Новая вера

Прошло несколько дней. Школа жила своей жизнью — уроки, перемены, новые знакомства. Тони, Вероника, Лёня, Майк и Кендзи стали неразлучной пятёркой. К ним часто присоединялись Ахмед, Прия и Юсуф. Всё шло спокойно, пока в школе не появились они. Дмитрий и Елизавета Волконские. Тони увидел их в коридоре и сразу узнал. Эти надменные лица, дорогая одежда, презрительные взгляды — Волконские не менялись. — Тони? — тихо спросила Вероника, заметив его напряжение. — Волконские, — коротко ответил он. — Те самые? — Те самые. — Что они здесь делают? — Учатся. Видимо, решили, что престижно. Дмитрий заметил Тони. На его лице появилась кривая усмешка. Он что-то шепнул сестре, и они направились прямо к ним. — Привет, кузен, — сказал Дмитрий, остановившись напротив. — Давно не виделись. — Чего надо? — ровно спросил Тони. — Ну как же, — Дмитрий развёл руками. — Мы же родственники. Решили поздороваться, познакомиться поближе... — Не надо, — перебил Тони. — Не надо знакомиться. Не надо подходить. Не надо здороваться. — Ты чего такой агрессивный? Тони медленно снял очки. Жёлтые глаза смотрели прямо на Дмитрия. Холодно. Спокойно. Пугающе. — Если бы я был агрессивным, — сказал Тони тихо, — ты бы уже лежал на полу со сломанной рукой. Я просто говорю: съеби нахуй. Я не хочу вас видеть. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Елизавета ахнула. Дмитрий побледнел. — Ты... ты не смеешь так с нами разговаривать! — выпалила она. — Смею, — ответил Тони. — И смею ещё кое-что. Хотите проверить? Он чуть наклонился вперёд. Дмитрий непроизвольно сделал шаг назад. — Так что, — Тони снова надел очки. — Идите. И не подходите больше. Ни ко мне. Ни к Веронике. Ни к кому из моих. — Тони... — начал Дмитрий. — Дмитрий, — перебил Тони. — Не доводи до греха. Я предупредил. Дмитрий посмотрел на него. На этого огромного белого парня, который сидел спокойно, но от которого веяло такой угрозой, что даже воздух вокруг, казалось, заледенел. — Ладно, — сказал он наконец. — Пошли, Лиза. — Но Дима... — Пошли, я сказал. Они ушли. — Тони, — выдохнула Вероника. — Ты их просто... — Предупредил, — закончил Тони. — Это было жёстко. — Это было честно. Но Волконские не успокоились. Они быстро собрали вокруг себя банду — человек десять русских ребят, которые рады были примкнуть к "богатеньким". У них появились ножи, кастеты, биты. — Тони, — сказал Лёня, наблюдая за ними в коридоре. — Они банду сколотили. — Вижу. — И что будем делать? — Ждать. — Чего? — Когда они начнут. Это случилось на большой перемене. Вероника шла по коридору, когда случайно задела плечом одного из бандитов. Того самого, что был с Волконскими. — Ой, извините, — машинально сказала она. — Извинилась? — усмехнулся он. — А мне показалось, ты меня толкнула. Специально. — Не специально. Отойди. — А то что? Вероника сжала кулаки. Она не боялась. Тони учил её не бояться. — Отойди, — повторила она твёрже. — Последний раз говорю. — Или? Она не стала ждать. Резко шагнула вперёд, врезав ему коленом в пах. Парень взвыл и согнулся. — Сука! — заорал он. Но Вероника уже рванула в сторону лестницы. Не успела. Из-за угла выскочили ещё трое. Они окружили её, отрезая путь к отступлению. — А ну-ка, — прорычал тот, что получил по колену, выпрямляясь. — Держите её! Вероника не сдавалась. Она врезала одному кулаком в челюсть — он отшатнулся, схватившись за лицо. Другому зарядила ногой по голени — тот взвыл и запрыгал на одной ноге. — Ах ты дрянь! — заорал третий и замахнулся. Она увернулась, но он задел её плечо. Вероника покачнулась, но устояла. Четвёртый подскочил сзади и схватил её за волосы, дёрнув назад. Вероника