Привет, мышонок!

              12 апреля 1999 Бег. Оказывается, что даже если ты волшебник, иногда приходится преодолевать расстояния бегом. Потому что чёртова война заставляет. Грейнджер несётся по сырой траве и прошлогодним листьям, огибая деревья и чувствуя, как ботинки промокают, когда она наступает в лужи. Ей в спину летят заклинания, чудом не попадая в цель. Осталось совсем немного. Она выбегает на поляну и останавливается. Фигуры в чёрном постепенно окружают её. Лёгкие горят от долгого бега и холода. Плевать. У неё только один шанс. Она в центре. Оглядывается. Он подходит и хватает её за руку. Грейнджер не видит лица, но весь его вид выдаёт уверенность в том, что он тут победитель. — Хватай суку и уходим. — Гремит один из Пожирателей. Остальные мерзко смеются. Антиаппарационный купол не даст ей уйти. Они на это и рассчитывают, потому и глумятся. Она оглядывается с улыбкой. Смотрит в прорези маски Пожирателя, который рядом с ней. — Привет, мышонок! — Говорит она и срывает маску с его лица, видя растерянный взгляд серых глаз. — Попался! Она сжимает монету, лежащую до этого в кармане, и они исчезают. Запах леса и свет сменяются полутьмой и запахом цветов, она толкает чёрную фигуру в грудь. От неожиданности он оступается, падает на пол и ударяется спиной. Гермиона делает несколько шагов назад и захлопывает дверь клетки. — Зря ты это сделала, Грейнджер. — Злобное шипение разносится по подземелью. Тот же холодный голос, будто пронзающий льдинами, что она помнит ещё со школьных времен. — И я рада встрече, Малфой! Она стоит в коридоре за решеткой и улыбается, чуть склонив голову в бок. План сработал. Она боялась, что что-то пойдет не так, но вышло идеально. Гермиона собирается уйти, но останавливается. — Чувствуй себя, как дома, мышонок. Ты здесь надолго. И не трогай решётки, если не хочешь сдохнуть. — Да пошла ты! Напоследок он видит её улыбку, а дальше только тишина. 12 апреля 1999 В этом подвале могло быть и хуже. Тут тепло, слишком даже для подземелья. Возможно, тут работает какая-то магия. Это же Грейнджер. Конечно магия. Над кроватью есть небольшое окно с решёткой. Через него ничего нельзя увидеть, только кусочек неба. Окно довольно высоко, но Драко может достать до него с кровати. Но какой смысл. Он уверен, что предупреждение действует и на те, что на окне. Он сидит в углу камеры. Если сучка что-то хочет от него, то нихера не получит. 13 апреля 1999 Он не ест, хотя очень хочется. И не пьет. Драко чувствует свою слабость. Понимает, что без еды долго не протянет. Наплевать. Ему нельзя выдать хоть что-то. Иначе, Темный лорд будет мучить Нарциссу. Долго и изощрённо. На глазах сына и мужа. Он, сука, из-под земли достанет предателя и никакой Орден его не остановит. Лучше он сдохнет тут. 14 апреля 1999 — Не разумно морить себя голодом, Малфой. Он открывает глаза. Пол твердый и у него ломит все кости. Он не ляжет на кровать. Не расслабиться. Он не станет есть её еду и пить воду. — Да пошла ты, Грейнджер! — Как грубо! — Гермиона сидит на стуле посреди коридора, закинув ногу на ногу. — Всё такой-же колючий. Заметь, я ничего плохого тебе не делаю. А могла бы. — Так сделай! Что мешает? — Он зол. Это видно. Даже почти без сил он продолжает источать чистый холод, который чувствуешь при одном взгляде на него. — Мне это не нужно. И поверь, я могу вытащить из тебя информацию и без сыворотки правды. А если бы хотела убить, то не стала бы ждать несколько дней, тратя силы и время на разговоры. — Она невозмутима и совершенно бесстрастна. Будто кукла. Драко любопытно. Всегда эмоциональная Грейнджер, сейчас выглядит совершенно безразличной. Это вызывает странные чувства. Будто ранее непоколебимые истины вдруг дают трещину, разваливаются и рушатся в бездну. — Поешь. — Она поднимается и идет к решетке. — Я принесла тебе кое-что почитать. На пол камеры приземляется выпуск «Ежедневного пророка». Драко продолжает сидеть на полу и смотреть в точку на противоположной стене. Просто, чтобы не показывать любопытства и не видеть её взгляд. — В еде нет сыворотки правды или яда. Если хочешь жить, просто поешь. — Да.. — Пошла я? Уже иду, Малфой. — Он слышит смешок, а потом Грейнджер исчезает, оставляя за собой звенящую тишину. Проходит некоторое время, прежде чем он подползает к свёртку бумаги на полу и разворачивает его.

