17 апреля

День выдался на удивление тёплым и солнечным — редкий подарок для питерской весны. Солнце заливало комнаты золотистым светом, за окнами щебетали птицы, и даже вечно хмурое небо сегодня радовало голубизной. Вероника проснулась рано, но не от будильника — от предвкушения. Сегодня был её день. Шестнадцать лет. — С днём рождения, доченька! — Анна влетела в комнату с огромным букетом цветов и поцеловала её в щёку. — Спасибо, мама! Борис, стоявший в дверях, довольно улыбался и крутил в руках небольшую коробочку — видимо, подарок. Но самое интересное началось через час. В дверь позвонили. Да не просто позвонили — зазвонили так, будто приехала целая делегация. — Ой, — сказала Анна, выглядывая в глазок. — А вот и гости! Дверь открылась, и в прихожую ввалились тётя Галя, дядя Вася и Олег. За ними — ещё какие-то родственники, которых Вероника видела только на фотографиях. — С днём рождения, именинница! — закричала тётя Галя, обнимая её так крепко, что у той чуть дух не перехватило. — Шестнадцать лет! Совсем взрослая! — Спасибо, тёть Галь! — засмеялась Вероника. — Мы так переживали! — подключился дядя Вася. — Мы же слышали про тот ужас в вашей школе! Про теракт! — А вы как? — спросил Олег, оглядывая квартиру. — Все живы? Целы? — Все живы, — заверила Анна. — Слава богу. — Мы как узнали, — тётя Галя прижала руки к груди, — чуть с ума не сошли! Звонили вам, звонили — связь не работала. Потом уже из новостей узнали, что всё обошлось. — Да, — кивнула Вероника. — Обошлось. — А где Тони? — спросил Олег, оглядываясь. — Тони? — Вероника посмотрела на дверь его комнаты. — Он там. С утра засел и не выходит. — Что делает? — Сказал, сюрприз готовит. Олег усмехнулся: — Ну-ну. Интересно посмотреть. А Тони в этот момент сидел в своей комнате, склонившись над столом. Белая толстовка лежала перед ним, и он заканчивал последний стежок. — Ну же, — шептал он, вдевая нитку в иголку. — Ещё немного. За дверью слышались голоса, смех, звон посуды — родственники заполнили квартиру, как весеннее половодье. Но Тони не отвлекался. Он вышивал для неё. Шестнадцать лет. Её совершеннолетие уже не за горами. И это было важнее всего. --- Гостиная гудела от голосов. Тётя Галя рассказывала очередную историю из жизни, дядя Вася солидно кивал, Олег то и дело подкалывал Веронику, а остальные родственники наперебой поздравляли именинницу. Анна и Борис суетились на кухне, готовя угощение. Вероника сияла, но краем глаза то и дело поглядывала на закрытую дверь комнаты Тони. Что он там делает? Почему до сих пор не вышел? Словно в ответ на её мысли, дверь приоткрылась. В проёме показалась голова Тони — светлые волосы взлохмачены, под глазами лёгкие тени, но на губах играла та самая улыбка, от которой у неё каждый раз замирало сердце. — Вероника, — позвал он негромко. — Зайди, пожалуйста. В гостиной повисла пауза. Все взгляды устремились на неё. — Ого, — шепнул Олег. — Торжественный момент. — Иди, иди, — подтолкнула её тётя Галя. — А то парень заждался. Вероника встала, чувствуя, как щёки начинают гореть. Подошла к Тони. Он взял её за руку и ввёл в комнату. Дверь за ними закрылась. — Ну что там? — зашептались родственники. — Интересно же! — Тише вы, — шикнула Анна. — Не мешайте. А в комнате Тони было тихо и таинственно. Шторы были задёрнуты, и только настольная лампа отбрасывала мягкий свет на стол. — Закрой глаза, — попросил Тони. Вероника послушно закрыла. — Не подглядывай. — Не буду. Она слышала его шаги, шорох, потом тишину. — Открывай. Она открыла глаза и замерла. Перед ней, на стуле, висела белая толстовка. Но не простая — вся покрытая вышивкой. Тони вложил в неё всю душу, и это было видно. Вероника подошла ближе, рассматривая каждую деталь. На рукавах — языки пламени. Красные, оранжевые, жёлтые нитки переплетались, создавая иллюзию живого огня, который словно танцевал на ткани. На груди и передней части — продолжение этого пламени, мягкие языки, обнимающие тело. Но самое потрясающее было на спине. Там Тони изобразил её. Ангела. С белыми крыльями, распахнутыми за спиной. Лицо было её — Вероники, с узнаваемыми чертами, с длинными волосами. Но в руках ангел держал не арфу и не лилию. Он держал Калашников. Автомат был вышит с потрясающей детализацией — чёрные нитки, серебристые