вскрикнула. — Отпусти! — Щас, — прошипел он. — Мы тебе покажем, как наших трогать. Он рванул её за волосы, заставляя упасть на колени. — Валите её! — крикнул первый. И они начали бить. Ногами. По спине, по бокам, по ногам. Вероника свернулась в клубок, закрывая голову руками, как учил Тони. Но она молчала. Не доставляла им удовольствия криками. Тони бежал по коридору, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумела кровь. Рация молчала — Вероника не отвечала. Он завернул за угол и замер. Картина маслом. Вероника лежала на полу, свернувшись в клубок. Вокруг неё топтались четверо. Тони смотрел на это. И внутри у него не было ярости. Не было злости. Не было даже ненависти. Было только одно — ледяное, абсолютное спокойствие. Он не помнил, как достал цепь. Она просто оказалась в руке — тяжёлая, металлическая, знакомая. Та самая, с которой он не расставался. Звон цепи разрезал воздух. Банда обернулась. И увидела ЕГО. Тони стоял в десяти метрах от них. В длинном чёрном пальто, с белыми волосами, разметавшимися по плечам. Очки он снял — и жёлтые глаза смотрели на них спокойно. Абсолютно спокойно. В этом спокойствии было что-то более страшное, чем любая ярость. — Тони... — выдохнул кто-то из банды. Тони не ответил. Он просто шагнул вперёд. И цепь запела. Первый удар пришёлся по тому, кто стоял ближе всех. Парень рухнул с диким воплем. Второй — по спине того, кто только что пинал Веронику. Тот взвыл и покатился по полу. Третий попытался убежать. Тони догнал его в два шага. Четвёртый замер, прижавшись к стене, с ужасом глядя на приближающегося Тони. — Не надо, — залепетал он. — Пожалуйста... мы не хотели... Тони остановился в шаге от него. Посмотрел ему в глаза. Спокойно. Пусто. — Не хотели? — переспросил он тихо. — А она хотела, чтобы её пинали? — Мы... мы случайно... Тони поднял цепь. — Тони! Голос Митрича прозвучал как гром среди ясного неба. Тони замер. Рука с цепью застыла в воздухе. Он даже не обернулся — просто стоял и ждал. Митрич подошёл ближе. — Опусти цепь, — сказал он. Тони медленно опустил руку. Цепь со звоном упала на пол. Митрич посмотрел на валяющихся бандитов. Потом на Тони. Потом на Веронику. — Хватит, — сказал он. — Ты сделал достаточно. Тони кивнул. Повернулся и пошёл к Веронике. Он опустился на колени рядом с ней. Осторожно коснулся её плеча. — Вероника, — позвал он тихо. — Ангелочек. Она медленно подняла голову. Лицо в пыли, на скуле наливался синяк, губа разбита. Но глаза — её глаза смотрели на него, и в них была жизнь. — Тони... — прошептала она. — Я здесь, — он осторожно взял её за руки. — Я здесь. — Больно, — выдохнула она. — Знаю, — голос его чуть дрогнул. — Прости, что не успел раньше. — Ты успел, — она попыталась улыбнуться разбитыми губами. — Ты всегда успеваешь. Он помог ей встать. Вероника покачнулась, и Тони подхватил её, прижимая к себе. Митрич подошёл к ним. — Вероника, ты как? — спросил он. — Жива, — ответила она. — В медпункт надо. — Дойду. — Я провожу, — твёрдо сказал Тони. — Иди, — кивнул Митрич. — А я тут разберусь. Он посмотрел на бандитов. — А вы, — рявкнул он, — встали! Все к директору! Живо! Митрич разобрался с бандитами, но Волконские не унимались. На следующий день они снова подкараулили Кендзи. — Эй, японец! — окликнули его. Кендзи обернулся. Банда стояла перед ним. — Что вам нужно? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — А то ты не знаешь, — усмехнулся Дмитрий. — Вчера твой дружок нас опозорил. Сегодня мы ответим. Кендзи отступил к стене. Банда окружила его. — Ребята, — раздался голос сзади. — А вы уверены, что хотите это сделать? Все обернулись. Тони стоял в десяти метрах от них. Спокойный, как удава. В своём длинном пальто. Руки в карманах. — Тони... — выдохнул Дмитрий. — Я же сказал, — Тони медленно снял очки. — Что будет, если увижу вас за таким делом. Один из бандитов рванул к Тони с битой. Тони даже не шелохнулся — просто шагнул в сторону, перехватил руку нападавшего, дёрнул — и парень с криком полетел на асфальт. — Сломано? — спокойно спросил Тони. — А-а-а! — орал тот. — Не смертельно. Но больно. Тони повернулся к остальным. Медленно расстегнул пальто. Под ним, на поясе, висела кобура. Чёрная, кожаная, с характерными очертаниями пистолета внутри. P226 SAS. Тони не доставал его. Просто дал им увидеть. — Охренеть, — выдохнул кто-то из банды. — У него пушка, — прошептал другой. Дмитрий побледнел. — Я не собираюсь его доставать, — сказал Тони спокойно. — Мне и рук хватит. Но если кто-то из вас решит, что может продолжать... Он сделал паузу. — ...то я не гарантирую, что ограничусь рукопашной. Банда рванула прочь. Тони подошёл к Кендзи. — Ты как? — спросил он. — Я в порядке, — выдохнул Кендзи. — Спасибо, Tony-san. — Не за что. Ты свой. — Свой. --- В школе появилась новая проблема — группа ребят из христианской общины. Они ходили в чёрном, с крестиками, и считали своим долгом "спасать" всех окружающих. — Тони, — сказал Майк. — These people are weird. They keep asking about God. — Фанатики, — коротко ответил Тони. — What? — Религиозные фанатики. Они везде одинаковые. Однажды они подсели за их стол в столовой. Джошуа, Сара, Рэйчел и другие. — Здравствуйте, — сказал Джошуа. — Мы хотим поговорить с вами о вере. — Не надо, — ответил Тони. — Но вы должны... — Я сказал: не надо. — А во что вы верите? — не унималась Сара. Тони посмотрел на них. Потом перевёл взгляд на Веронику, усмехнулся и сказал: — В оккультизм. Тишина. — В... в оккультизм? — переспросил Джошуа, побледнев. — Да. Демоны, духи, тёмные силы. Очень интересно. — Но... но это же грех! — Для вас — грех. Для меня — образ жизни. Фанатики вскочили и убежали. — Тони, ты гений! — засмеялся Лёня. — Я просто сказал правду, — усмехнулся Тони. Фанатики не успокоились. Они начали следить за Тони, подслушивать, стучать учителям. А потом случилось то, чего никто не ожидал. Тони пришёл в школу с черепом. Настоящим. Или очень хорошим муляжом — никто не знал точно. — Тони! — ахнула Вероника. — Ты зачем череп принёс? — Для уроков биологии, — спокойно ответил он. — Митрич сказал, что нужно наглядное пособие. — Митрич?! — Шучу. Просто так. Череп лежал в рюкзаке рядом с учебниками. Фанатики, узнав об этом, пришли в ужас. — Он сатанист! — кричали они. — У него череп! — Он демонов призывает! — Его надо остановить! В лагере, куда класс поехал на выходные, фанатики устроили обыск. Они нашли книги Тони по оккультизму — и сожгли их. — Мы очистили территорию от скверны! — объявила Маргарита Степановна. Тони смотрел на пепел от своих книг. Спокойно. Пусто. — Тони, — подошла Вероника. — Ты как? — Нормально. — Врёшь. — Немного. — Что будешь делать? — Ничего. Пока. 6.4 Первый обряд Тони решил ответить. Не кулаками — страхом. Ночью, на поляне за лагерем, они собрались — Тони, Вероника, Лёня, Майк, Кендзи, Ахмед, Прия, Юсуф и ещё несколько ребят. Все в чёрном, в балаклавах с черепами. Костёр горел. Пентаграмма была начерчена на земле. Свечи мерцали. Тони читал на латыни. Фанатики, пришедшие посмотреть, в ужасе разбежались. — Работает, — усмехнулся Тони. — Работает, — согласилась Вероника. Фанатики решили отомстить. Они подкараулили Тони в коридоре, схватили его за волосы и отрезали их. — По нашим правилам, мужчина не должен носить длинные волосы! — заявила Сара. Тони