Наследник Малфоев мёртв! Наш корреспондент получил подтверждение от Аврората, что несколько дней назад Драко Люциус Малфой был похищен одним из членов террористической организации, именующей себя «Орден Феникса». Тело наследника одной из самых древних чистокровных семей оставили у ворот их родового поместья в Уилтшире. Аврорат сообщает, что на теле обнаружены множественные следы насилия и пыток…

Следующие затем слова сочувствия и хвалебные речи он не читает. Это интересно. Официально он мертв. Значит, теперь с ним можно делать что угодно. Драко готов к этому. Пусть попробуют. Он решает, что еда не помешает, чтобы набраться сил. На мгновение он вспоминает о Нарциссе. Это убьёт её. Блять. 15 апреля 1999 Он ест. Еда сносная. Это не ошметки или объедки. Обычная еда, довольно вкусная: картошка или рис, курица или рыба, какая-то сладость вроде булочек с повидлом, тыквенный сок, кувшин с водой и яблоко. Будто Грейнджер знает, что именно он любит. Сучка. — Аппетит проснулся? — Он вздрагивает от неожиданности. Она всегда появляется беззвучно, будто не аппарирует, а просто материализуется из воздуха. — Да пошла ты! — Она улыбается его словам. — Ты ужасно предсказуем. Это даже скучно. — Она взмахивает палочкой и посреди коридора появляется стул, на который она садится. — У тебя какие-то проблемы с кроватями? — Ты моя проблема, Грейнджер. — Я бы так не сказала. Ещё пара дней в этом углу и боль в спине вместе с квадратной задницей станут куда большей проблемой, чем девчонка, которая кормит тебя и даже не трогает. — Часто думаешь о благополучии моей задницы? — Чаще, чем следовало бы. Она ухмыляется. Смотрит на него изучающе. — Когда начнутся пытки? — Драко подает голос и отворачивается, больше не выдерживая её взгляда. — А ты хочешь пыток, мышонок? — Не называй меня так! Грейнджер надувает губки, как маленький ребенок, а затем смеётся. Смех какой-то искусственный, немного жутковатый. Она встаёт на ноги и подходит к решётке. Её спина прямая, а взгляд холодный. — Я буду называть тебя так, как захочу. — Тоном, не терпящим возражений. Драко сглатывает. Впервые его посещает мысль о том, что ему страшно. Она пугает его до чёртиков. Есть что-то во взгляде карих глаз, от чего холодок пробегает по позвоночнику. Эта девица не похожа на Грейнджер, которую он знал с одиннадцати лет. Она будто её противоположность, зеркальное отражение. Это пугает, потому что он знал, чего ждать от той Грейнджер. Чего ждать от этой он понятия не имеет. 18 апреля 1999 Никто не появляется больше двух дней. Грейнджер тоже не появляется. Ему приходит в голову мысль, что о нём знает только она. Никто больше ни разу не пришёл. Никаких членов Ордена, пыток, вопросов. Ничего. Это странно. На нём меняется одежда. Но он всё равно грязный. Ужасно хочется в душ. Еда появляется регулярно три раза в день. В крохотном туалете, в который ведет дверь слева, всегда чисто. В самой камере тоже порядок. Это тоже странно. Необычно для ситуации. В Мэноре пленников держат в вонючем подвале. О том, чем кормят, лучше вообще не говорить. О туалете и кроватях, даже думать не стоит. Он осматривает свою клетку. И правда мышонок, блять. 