Пощада

Наступило утро следующего дня. Солнце только начинало пробиваться сквозь плотные шторы, когда Тони проснулся от настойчивого жужжания телефона на тумбочке. — М-м-м? — промычал он, нащупывая трубку. — Тони, это Воронин, — раздался знакомый голос. — Плохие новости. Тони мгновенно проснулся. Майор не звонил просто так. — Слушаю. — Волконские на свободе. В комнате повисла тишина. Тони сел на кровати, сжал трубку так, что костяшки побелели. — Как? — спросил он тихо. — Как обычно, — в голосе Воронина звучала горечь. — Деньги, связи, адвокаты. Дело развалили. Сказали, недостаточно доказательств. — Недостаточно? — Тони усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Там были свидетели. Дети. Учителя. — Их показания признали недостаточными. Волконские наняли лучших юристов. А у нас, сам знаешь... — Знаю. — Они уже не скрываются. Вчера их видели в торговом центре. Сегодня, говорят, в ресторан собираются. С компанией. — С компанией? — Ага. Вся их свора при них. Шнырь, Малый, Кнопка, Колян. И новые какие-то, говорят, уже набирают. Тони молчал, переваривая информацию. — Тони, — продолжил Воронин, — я просто предупредить. Они озлоблены. Они будут мстить. — Пусть пробуют, — ответил Тони. — Не будь самонадеянным. Они знают, кто ты. Знают про Веронику, про Лёню. И теперь у них нет причин сдерживаться. — Я понял. Спасибо. — Будь осторожен. Воронин отбой. Трубка замолчала. Тони отложил телефон и посмотрел в окно. За стёклами просыпался обычный питерский день. Никто не знал, что где-то по городу уже гуляют те, кто должен был сидеть за решёткой. В комнату заглянула Вероника. — Тони? Ты чего не спишь? — она подошла ближе, увидела его лицо и замерла. — Что случилось? — Волконские на свободе, — сказал Тони. Вероника побледнела. — Как? — Деньги. Адвокаты. Недостаточно доказательств. — Но как же... там же дети... — Неважно, — перебил Тони. — Важно то, что они уже не скрываются. Ходят по магазинам, по ресторанам. Со своей компанией. — И что теперь? — Теперь они будут мстить. Вероника села рядом, взяла его за руку. — Мы справимся, — сказала она. — Знаю. Но готовиться надо. Они сидели молча, глядя в окно. За стёклами начинался новый день. И новая война. --- После того как Тони узнал о свободе Волконских, он понял: нужно готовиться. Старые балаклавы были хороши, но против серьёзного оружия они не защитят. А Волконские теперь могли достать что угодно. Он связался со своим проверенным поставщиком и сделал заказ. Через несколько дней пришла посылка. Та самая, с кодовой фразой «Долгий путь на Алдеран». Тони открыл коробку в своей комнате, позвав Веронику и Лёню. — Смотрите, что пришло, — сказал он. Внутри, аккуратно уложенные, лежали три новые балаклавы. Они отличались от всех, что у них были раньше. Чёрная плотная ткань, а на лицах — белые пластиковые черепа, закрывающие всё лицо от лба до подбородка. — Это что, бронированные? — спросил Лёня, осторожно беря одну в руки. — Ага, — кивнул Тони. — Новый пластик. Держит пистолетные пули, ПП и даже дробовик. Если, конечно, не в упор стрелять. — Ни фига себе, — выдохнул Лёня. — Теперь мы почти неуязвимы. — Почти, — усмехнулся Тони. — Но лучше не проверять. Вероника рассматривала свою балаклаву. На ней, как и прежде, были шесть белых линий, спускающихся от глаз — её фирменный узор. — Красиво, — сказала она. — Даже жутковато. — На то и расчёт, — ответил Тони. Лёня взял свою балаклаву и замер. — Тони... — медленно сказал он. — А это что? На балаклаве был новый узор. На левом глазу, внизу — половина белого ромба. Такая же, как и раньше. Но на правом глазу — и сверху, и снизу прорези красовался полноценный ромб. Чёткий, ровный, словно нарисованный. — Это... это мне? — спросил Лёня. — Тебе, — кивнул Тони. — Ты теперь не просто Арлекино. Ты настоящий. — Полноценный ромб, — прошептал Лёня, проводя