не сопротивлялся. Просто стоял и смотрел, как его белые пряди падают на пол. Вероника, увидев это, закричала. Прибежал Митрич. Фанатики разбежались. — Тони, — выдохнула Вероника. — Твои волосы... — Отрастут, — спокойно ответил он. Но вечером, когда они остались вдвоём, она увидела, как ему тяжело. — Тони, — она взяла его лицо в ладони. — Ты красивый. Любой. — Я знаю. — И волосы не важны. — Важны. Но не главное. — А что главное? — Ты. Мы. Друзья. Она обняла его. — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. На следующий день Тони подошёл к фанатикам. Одному за другим он врезал каждому по лицу. Больно. Метко. Но без синяков. — Ты... ты псих! — кричали они. — Нет, — спокойно ответил Тони. — Я просто человек, которому вы отрезали волосы. — У нас не будет синяков! Ты не оставил следов! — Это искусство. Он развернулся и ушёл. Тони провёл ещё три обряда. Каждый раз — страшнее, зрелищнее. На четвёртый он надел новый образ: чёрные джинсы, берцы, кожаный плащ, чёрные перчатки. В руках — череп. Фанатики смотрели в окна и тряслись от страха. — Они снова! — кричали они. — Демон! — Бежим! Тони сжёг в костре иконы и крестики. Фанатики рыдали. — Работает, — усмехнулся Тони. — Работает, — согласилась Вероника. --- Прошло несколько недель. То, что начиналось как шутка, переросло в нечто большее. По городу ходили подростки в чёрном. Они проводили обряды, слушали рок и металл, носили черепа. — Тони, — сказала Вероника. — Ты создал субкультуру. — Не специально. — Это лучшие субкультуры. У субкультуры появились свои правила. Кто-то записал их в книгу: "Не мешай другим. Уважай чужой выбор. Защищай слабых. Не предавай." И о семи грехах: гордость, зависть, гнев, лень, алчность, чревоугодие, похоть. Но не как запреты, а как силы, которые можно использовать во благо. И главное табу: инцест и педофилия — настоящее зло. — Тони, — сказал Руслан, показывая книгу. — Это теперь наше. — Ваше, — поправил Тони. — Наше, — упрямо повторил Руслан. Сюжеты о новой субкультуре попали в новости. Православная церковь выступила с заявлением: — В их словах нет ничего богопротивного, — сказал один священник. Другой, построже, назвал это дьявольским искушением. Фанатики собирали подписи за запрет оккультизма. Подключили Москву, Казань, Грозный, Екатеринбург, Пермь, Ростов-на-Дону. — Тони, это по всей стране! — волновался Лёня. — Пусть, — спокойно ответил Тони. — Это не запретить. — Почему? — Потому что это не религия. Это свобода. --- Последний звонок прозвенел. Учебный год закончился. На пустыре за школой собралась группа — человек тридцать. Все в чёрном. Тони, Вероника, Лёня, Майк, Кендзи, Ахмед, Прия, Юсуф, Руслан и другие. Костёр горел ярко. — Давайте прощаться, — сказал Руслан. Кто-то кинул в огонь ручку. Кто-то — карандаш. Кто-то — старую тетрадь. — Прощай, учёба! — кричали они. — За мир во всём мире! — За самурайский дух! Тони бросил в костёр свой старый блокнот. — За нас, — сказал он. — За нас! — заорали все. Вероника подошла к костру: — Спасибо этому году! За то, что мы стали сильнее! За то, что мы нашли друг друга! — За субкультуру! — крикнул Руслан. — За Призрака! — добавил Лёня. — За Тони! — крикнула Вероника. — За Тони! Тони улыбнулся — той самой острозубой улыбкой. — За вас, — сказал он тихо. Костёр догорал. Люди обнимались, прощались до следующего года. — Тони, — сказала Вероника, когда они остались вдвоём. — Это было красиво. — Было. — Ты доволен? — Да. — Чем? — Тем, что мы есть. Что мы вместе. — Это главное? — Это единственное. Они обнялись. За спиной догорал костёр. Пепел от тетрадей и ручек улетал в небо. Символ прощания. И символ новой жизни.