19 апреля 1999 Когда Драко просыпается она уже сидит на своём любимом стуле в коридоре. На ней джинсы и водолазка, волосы собраны в небрежный пучок и несколько прядей падают на лицо. Она читает книгу и иногда отдувает надоедливые кудряшки от лица. Если бы не ситуация, то можно было бы сказать, что она красива. Хотя, к чëрту ситуацию. Она красивая. Именно сейчас. Если во все прошлые её визиты сюда она была будто частью обстановки, холодной, как каменные стены, то сейчас она словно из другого мира. Больше похожа на ту Грейнджер, которую Драко знал раньше. Знал? Да ни черта он не знал. Он смотрит на неё, вспоминая всё, что говорил ей в школе. Как оскорблял и унижал. Возможно, он заслуживает сидеть в клетке, хотя бы за это. Он шевелится, чтобы обозначить, что проснулся. Иначе, он так и продолжит смотреть на неё, замечая всё новые детали её внешности. А ему это вовсе не нужно. Она поднимает взгляд от книги и смотрит в глаза Драко с ехидной улыбочкой. Сучка. — Что? — Он выпаливает первое, что приходит на ум. Грейнджер выгибает бровь. — Голодный? Драко хмурится, не в силах сказать что-то. Он какое-то время изучает её. Заглядывает в глаза, осознавая, что сейчас её взгляд очень спокойный и мягкий. — Скажи честно, Грейнджер, та девица, что была тут в предыдущие дни, твой злобный близнец? — Так заметно? Думала мы больше похожи. Её улыбка теплая, как и взгляд. Так непривычно. — Настроение было паршивое. Я могу грубить иногда. Это издержки войны. — Она встает и подходит ближе. — Меня не будет несколько дней. Не теряй. И, ради Мерлина, используй кровать по назначению. На тебя смотреть больно. Она произносит это таким голосом, будто они старые друзья и ей действительно неприятно видеть, как он спит, сидя в углу. Прежде чем Драко успевает что-то сказать, она исчезает. После неё остается едва уловимый цветочный аромат. Приятный. Он вдыхает его, запоминая. Идиот. Драко приказывает себе не думать о ней. Не вспоминать её запах. Не воспроизводить в голове её мягкий приятный голос, которым она просила его спать на кровати. Если бы в этой камере было хоть что-то, что могло бы его отвлечь. Но у него нет ничего, кроме мыслей. 20 апреля 1999 21 апреля 1999 22 апреля 1999 — Успел соскучится, мышонок? Драко вскидывает голову. — А должен был? Она ухмыляется. Он ничего не может поделать с тем, что уголок его губ ползет вверх. Блять. — Тут скучно, Грейнджер. Есть какие-то развлечения? — Могу раздеться, запомнишь вид и будешь развлекаться, пока меня нет. Он несколько раз моргает и хмурит брови. Грейнджер закатывает глаза и улыбается. — Видел бы ты своё лицо! Потрясающе! — Да пошла ты! — Такой детский ответ, но ничего больше он из себя вытянуть не может. Он отворачивается, чтобы не видеть её и не начать представлять, чёрт побери. — Ох, какие мы впечатлительные! — Грейнджер издевается над ним. — Если что, можешь представлять. Я не против. Он со злостью смотрит на неё. Какая же сука! — У меня есть для тебя кое-что. Ты хотел развлечений. Милости прошу. Она швыряет на пол свёрток, в котором Драко узнает газету. После того, как дверь за Грейнджер закрывается, он встает и поднимает Пророк, раскрывая. Видит заголовок и его внутренности скручиваются в узел.

Поместье Малфоев уничтожено Орденом Феникса. 20 апреля 1999 года члены террористической организации устроили нападение на поместье одной из древнейших чистокровных семей. Известно, что в это время в доме проходил ужин для друзей семьи Малфой. По данным Министерства магии Люциус и Нарцисса Малфой, а также ещё 19 членов чистокровных семей погибли. Точное количество пострадавших пока не уточняется.