пальцем по вышивке. — Это же... это круто. — Ты заслужил, — сказала Вероника. Лёня расправил плечи. Ему было безумно приятно. Но это было ещё не всё. Тони полез в коробку глубже и достал оттуда ещё один предмет, завёрнутый в плотную ткань. — А это, — сказал он, разворачивая, — тебе. В руках у него лежал пистолет. Увесистый, с удобной рукояткой, матово поблёскивающий в свете лампы. — Это Грач, — пояснил Тони. — Пистолет Ярыгина. Современный, мощный. Надёжный. Лёня смотрел на оружие с открытым ртом. — Это... это мне? — Тебе. Ты уже достаточно взрослый для серьёзного оружия. Рядом с пистолетом лежали несколько магазинов, туго набитых патронами. — Три магазина, — сказал Тони. — И патроны бронебойные. Если придётся стрелять по целям в броне. Лёня взял Грач в руки. Пистолет оказался тяжёлым, но удивительно удобным. Он лёг в ладонь как влитой. — Тони... — выдохнул Лёня. — Спасибо. — Не за что, — ответил Тони. — Ты свой. Своим надо помогать. Вероника подошла и обняла Лёню. — Теперь у нас у всех есть нормальная защита и оружие, — сказала она. — Команда. — Команда, — подтвердил Тони. Лёня смотрел на свою новую балаклаву, на новый пистолет, и чувствовал, как внутри разливается гордость. — Я теперь настоящий Арлекино, — сказал он. — Ты и раньше был настоящим, — поправила Вероника. — А теперь ещё и экипированный. — И с ромбом, — добавил Тони. — И с ромбом! — засмеялся Лёня. Они ещё долго рассматривали балаклавы, примеряли их, привыкали к весу. Лёня не выпускал Грач из рук, то и дело проверяя, как ходит затвор. — Тони, — спросил он наконец. — А где ты это всё берёшь? — Есть источники, — загадочно ответил Тони. — Проверенные. — И долго ждать такие посылки? — По-разному. Но, как видишь, дождались. Лёня кивнул и снова уставился на свой новый пистолет. Вечер продолжился. А в шкафу теперь лежали три балаклавы с черепами, защищающими от пуль. Призрак, Пиковая дама и Арлекино. Все под защитой. --- После того как новые балаклавы были спрятаны в шкаф, а пистолет Лёни занял своё место в тайнике, в дверь позвонили. Коротко, весело — именно так звонят те, кто точно знает, что им будут рады. — Открою! — крикнула Вероника и побежала в прихожую. На пороге стояли Катя, Света и Оксана. Все трое — в хорошем настроении, с пакетами и улыбками до ушей. — А мы к вам! — объявила Катя. — Погода шикарная, давайте гулять! — Точно! — подхватила Света. — Целый день дома сидеть нельзя! — Мы уже всё придумали, — добавила Оксана. — Сначала погуляем по центру, потом в парк, а потом в кафе. Вероника посмотрела на Тони и Лёню. — Ну что, идём? Тони переглянулся с Лёней. В их взглядах мелькнуло что-то, понятное только им двоим. — Идём, — сказал Тони. — Только... — начал Лёня. — Только мы кое-что возьмём с собой, — закончил Тони. Девчонки не придали значения этим словам. Ну, подумаешь, парни всегда что-то там берут. Через полчаса компания вышла на улицу. День был солнечный, тёплый, но не жаркий — идеальная погода для прогулки. Вероника держала Тони за руку, Лёня шёл рядом, а девчонки наперебой обсуждали последние новости. Никто из них не знал, что под куртками Тони, Вероники и Лёни спрятано оружие. Тони нёс P226 SAS в наплечной кобуре — удобно, не видно. Вероника пристроила свой Ruger SP101 в специальном кармане куртки. Лёня, хоть и нервничал, но спрятал свой новый Грач под толстовкой. — На всякий случай, — сказал Тони перед выходом. — Волконские на свободе. Лучше быть готовыми. — А если не понадобится? — спросил Лёня. — Тогда просто погуляем. — А если понадобится? — Тогда будем рады, что взяли. Они гуляли по центру, заходили в магазины, смеялись, фотографировались. Тони даже купил мороженое всем девчонкам, чем заслужил их вечную благодарность. — Тони, ты такой милый! — восхищалась Катя. — Я не милый, — буркнул он, облизывая своё мороженое. — Милый, милый! — дразнила