вставки, даже маленький магазин проработан. Под изображением — надпись, вышитая аккуратными буквами: «Мой ангел-хранитель. В миру и на войне.» Вероника смотрела на эту толстовку и не могла вымолвить ни слова. — Это... — прошептала она наконец. — Это я? — Ты, — ответил Тони тихо. — Ты защищаешь меня всегда. И в мирной жизни, и в работе. Ты мой ангел. С крыльями и с Калашниковым. Вероника обернулась и посмотрела на него. В глазах блестели слёзы — не от грусти, от счастья. — Тони... — голос её дрогнул. — Ты это сам придумал? — Ага. — И вышивал? — Каждую ночь, пока ты спала. Она подошла к нему, обняла, уткнулась лицом ему в грудь. — Ты... ты самый лучший... самый невероятный... я тебя так люблю... — Я тебя больше, — прошептал он, обнимая её в ответ. — Спорить не будем. — Не будем. Она отстранилась, вытерла слёзы. — Примерь, — сказал Тони. Вероника сняла свою кофту и надела толстовку. Та села идеально. Мягкая, тёплая, пахнущая нитками и его заботой. Огонь на рукавах словно светился в полумраке комнаты. — Ну как? — спросил он. — Идеально, — ответила она. — Ты идеальный. — Пойдём к гостям? — спросил он. — Пойдём. Они вышли в гостиную, держась за руки. Вероника — в новой толстовке, сияющая. Тони — с той самой улыбкой, которая бывает только у счастливых людей. — Ого! — присвистнул Олег. — Это что за красота?! — Подарок, — ответила Вероника, поворачиваясь, чтобы все увидели. Тётя Галя ахнула: — Господи! Там же ангел! С автоматом! — Это я, — улыбнулась Вероника. — А огонь на рукавах? — Тони вышил. — Сам? — изумился дядя Вася. — Сам, — подтвердил Тони. — Ну талант! — всплеснула руками тётя Галя. — И киллер, и вышивальщик, и художник! Все засмеялись. Анна подошла к Тони, обняла его: — Сынок, ты у нас золото. — Спасибо, мам. Вероника стояла рядом, чувствуя тепло толстовки и тепло его любви. Шестнадцать лет. Лучший подарок. Лучший парень. Лучший день в жизни. --- Гостиная всё ещё гудела от восторженных возгласов. Родственники рассматривали толстовку, трогали вышивку, ахали и восхищались. Вероника сияла, крутилась перед зеркалом, ловя своё отражение в новой вещи. — Тони, это невероятно! — говорила тётя Галя. — Ты настоящий художник! — Спасибо, — скромно отвечал он. Но в глазах его плясали хитрые огоньки. — Подождите, — сказал он вдруг. — Это ещё не всё. Все замерли. — Что? — Вероника уставилась на него. — Там ещё что-то? Тони усмехнулся и кивнул. — Время пришло, — загадочно произнёс он. Он подошёл к шкафу, открыл его и достал длинный, узкий свёрток, завёрнутый в плотную чёрную ткань. — Тони... — прошептала Вероника, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он развернул ткань. В руках у него лежал автомат. Небольшой, компактный, с матовым покрытием, которое не бликовало на свету. — 9А-91, — сказал Тони. — Калибр 9х39 мм. В гостиной повисла мёртвая тишина. Тётя Галя открыла рот и забыла его закрыть. Дядя Вася поперхнулся чаем. Олег смотрел на оружие с таким выражением, будто ему явилось привидение. — Это... — выдохнула Вероника. — Это мне? — Тебе, — кивнул Тони. — Твой личный. Она подошла ближе, протянула руку, но остановилась, глядя на Тони. — Можно? — Конечно. Это твоё. Вероника взяла автомат в руки. Он оказался на удивление лёгким — всего около двух килограммов. Компактный, удобный, идеально ложился в ладонь. — Вау, — прошептала она. — Он специально создан для скрытного ношения, — пояснил Тони. — Малый вес, складной приклад, встроенный глушитель. — Встроенный глушитель? — переспросил Олег, наконец обретя дар речи. — Ага. Почти бесшумный. Идеально для работы. Вероника вертела автомат в руках, привыкая к его весу, к его форме. Он будто всегда был её. — Тони, — сказала она, — это самый лучший подарок в моей жизни. — После толстовки? — усмехнулся он. — После толстовки, — согласилась она. — Но они идут в комплекте. Тётя Галя наконец закрыла рот и обвела всех безумным взглядом. — У вас... у вас дома автомат?! — Не один, — спокойно ответил Тони. — Но этот теперь её. — Господи... — Галя, не лезь, — одёрнул её дядя Вася. — Это их жизнь. — Но автомат! — А у них работа такая. Тётя Галя схватилась за сердце, но промолчала. Вероника подошла к Тони, обняла его свободной рукой (вторая всё ещё сжимала автомат). — Спасибо, — прошептала она. — Ты не представляешь, как