Драко швыряет газету в стену, туда же летят тарелки с едой, кувшин с водой и стол, на котором всё это стояло. Он орёт не своим голосом. Ему плевать на всех. На каждого ублюдка, сдохшего там, как и на само поместье. Нарцисса. Она была единственным важным человеком в его жизни. — Была. — Драко перекатывает это слово на языке, пытаясь ощутить его горький вкус. — Сука. Он валится на кровать без сил. Постель такая мягкая, что хочется выть. Он вдруг ощущает, как болят все мышцы. Хочется уснуть и забыть всё. Забыть себя и свою никчёмную жизнь. Ему больше не за что сражаться. Всё кончено. Кажется, он заснул. Когда Драко просыпается, чувствует едва уловимый цветочный аромат. Потрясающе, он уже по запаху её узнает. — Рада, что ты, наконец, оценил кровать. — Иди на хер, Грейнджер! Серьезно! — Он вскакивает на ноги, быстро подходит ближе и в последнюю секунду отдергивает руки от металлических прутьев, вспоминая предостережение. — Что тебе нужно от меня? Пришла позлорадствовать? Посмеяться мне в лицо? Она спокойно смотрит на него. Даже не шелохнулась. Он отворачивается и возвращается к кровати. — Твоя мать жива, если тебе интересно. Он оборачивается и врезается в пристальный взгляд карих глаз. — Где она? — В безопасности. — Я тебе не верю, чёртова грязнокровка! — Он выплевывает это ей в лицо со всем презрением, на какое способен. Она поднимает бровь и один уголок рта ползет вверх. — Считаешь, что меня это задевает? Тебе что двенадцать? — Грейнджер вытаскивает из кармана конверт и бросает его на пол камеры. — Меня не будет несколько дней. Не скучай, мышонок. Грейнджер выходит из коридора, сильно хлопнув дверью. Всё же обиделась? Драко поднимает конверт. Руки дрожат, когда он видит почерк Нарциссы.

Сынок, со мной всё в порядке. Я жива и не ранена. Держись. Я люблю тебя.                               Мама.

Сложнее всего поверить. Поверить, что письмо написано после того взрыва, а не до него. Что она действительно жива. Он не имеет понятия, какую игру ведёт Грейнджер. Она ничего не просит, не спрашивает. Он оглядывает клетку быстрым взглядом. Может беспалочковая невербальная магия? Может же сработать? Он сосредотачивается, пытаясь почувствовать поток магии, стремящейся, ищущей выход. Ничего не чувствует. Кроме разочарования. Пожалуй эта идея была глупой с самого начала. Грейнджер бы так не прокололась. Если он хоть немного знает, что она за человек, то у него нет ни единого шанса на побег. 23 апреля 1999 24 апреля 1999 25 апреля 1999 26 апреля 1999 Её нет четыре дня. Не сказать, что он переживает или волнуется о ней. Он не волнуется о ней! Точно нет! Просто, когда она сидит там за решёткой, что-то говорит, ухмыляется, язвит – сразу хочется жить. Перестаёт бить в голову мысль, что ты совсем один. Но её нет. Вместо неё в углу камеры появляются книги. Хоть какое-то развлечение, чтобы не сойти с ума. А ещё, однажды утром он видит в правой стене дверь. Драко ходит по камере несколько минут и всё же решается её открыть. Это небольшая комната с маленькой ванной, зеркалом и мягкими полотенцами на крючке. Малфой снова ловит себя на мысли, что это мало похоже на тюрьму. Тогда что это? Он правда хочет решить эту задачу, но тёплая вода, полившаяся из крана, сбивает все рациональные мысли. Позже подумает. 