его Вероника. В парке они устроились на скамейке. Девчонки болтали, Лёня клевал носом, а Тони сидел, обняв Веронику, и думал о том, что этот день — просто идеальный. — Тони, — шепнула Вероника. — А ты не боишься, что Волконские нас увидят? — Пусть видят, — ответил он. — Мы не прячемся. — А если нападут? — Тогда у нас есть сюрприз. Она улыбнулась и прижалась к нему крепче. — Ты мой защитник. — Твой, — подтвердил он. День пролетел незаметно. Когда солнце начало клониться к закату, компания направилась в кафе. — Я так устала, но так счастлива! — объявила Оксана. — Это потому что мы вместе, — сказала Света. — И потому что мороженое было вкусным, — добавил Лёня. Все засмеялись. В кафе они заказали пиццу и чай. Тони сидел рядом с Вероникой и чувствовал себя абсолютно счастливым. Под курткой у него лежал пистолет. Но сейчас он был не нужен. И это было лучше всего. --- После кафе настроение было отличным. Девчонки наперебой обсуждали, куда пойти дальше, и вдруг Катя выдала идею: — А давайте прогуляемся по самой богатой части города? Ну, там где рестораны дорогие, магазины с крутой одеждой... — Точно! — подхватила Света. — Я столько раз проходила мимо, но внутрь зайти боялась. А теперь с вами — не страшно. — Там такие витрины! — мечтательно протянула Оксана. — Платья, туфли... Красота! Вероника посмотрела на Тони. Тот нахмурился. — Тони? — спросила она. — Что не так? — Место не очень, — коротко ответил он. — Почему? — Там нечисти много. — Какой нечисти? — Бандитов. Криминала. — Тони понизил голос. — В девяносто втором дорогие районы — это не только магазины и рестораны. Это ещё и место, где всякая шваль тусуется. — Волконские? — догадался Лёня. — В том числе. И не только они. Девчонки притихли. — Думаешь, опасно? — спросила Катя. — Для обычных людей — да, — ответил Тони. — Но мы не обычные. — И что это значит? — Это значит, что если идти, то с оружием. И смотреть в оба. Вероника взяла его за руку. — Тони, мы не обязаны туда идти. Если ты не хочешь... — Дело не в том, хочу я или нет, — перебил он. — Дело в том, что вы хотите. А я с вами. И если там будет опасно, я прикрою. — И я, — добавил Лёня, положив руку на куртку, под которой был спрятан Грач. Девчонки переглянулись. — Ладно, — решительно сказала Катя. — Идём. Но если что — вы наши герои. — Договорились, — усмехнулся Тони. Они двинулись в сторону самого дорогого района города. Чем ближе они подходили, тем заметнее менялась атмосфера. Дома становились выше, витрины ярче, машины дороже. — Ни фига себе, — выдохнула Света, глядя на витрину с платьями, которые стоили как её месячная зарплата. — Красиво, — согласилась Оксана. Тони шёл молча, внимательно оглядывая прохожих. Он видел то, чего не замечали девчонки: на дорогих машинах сидели люди с тяжёлыми взглядами, у ресторанов стояли вышибалы с накачанными плечами, а в толпе мелькали знакомые по криминальным сводкам лица. — Тони, — шепнул Лёня. — Вон там, у ресторана... это же... — Вижу, — коротко ответил Тони. У входа в дорогой ресторан стояла группа людей в дорогих костюмах. Они громко смеялись, размахивали руками, и даже со стороны было видно — это не простые бизнесмены. — Бандиты, — констатировал Тони. — Местные авторитеты. — Идём дальше? — спросила Вероника. — Идём. Но аккуратно. Они прошли мимо. Бандиты даже не обратили на них внимания — подумаешь, компания подростков. — Пронесло, — выдохнул Лёня. — Пока да, — ответил Тони. Они зашли в торговый центр. Внутри было чисто, светло, пахло дорогой парфюмерией. Девчонки ахали, разглядывая витрины. — Тони, смотри! — Вероника показала на магазин с кожаными куртками. — Тебе бы пошло! — Может, потом, — улыбнулся он. Вдруг его взгляд зацепился за знакомую фигуру в конце коридора. — Направо, быстро, — скомандовал он, уводя компанию за угол. — Что там? — спросила Катя. — Волконские, — ответил