника вспыхнула так, что даже уши запылали. Тони открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл, но ни одного членораздельного звука издать не смог. А Лёня довольно откинулся на спинку дивана, наблюдая за их реакцией. Одним этим вопросом он умудрился задеть сразу две темы. Во-первых, завуалированно спросить, видел ли Тони Веронику без одежды. А во-вторых — и это было написано у него на лице крупными буквами — он отлично заметил те самые следы на шее Вероники, которые она так старательно прятала за воротником свитера. — Лёня! — наконец выдохнул Тони, и голос его звучал так, будто его душат. — Ты совсем охренел? — А что? — Лёня сделал невинное лицо, которое ему совершенно не шло. — Я ж по-дружески интересуюсь. Вы же у нас теперь пара. Вот я и хочу знать, как там у вас дела. — Лёня, — Вероника нашла в себе силы ответить, хотя щёки её всё ещё горели, — ты хоть понимаешь, что такие вопросы не задают? — Почему? — искренне удивился Лёня. — Я же не про подробности спрашиваю. Просто... ну, на вкус и на вид. Тони, ты когда её целуешь, она какая? Сладкая? Кислая? Может, с перчинкой? Тони схватился за голову. Вероника закрыла лицо руками. — А на вид, — продолжал добивать Лёня, — она красивая, это и так понятно. Но ты-то, Тони, видел её... ну, в разных ракурсах? — Он многозначительно покосился на шею Вероники, где под воротником угадывались тёмные следы. — А то у неё вон на шее что-то подозрительное. Неужели комары в ноябре кусают? — ЛЁНЯ! — рявкнули Тони и Вероника хором. Лёня рассмеялся, довольный произведённым эффектом. — Ладно-ладно, молчу! — поднял он руки в примирительном жесте. — Просто проверял, насколько вы ещё стесняетесь. А то уже пора бы привыкнуть, что я теперь с вами везде и всегда. — Ты невыносим, — простонал Тони, падая на спинку дивана. — Знаю, — гордо ответил Лёня. — Это мой дар. Вероника, отдышавшись, посмотрела на него с прищуром: — Лёня, а ты когда-нибудь думал, что за такие вопросы можно и по морде получить? — Думал, — кивнул он. — Но вы же не будете бить инвалида? У меня вон сумка с гранатами, я тут самый опасный. — Гранаты ещё применить надо, — усмехнулся Тони. — А мы с тобой в одном спортзале тренируемся. Лёня на секунду задумался, потом махнул рукой: — Ладно, убедил. Больше не буду. Сегодня. — А завтра? — подозрительно спросила Вероника. — А завтра посмотрим, — улыбнулся Лёня и, вскочив с дивана, рванул на кухню, спасаясь от праведного гнева друзей. Тони и Вероника переглянулись и не выдержали — рассмеялись. — Ну и друг у нас, — сказала Вероника, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Зато с ним не соскучишься, — вздохнул Тони. — И он правду сказал — мы теперь вместе. Надолго. — Надолго, — согласилась Вероника и прижалась к нему. С кухни донеслось Лёнино пение — он там что-то искал в холодильнике, напевая «сегодня я особенно красив, сегодня я особенно нахален». — И как с таким жить? — прошептала Вероника. — Весело, — ответил Тони. — Очень весело. --- Ночлег Вечер незаметно перетёк в ночь. За окном по-прежнему моросил холодный ноябрьский дождь, и ветер иногда бросал в стекло пригоршни мокрого снега. В квартире было тепло и уютно — сказывалась недавняя уборка и сытный ужин. Лёня сидел на диване, делая вид, что читает какую-то старую газету, но на самом деле краем глаза наблюдал за Тони и Вероникой. Те устроились в кресле — вернее, Тони сидел в кресле, а Вероника у него на коленях, и они о чём-то тихо переговаривались, изредка посмеиваясь. Наконец Лёня отложил газету и демонстративно громко зевнул. — Ну что, голубки, — сказал он, потягиваясь. — Я, пожалуй, пойду спать. А то вы тут своими нежностями мне весь сон перебили. Вероника хихикнула, Тони закатил глаза. — Лёнь, ты как ребёнок, честное слово, — покачал головой Тони. — Ага, ребёнок с гранатами, — напомнил Лёня. — Так что не обижайте меня, я обидчивый. Он встал, подхватил свою спортивную сумку и направился в сторону комнаты, которую Тони выделил ему под ночлег. У двери обернулся и погрозил пальцем: — Только без глупостей! Я хоть и сплю, но у меня чуткий сон. И нюх на всякие... непотребства. — Лёня! — возмутилась Вероника. — Всё-всё, молчу, — примирительно поднял руки Лёня. — Спокойной ночи, голубки. Увидимся утром. Дверь за ним закрылась, и через минуту из комнаты донеслось характерное посапывание — Лёня умел засыпать мгновенно, как солдат после марш-броска. В комнате наконец-то воцарилась тишина. Только часы тикали на стене да ветер шуршал за окном. Тони и Вероника переглянулись. — Ну что, — тихо сказал Тони, — тоже спать? — Наверное, — кивнула Вероника. — Уже поздно. Они поднялись и направились в спальню Тони. Комната была небольшая, но уютная — после уборки здесь стало особенно приятно находиться. Тони включил ночник, отбросил одеяло и вопросительно посмотрел на Веронику. — Я... — она замялась. — Можно я с тобой? Тони улыбнулся той самой тёплой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — Конечно, ангелочек. Я и не думал, что ты пойдёшь в другую комнату. Вероника быстро юркнула под одеяло, а Тони выключил свет и лёг рядом. Но лёг не как обычно, а так, чтобы его голова оказалась у неё на груди. Он прижался щекой к мягкой ткани её футболки, слушая ровное биение сердца, и обнял её за талию, притягивая к себе. Вероника замерла на мгновение, а потом расслабилась и запустила пальцы в его волосы, перебирая мягкие пряди. — Так хорошо? — тихо спросила она. — М-м-м, — довольно промычал Тони, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Очень. Они лежали молча, наслаждаясь близостью. За окном шумел ветер, где-то вдалеке лаяла собака, а здесь, в этой маленькой комнате, было спокойно и безопасно. — Тони, — прошептала Вероника. — М? — Я люблю тебя. Он приподнял голову, посмотрел на неё в темноте, и хотя лицо её было едва видно, он знал — она улыбается. — И я тебя, ангелочек, — ответил он и поцеловал её в ключицу. — Очень. Она вздохнула, прижимая его голову к себе. — Спи, — прошептала она. — Завтра новый день. — Новый день, — эхом отозвался Тони и закрыл глаза. Через несколько минут дыхание его стало ровным и глубоким — он уснул, убаюканный теплом её тела и мерным стуком сердца. Вероника ещё долго гладила его по голове, глядя в потолок и слушая, как за стеной посапывает Лёня, а рядом дышит самый родной человек. И впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы ночь заканчивалась.