27 апреля 1999 Тишина. Её всё ещё нет. Он читает книги, ест, пьёт. Внутри зарождается странное чувство. Страх. Впервые не за себя, а за неё. Он понимает, что кто-то знает о нём в этой камере. Кто-то же кормит его, приносит книги. Он готов поставить голову на то, что это домовик. А что с ней? Где она, чëрт побери? Интересно, если она умрёт, ему сообщат? Драко хочется знать, что происходит там, за пределами его клетки. Кто побеждает? Грейнджер ушла на какой-то бой? В голове всплывает вопрос. Он не хочет думать об этом, но заняться особо нечем. Она убивала? Ему хочется верить, что нет. Потому что это разрушит её, уничтожит. Почему-то его это волнует. Она всегда была будто сгустком света, добра и радости, ещё в Хогвартсе его это жутко бесило. Такие люди не должны отнимать жизни, потому что это гасит свет внутри них. Потом он вспоминает её взгляд, то какой он холодный и безэмоциональный иногда бывает. Как она говорит о вспышках гнева. Ему хочется верить, что она не убивала, но что-то внутри, там под рёбрами, говорит об обратном. 28 апреля 1999 29 апреля 1999 30 апреля 1999 Он сразу понимает, что она здесь, даже не открыв глаза. Её запах уже заполнил пространство, он угадывается безошибочно. — Скучал? Драко садится на кровати, собираясь ухмыльнуться. Его взгляд останавливается на Грейнджер. Она привалилась спиной к стене, сидя на полу. Что было с ней за эту неделю он не знает, но судя по внешнему виду, ничего хорошего. Она бледная, словно призрак. Синяки под глазами. Взгляд такой усталый, будто она только что тащила на плечах целую планету. Кажется, что она даже дышит с трудом. Он подходит ближе, хочет взяться за металлические прутья, отделяющие его «комнату» от коридора, когда она останавливает его, подняв руку. Даже это движение, видимо, дается ей с трудом. — Не прикасайся! — Она обессилено опускает руку на пол. — У меня нет сил потом тебя откачивать. Драко хмурится, делает шаг назад и садится на пол, оглядывая девушку напротив. — Ты до утра-то доживешь, Грейнджер? — Хороший вопрос. — Тебе нужна помощь. — Мне нужно, чтобы ты заткнулся. — Это звучит не злобно, немного насмешливо даже. — Какой-то ты слишком разговорчивый сегодня. — Да пошла ты! — Он встаёт и идет к кровати. — Уже лучше, мышонок. Они сидят молча какое-то время. Он на кровати, она на полу у стены. Можно подумать, что пленница тут она. Выглядит она явно хуже Драко. — Херово выглядишь, Грейнджер. — Он решает озвучить свою мысль. Она открывает глаза и смотрит на него в упор. Теперь уже со злостью. Еë настроение меняется, как по щелчку пальцев. — А как я интересно ещё должна выглядеть после двухдневного сражения, нескольких порций Круцио и всего происходящего вокруг дерьма? — Грейнджер поднимается на ноги и подходит вплотную к решетке. — Забини и Нотт мертвы. Решила, что тебе будет интересно. Она исчезает, оставляя после себя тишину и чувство опустошенности. 1 мая 1999 — Как? Драко задаёт ей один вопрос, понимая, что она знает о чём он спрашивает. — Здание, в котором они находились взорвали. Все погибли. — Она снова сидит на полу, прислонившись к стене. Вся её поза выражает крайнюю усталость и болезненность. Она не шевелится несколько минут, будто каждое движение доставляет ей нестерпимую боль. — Это ваши? — Он знает, что может быть и наоборот, потому что Тёмный лорд не щадит своих. Она хмыкает, не открывая глаз. — Это я. Так просто и спокойно. Внутри Драко что-то ломается и летит в бездну. Какой-то важный механизм вдруг даёт сбой и сердце начинает биться через раз. Он же думал об этом и всё понимал. Но предполагать и знать наверняка — разные вещи. Он молчит слишком долго, видимо. — Ну как оно? Как тебе знать, что перед тобой убийца? — Мне жаль, что тебе пришлось.. — Ох, вот только давай без этого дерьма! Мне не нужна твоя жалость. — Прости за грязнокровку, кстати, я был на эмоциях. — Он пытается сменить тему. Она смеётся и тут же морщится от боли. — Твоя «грязнокровка» меня не слишком трогает. После школы у меня к этому иммунитет. — Она открывает глаза и видит, как Драко поджимает губы и отворачивается. — Ты был козлом. Но это оказалось полезно. И знаешь, что забавно? Он