Тони. — Вон там, с компанией. Все выглянули из-за угла. Дмитрий и Елизавета Волконские сидели в дорогом ресторане за столиком у окна. С ними было ещё человек пять — Шнырь, Малый, Кнопка и двое незнакомых, явно из новых. — Ничего себе, — прошептала Оксана. — Они прямо как короли сидят. — Потому и не скрываются, — усмехнулся Тони. — Чувствуют себя в безопасности. — Что делать будем? — спросил Лёня. — Ничего, — ответил Тони. — Просто наблюдаем. Они стояли за углом, следя за Волконскими. Те ели, пили, смеялись. Дмитрий что-то рассказывал, размахивая руками, Елизавета царственно попивала вино. — Сволочи, — прошептала Вероника. — Ещё какие, — согласился Тони. — Но пока не наше время. — А когда? — Когда они ошибутся. Они постояли ещё минуту, потом развернулись и пошли к выходу. — Тони, — сказала Катя. — А ты правда думаешь, что они снова нападут? — Обязательно, — ответил он. — Они не умеют проигрывать. — И что тогда? — Тогда мы будем готовы. Они вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату. — Пошли домой, — сказала Вероника. — С меня на сегодня впечатлений хватит. — Пошли, — кивнул Тони. Компания направилась к метро. А Волконские остались сидеть в ресторане, даже не подозревая, что их видели. Война продолжалась. --- Они стояли за углом, стараясь не высовываться. Тони краем глаза следил за Волконскими, но делал это настолько профессионально, что со стороны казалось — он просто смотрит в окно. — Тони, — шепнула Вероника. — Может, уйдём? — Ещё минуту, — ответил он. — Хочу понять, с кем они. Но в этот момент Дмитрий Волконский, словно почувствовав взгляд, резко повернул голову и посмотрел прямо в их сторону. — Чёрт, — выдохнул Тони. — Заметил. — Что? — испугалась Катя. — Спалились. Волконские не стали медлить. Дмитрий что-то быстро сказал официанту, бросил на стол пачку денег — явно больше, чем нужно — и, даже не дожидаясь сдачи, поднялся. Вся компания — Елизавета, Шнырь, Малый, Кнопка и двое новых амбалов — мгновенно встала и направилась к выходу. — Они идут сюда, — констатировал Лёня, и голос его дрогнул. — Вижу, — спокойно ответил Тони. — Не бежать. Идём спокойно. Он взял Веронику за руку и медленно, но уверенно повёл компанию в сторону выхода из торгового центра. — Тони, они нас догонят, — прошептала Оксана. — Не догонят, если не будем паниковать. Они вышли на улицу. Вечерний воздух ударил в лицо прохладой. Тони оглянулся. Волконские уже выбегали из дверей торгового центра. Дмитрий что-то кричал, размахивая руками. — Быстрее, — сказал Тони, ускоряя шаг. Компания прибавила ходу. Лёня то и дело оглядывался, девчонки едва поспевали за Тони. — Они нас догоняют! — крикнула Света. — Знаю. Держитесь рядом. Волконские и их свора неслись за ними, не обращая внимания на прохожих. Дмитрий кричал: — Стоять! Призрак, стой, гнида! Тони резко остановился. — Тони? — испугалась Вероника. — Бегите вперёд, — сказал он. — Я их задержу. — Нет! — Вероника, бегите. Я быстро. Он выдернул руку и развернулся. Волконская свора уже была в двадцати метрах. Дмитрий, увидев, что Тони остановился, довольно оскалился. — А, решил поговорить? — усмехнулся он, подходя. — Поговорить, — спокойно ответил Тони. — О чём? — О том, что ты труп. — Это мы ещё посмотрим. Тони положил руку под куртку, где лежал P226 SAS. Жест был красноречивым. Дмитрий заметил. Усмехнулся. — Ты что, стволом меня пугать собрался? У меня тоже есть. Он махнул рукой, и двое амбалов выступили вперёд, доставая пистолеты. — Тони! — крикнула Вероника, бегущая обратно. — Назад! — рявкнул он. В этот момент из-за угла вылетела машина с мигалками. Полицейский автомобиль. Волконские замерли. Дмитрий выругался. — В другой раз, — процедил он, пряча оружие. — Пошли. Они быстро ретировались, растворившись в толпе. Полицейская машина проехала мимо, даже не остановившись. Тони выдохнул. Вероника