я тебя люблю. — Представляю, — улыбнулся он. — Потому что я тебя люблю так же. Она чмокнула его в щёку. — Мой ангел с Калашниковым, — сказал он. — Мой Призрак с автоматом для меня, — ответила она. Олег кашлянул: — Ребята, вы, конечно, очень милые, но можно я тоже посмотрю? — Держи, — Вероника протянула ему автомат. Олег взял его с таким трепетом, будто это была святыня. — Ни фига себе... — выдохнул он. — Настоящий... — Только осторожно, — предупредил Тони. — Он заряжен. Олег замер, побледнел и медленно, очень медленно положил автомат обратно на стол. — Я, наверное, лучше просто посмотрю, — сказал он. Все засмеялись. Вечер продолжался. Вероника то и дело поглядывала на автомат и на толстовку, висевшую на стуле. Два подарка. Два символа. Её жизнь — мирная и боевая. И Тони, который был рядом в обеих. — Тони, — тихо сказала она, когда они остались вдвоём на минуту. — Ты сделал меня самой счастливой. — Ты это заслужила, — ответил он. — С днём рождения, ангелочек. Она улыбнулась и прижалась к нему. За окном шумел вечерний Питер. А в маленькой квартире на Василеостровском было тепло и уютно. И в руках у неё был автомат. И любовь. --- Вечер продолжался. Гости постепенно привыкли к наличию автомата в квартире (насколько вообще можно привыкнуть к такому), и разговоры перетекли в более спокойное русло. Тётя Галя уже не хваталась за сердце при виде оружия, дядя Васа с интересом разглядывал толстовку с вышивкой, а Олег то и дело поглядывал на автомат, но трогать больше не рисковал. Тони сидел на диване рядом с Вероникой, обнимая её одной рукой. Настроение было отличное. И тут один из дальних родственников — дядя Коля, пожилой мужчина с седыми усами и вечно любопытным взглядом — решил задать вопрос. — Тони, — начал он, отставляя чашку с чаем. — А сколько тебе лет, парень? — Пятнадцать, — ответил Тони. — В декабре шестнадцать будет. — Пятнадцать, — протянул дядя Коля. — А выглядишь старше. Ростом, конечно, вышел — два метра, небось? — Ага, — кивнул Тони. — Ну, а вопрос тогда такой, — дядя Коля прищурился. — Где усы или бородка? Тони моргнул. — В смысле? — В прямом, — усмехнулся дядя Коля. — Парню пятнадцать, скоро шестнадцать, совершеннолетие уже не за горами. А на теле волос нет. Кроме головы, конечно. В гостиной повисла пауза. Вероника прыснула, прикрывая рот ладошкой. Лёня, сидевший в углу, заржал в голос. Олег покраснел и уткнулся в чашку. Тони замер, глядя на дядю Колю с непередаваемым выражением лица. — Я... — начал он. — Нет, я понимаю, — продолжал дядя Коля, не замечая всеобщего замешательства. — У всех по-разному. У меня вон усы в семнадцать полезли, а у друга моего вообще только к двадцати. Но ты высокий такой, мощный, а гладкий, как... — Дядя Коля! — вмешалась тётя Галя, красная как рак. — Ну что ты человека смущаешь! — А чего смущать? — не понял тот. — Нормальный вопрос. Интересно же. — Не всем твои вопросы интересны! — отрезала тётя Галя. Тони сидел с каменным лицом, но уголки его губ дрожали. — Тони, — прошептала Вероника, давясь смехом. — Ты как? — Нормально, — выдавил он. — Ты краснеешь? — Нет. — Краснеешь! — захихикала она. Лёня уже откровенно ржал, уткнувшись лицом в подушку. Дядя Коля оглядел всех с недоумением: — Чего они? — Дядя Коля, — Анна вышла из кухни с полотенцем в руках. — Давайте не будем обсуждать личные вопросы, хорошо? — А что такого? — удивился он. — Я ж по-свойски. — По-свойски можно о погоде, — отрезала Анна. — Или о футболе. Дядя Коля вздохнул: — Ладно, ладно... Но интересно же. Тони наконец справился с собой и выдавил улыбку. — Не растут, — сказал он коротко. — И ладно. — Ну и правильно, — поддержала Вероника. — Мне нравится. — Тебе всё нравится, — усмехнулся Тони. — В тебе — да. Олег, отсмеявшись, добавил: — Тони, ты не переживай. Я вот тоже долго бриться не начинал. Зато потом как попёрло — каждый день скоблить приходится. — Утешил, — фыркнул Лёня. — А что? Правда. Дядя Коля, поняв, что ляпнул лишнее, махнул рукой и уткнулся в телевизор. Тётя Галя покачала головой: — Вечно ты, Коля, с такими вопросами... — Да ладно вам, — отмахнулся он. — Молодёжь нынче обидчивая. Вероника обняла Тони и шепнула ему на ухо: — Ты у меня самый красивый. С усами или без. — Спасибо, ангелочек, — ответил он. И вечер продолжился.