возвращает взгляд к ней, молчит, но Грейнджер понимает, что можно продолжать. — Ты считал меня ничем. Пустым местом. Так гордился своим положением. И правда: чистая кровь, богатство, связи. Такое очевидное превосходство. — Уголок её губ слегка поднимается. — Но мы оба в дерьме, посмотри. В одинаковом. Так в чëм тогда смысл, мышонок? Чем тогда ты лучше меня? — Ничем. — Тут же отвечает Драко, не отводя взгляда от глаз Грейнджер. — И мне жаль, что я понимаю это так поздно. — Думаешь поздно? Они снова сидят в тишине по разные стороны от решëтки и не ясно сейчас, кто из них пленник. Может быть оба. — Почему тебе так плохо? Тебе не могут помочь? — Драко осмеливается спросить, когда слышит тихий стон. — Есть куча людей, которым помощь нужна больше. — Куда уж больше. — Ворчит Драко, поднимается и подходит к клетке. — Ты не сдохнешь тут? Он смотрит на неё сверху, но никакого превосходства не чувствует. Она поднимает на него совершенно ледяной взгляд. Медленно встаёт на ноги и тоже подходит к клетке. Сверлит его взглядом. Её рука так резко проскальзывает мимо решёток, что он не успевает ничего понять. Она хватает его за футболку и дëргает на себя. Откуда только силы? Его лицо останавливается в ничтожных миллиметрах от разделяющей их преграды, и он ощущает исходящую от металла магию. — Не нужно меня жалеть, Малфой! Никогда! В ней столько силы. Такой завораживающей, что перехватывает дыхание. Он облизывает губы, а она замечает это. Конечно же. Грейнджер отпускает футболку, делает шаг назад и исчезает. 8 мая 1999 Неделя. Серьёзно, Грейнджер? Он ходит из угла в угол. Отжимается, качает пресс. Чтобы занять мысли. Чтобы измотать себя и не думать. Выходит из рук вон плохо. Хочется просто знать, что она хотя бы жива. Он говорит себе, что это нужно ему, потому что она знает, где он и где его мать. Но всё внутри предательски сжимается, когда он представляет её мёртвой. Блять. 9 мая 1999 10 мая 1999 11 мая 1999 12 мая 1999 13 мая 1999 Ему начинает казаться, что она больше не придёт. От этой мысли всё внутри переворачивается. Она приходит к нему во снах. Улыбается. Говорит с ним. Смотрит. Смотрит. Смотрит. А утром его снова встречает пустота и кажется, что он сходит с ума. 14 мая 1999 Он столько не читал с самого детства. Книга за книгой летят в угол, на их месте появляются новые. Появляется одежда. Его одежда из Мэнора, совершенно точно. Еда, напитки, десерты. Грейнджер всё ещё не появлялась. Драко решает подойти к решетке, протягивает ладонь и… — Что во фразе «не прикасайся» было тебе не ясно? — Он снова вздрагивает от её неожиданного появления. Иногда в голову приходит мысль, что она мираж или галлюцинация. — Подумал, что если меня хорошенько шарахнет, то ты, наконец, почтишь меня своим присутствием. — Говорит он, даже не замечая, как начинает улыбаться. Когда она дарит ему ответную улыбку, в груди отчего-то становится тепло. Аномалия какая-то. Она сама сплошная аномалия. Он быстро осматривает её, отмечая, что Грейнджер выглядит гораздо лучше. — Ты же сам посылал меня подальше, Малфой. — А куда делся «мышонок»? — О, я так и знала, что тебе это нравится и ты просто выпендриваешься. — Драко хмыкает. — Как тебе тут? Не скучно? — Она поднимает бровь и слегка улыбается. — Всё прекрасно, спасибо. В перерывах между чтением книг, представляю тебя голой и сразу становится веселее. — Он складывает руки на груди и смотрит на неё с вызовом, внутренне улыбаясь мысли, что это не так далеко от истины. — Только не хватает деталей. Интересно, у тебя есть татуировки? — Конечно, милый, на заднице симпатичный такой мышонок набит. Показать? Драко замирает, а потом сгибается пополам и начинает смеяться. Мерлин, как он скучал по