подбежала, повисла у него на шее. — Тони! Ты с ума сошёл! — Всё нормально, — ответил он, гладя её по голове. — Я знал, что они не рискнут при ментах. — А если бы они рискнули? — Тогда бы я стрелял первым. Она сжала его крепче. — Больше так не делай. — Не обещаю. Лёня и девчонки подбежали, запыхавшиеся. — Тони, ты... ты... — не могла вымолвить Катя. — Живой, — закончил за ней Тони. — И вы живые. Это главное. — Пошли отсюда, — сказала Вероника. — Быстро. Они ушли. А Волконские остались где-то в городе, злые и жаждущие мести. Но этот раунд остался за Тони. --- Полицейская машина скрылась за поворотом. Волконские, уже было собравшиеся уходить, почувствовали, что опасность миновала. Дмитрий остановился, обернулся и посмотрел на Тони с гадкой улыбкой. — В другой раз, Призрак, — процедил он. — Обязательно встретимся. Он уже собирался уходить, как вдруг его взгляд упал на что-то за спиной Тони. Какая-то тень, движение... Дмитрий резко сунул руку под куртку. Тони среагировал мгновенно. Бах! Выстрел прозвучал оглушительно громко в вечерней тишине. Дмитрий дёрнулся, схватился за плечо и рухнул на асфальт, заорав от боли. — Дима! — закричала Елизавета, бросаясь к брату. Шнырь, Малый и Кнопка замерли, не понимая, что произошло. Двое амбалов потянулись к оружию. — Не рыпаться! — рявкнул Тони, направляя пистолет на них. — Следующий выстрел — в голову. Они замерли. Дмитрий катался по земле, зажимая плечо. Кровь быстро пропитывала его дорогую куртку. — Ты... ты псих! — закричала Елизавета. — Ты в него стрелял! — Он полез за оружием, — спокойно ответил Тони. — Я видел. — Я ничего не... — начал Дмитрий, но договорить не смог — застонал от боли. Вероника подбежала к Тони, встала рядом, держа Ruger наготове. Лёня прикрывал с другой стороны. — Тони, — шепнула она. — Что теперь? — Ждём, — ответил он. — Скорую вызовут. Елизавета уже кричала кому-то в телефон, требовала неотложку. Шнырь и остальные стояли как вкопанные, боясь пошевелиться. Через пять минут подъехала скорая. Дмитрия погрузили на носилки, и он уехал, бросая на Тони взгляды, полные ненависти и боли. — Ты ещё пожалеешь, — прошептала Елизавета, прежде чем уйти. — Мы тебя достанем. — Попробуйте, — ответил Тони. Волконские и их свора ретировались. Тони убрал пистолет и посмотрел на Веронику. — Уходим, — сказал он. — Быстро. Они рванули с места и скрылись в переулках. Через час они были уже дома. — Тони, — сказала Вероника, когда они сидели на кухне. — Ты правда видел, как он за оружием полез? — Правда, — ответил Тони. — Он хотел стрелять. — А если бы не полез? — Но полез. Она посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула. — Я тебе верю. — Спасибо, ангелочек. Они обнялись. Дмитрий выживет. Пуля не задела жизненно важных органов. Но он запомнит этот день надолго. --- Больничная палата была белой, стерильной и тихой. За окном шумел вечерний город, но здесь, за плотными стенами, время будто остановилось. Дмитрий Волконский лежал на койке, уставившись в потолок. Плечо было туго забинтовано, рука обездвижена. Пулю извлекли, сказали, что повезло — кость не задета, жизненно важные органы целы. Месяц-другой, и всё заживёт. Но Дмитрий не думал о ране. Он смотрел в стену пустыми глазами. В голове крутились события последних минут перед выстрелом. Как он полез за пистолетом. Как Тони среагировал мгновенно. Как прогремел выстрел. Как боль обожгла плечо, и он рухнул на асфальт. А потом — взгляд Тони. Спокойный. Холодный. Абсолютно пустой. Таким взглядом смотрят на вещь, а не на человека. Дмитрий вдруг осознал, что в тот момент, когда он тянулся за оружием, Тони мог выстрелить ему в голову. Мог. И не промахнулся бы. — Твою ж дивизию, — прошептал он в тишину. Дверь скрипнула, и в палату вошла Елизавета. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но всё ещё с тем же высокомерным выражением лица. — Очнулся? — спросила она, садясь на стул рядом. — Ага, — глухо ответил Дмитрий. — Больно? — Не в этом дело. — А в чём? Дмитрий повернул голову и посмотрел на сестру. — Лиз, ты понимаешь, что он мог меня убить? Елизавета замерла. — В смысле? — В прямом. Я полез за пистолетом, а он выстрелил. В плечо. А если бы захотел — в голову. — Но не захотел же... — В том-то и дело, что не захотел. — Дмитрий снова уставился в стену. — Он меня пощадил. — Пощадил? — Елизавета усмехнулась, но усмешка вышла нервной. — Ты серьёзно? — Серьёзно. Я сейчас лежу и думаю: сколько раз я на него лез? Сколько раз мы пытались его достать? А он до сих пор жив. И мы... мы живы. — Это потому что мы сильнее! — Нет, Лиз. — Дмитрий покачал головой. — Это потому что он нас не убивал. Он мог. Каждый раз мог. А не убивал. В палате повисла тишина. — Дим, ты чего? — тихо спросила Елизавета. — Ты испугался? — Испугался? — Дмитрий усмехнулся. — Нет. Я понял. — Что понял? — Что мы всё это время ходили по краю. И только чудом не свалились. Елизавета молчала, глядя на брата. — Тони мог меня убить сегодня, — продолжил Дмитрий. — Легко. Просто. И никто бы ничего не доказал. Самооборона. — Но он не убил. — Не убил. — Дмитрий закрыл глаза. — И теперь я не знаю, что хуже: быть мёртвым или жить с этим знанием. — С каким? — Что он сильнее. Что он всегда был сильнее. И что мы, со всеми нашими деньгами, связями и людьми, для него — просто пешки. Елизавета хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что в глубине души она знала: брат прав. Они сидели молча, глядя в окно на ночной город. А где-то там, в обычной квартире на Василеостровском, Тони обнимал Веронику и даже не думал о том, что сегодня мог убить человека. Он просто жил. И это было страшнее всего. --- Дмитрий лежал в палате, уставившись в потолок. Мысли всё ещё крутились вокруг того осознания, которое пришло к нему несколько часов назад. Тони мог его убить. Мог. И не убил. Дверь скрипнула. — Дмитрий, — раздался голос медсестры. — К вам гость. Дмитрий повернул голову и замер. В дверях стоял Тони. В одной руке он держал букет. Тёмно-бордовые розы. Много. Чётное количество. Дмитрий побледнел так, что даже его губы стали белыми. Чётное количество цветов. На похороны. На могилу. — Ты... — выдохнул он, пытаясь приподняться, но рука в перевязи не дала. — Лежи, — спокойно сказал Тони, закрывая за собой дверь. — Не вставай. Ты же раненый. Он подошёл к тумбочке и поставил букет. Тёмно-бордовые розы смотрелись жутко на фоне белой больничной палаты. Как пятна крови. Как предупреждение. — Это... это что? — выдавил Дмитрий. — Цветы, — усмехнулся Тони. — Решил проведать старого знакомого. — Ты... ты зачем пришёл? — Поговорить. Дмитрий смотрел на него с ужасом. Тони стоял спокойно, руки в карманах, и даже не пытался достать оружие. Но от этого было ещё страшнее. — Слушай сюда, Волконский, — сказал Тони, садясь на стул. — Я сегодня мог тебя убить. Дмитрий сглотнул. — Мог. Легко. В голову — и ты бы даже не понял. — Но... но не убил. — Не убил. — Тони кивнул. — Хотел, чтобы ты понял одну вещь. — Какую? — Что ты жив только потому, что я тебя пощадил. Дмитрий молчал, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. — Ты, твоя сестра, твоя свора — вы все живы только потому, что я не захотел вас убивать. — Тони говорил спокойно, даже буднично. — Но если ты ещё раз подойдёшь ко мне, к Веронике, к Лёне, к кому-то из наших — я приду снова. — С цветами? — прошептал Дмитрий. — С цветами, — усмехнулся Тони. — Только в следующий раз они будут на твоих похоронах. Он встал. — Поправляйся, Дмитрий. И запомни этот разговор. Тони развернулся и вышел, оставив дверь открытую. Дмитрий остался один. Смотрел на тёмно-бордовые розы, стоящие на тумбочке, и не мог пошевелиться. Чётное количество. он понял. ---