смеху. Искреннему, настоящему. Кажется, что мышцы на лице уже забыли как это делается и немного ноют с непривычки. Они снова занимают свои места — он на кровати, а она на стуле. Слава Мерлину, что не на полу, это значит, что ей лучше. Молчание затягивается, но даже эта тишина звучит иначе, когда Грейнджер тут. — Мне всё ещё интересно, чего ты хочешь от меня, Грейнджер? Она закусывает губу, делая вид, что думает. — Нет, если я скажу, то станет скучно. Две недели наедине с собой и ты так и не додумался зачем тут? Слишком много развлекался? — Она улыбается. Он растягивает улыбку в ответ и пожимает плечами. — Тебе нужна какая-то информация? — Фу, как скучно. И я могу получить от тебя любую информацию в секунду, я же говорила. Так что мне не за чем держать тебя тут ради этого столько времени. — Я сильный окклюмент и ты наверняка знаешь это. Я просто так не отдам то, что хранится в моей голове. Он давно не слышал такого её смеха. Не холодного и искусственного, а живого. Он звучит в этом подземелье, как что-то из параллельной вселенной. — Ты переоцениваешь свои способности, милый. — Отвечает она, всё ещё улыбаясь. Он поднимает бровь. — Я хорош в этом, милая. Меня учил Снейп. — Меня тоже учил Снейп. Он очень мной восхищался, насколько это возможно при его эмоциональности. Драко хмыкает, а потом снова серьёзно смотрит на Грейнджер. Она же не думает в самом деле, что сильнее него? Он учился с самого детства. — Знаешь, даже Тёмный лорд не нашёл то, что я прячу. А он силён. Гермиона презрительно фыркает. — Он напыщенный, тщеславный идиот, который не знает и трети того о мире магии, что стоило бы знать. Будь он чуть более любознательным уже бы давно правил миром. Не думай, что если он что-то не смог достать из твоей головы, то не смогу и я. — Ты всегда была зазнайкой и.. Договорить он не успевает. Его голову пронзает немыслимая боль, будто в виски ввинчивают тысячу болтов. Они проникают в мозг, прогрызают себе путь и влезают в мысли. Драко пытается строить стены, отгораживаться, но это не имеет смысла. Он ничего не может сделать против этой силы. Кирпичи крошатся в пыль, их ровные ряды падают, не достигнув даже ничтожной высоты, чтобы спрятать хоть что-то. Драко пытается запихать важные мысли как можно дальше, но это бесполезно. Она легко проникает в каждый уголок его сознания и памяти.

Вот они десятилетние с Блейзом и Тео пробираются в кабинет отца, чтобы увидеть Руку Славы. Ему одиннадцать, и он жалуется отцу, что Поттера взяли в сборную по квиддичу, а его нет. Ему двенадцать, и он злится, потому что выскочка Грейнджер сказала, что место в сборной ему купил отец. Удар Гермионы, когда ему было тринадцать, который разбил ему нос. Вот же дрянь! Вот его мысли о том, что из троицы заклятых врагов Грейнджер, видимо, единственная с яйцами. Четырнадцать лет. Большой зал и чëртов Поттер снова в центре внимания. Хренов чемпион! «Он вернулся! Я видел его! Я дрался с ним!» Ему пятнадцать. Тёмный Лорд вернулся. Первый раз в жизни он испытывает ужас перед будущим. Ему шестнадцать, он стоит на коленях перед Темным Лордом. Рука ужасно болит. Вот и всё, пути назад больше нет. Он в больничном крыле смотрит на Уизли в постели и надеется, что этот болван не умрет. Он не хочет быть убийцей. Он чувствует, как кровь вытекает из ран на груди. К своему стыду он надеется, что сдохнет тут. Так будет лучше. Круцио от Беллатрисы. Круцио от Темного Лорда. Слёзы Нарциссы. Я сдохну в этом подвале. Что нужно Грейнджер. Информация? Сучка её не получит. Хватит называть меня мышонком, долбанная сука. Она красивая. Это что книги? Блять, где она пропадает? Она жива вообще? Грейнджер сидит бледная, привалившись к стене. Только не сдохни, Грейнджер, пожалуйста!

Всё заканчивается так же резко, как и началось. В висках грохочет так, что впору лезть на стену. Его тошнит, голова кругом. Он вдруг понимает, что упал с кровати и стоит на коленях на полу, опираясь на одну руку. Чёрт. Кажется, он ударился головой об стол, потому что лоб саднит и на пол капает кровь. — Очень мило, что ты переживал за меня, мышонок. — Её голос слышен словно из-за стены. Сучка. Он слышит скрип, с которым открывается дверь. Грейнджер подходит, поднимает пальцами его подбородок и вливает в рот какое-то зелье. Он не сопротивляется. На это нет сил, да и желания тоже нет. Он вдруг осознает насколько она сильна в своей магии. Так владеть легилименцией поистине невероятно. Она даже не дала ему сопротивляться, вообще. А он довольно силён в окклюменции. Так он думал. И эта клетка. Что это вообще за магия? И то, как она перемещается. Беззвучно. Она сильна до ужаса. И она права. Темный Лорд идиот, потому что, если бы был умнее, то искал не Поттера, а Грейнджер. Вот она настоящее сокровище. И Драко уверен, Поттер бы и не дожил до этой войны, если бы не она. Ему становится легче. Голова перестаëт трещать, боль отступает будто море во время отлива. Он видит, наконец, что она всё ещё держит его подбородок пальцами и внимательно изучает. — Лучше? — Она смотрит на него сверху с беспокойством. — Да. Грейнджер убирает руку от его лица и присаживается рядом, заглядывает в глаза, так проникновенно, будто видит гораздо глубже. — Посиди спокойно немного. — Совершенно ровный голос полный участия и сожаления. Гермиона достаёт какую-то склянку из кармана своего кардигана, в её руке появляется кусочек ткани, она капает на него зелье и подносит к голове Драко. Осторожно убирает со лба белокурые пряди и прикасается к ране. Мягко, почти нежно. — Бадьян? — Спрашивает он и понимает, что прав, когда чувствует жжение и шипит от боли. Грейнджер улыбается. — Извини. Ты назвал меня зазнайкой, а я это не люблю. И благодаря всему происходящему у меня небольшие проблемы, — она отодвигается от него, закончив с раной, — с управлением гневом. Сложно сдерживаться иногда. — Никогда не извиняйся передо мной, Грейнджер. Ты имеешь полное право делать мне больно столько, сколько захочется. — Он много думал о том, как вëл себя с ней в школе. Всё, что говорил и делал. Он был злым и мерзким. Сейчас он осознаёт, что тут нечем гордиться. Удивительно, что эти мысли приходят к нему, когда она держит его в плену. Идиот. — Я не люблю делать людям больно, как ни странно. И предпочитаю извинятся, когда делаю что-то неправильно, — отвечает Грейнджер, пожав плечами. Он вздыхает и просто кивает. Что ещё сказать? — Насчёт этой клетки. Тут довольно сильная магия. Расскажу, раз уж тебе так интересно. — Она так и сидит на полу рядом с ним. — Откуда ты.. — Он хмурится и пытается вспомнить, но уверен, что мысль о её силе и магии клетки всплыла в его голове уже после того, как Грейнджер её покинула. — Это было после… — Это было во время. — Она снова трогает его волосы, едва касаясь. — Я могу быть нежной, мышонок. — Я не чувствовал присутствия. — Он не убирает голову, когда кончики её пальцев касаются лба. Проверяет зажила ли рана. — В этом и смысл. — Как ты это делаешь, Грейнджер? Она ухмыляется и отводит взгляд. — Северус считает, что у меня талант. Ко всему. — К магии? Она кивает. Как-то обреченно. — Тебя это будто не очень радует? — Может быть это было бы хорошо в мирное время, но не сейчас. — Она ведёт плечом, будто скидывая с себя дурные мысли, и смотрит ему в глаза, улыбаясь. — Не важно. Итак, магия этого места. Она оборачивается и Драко следит за её взглядом. Дверь открыта. Можно, например, толкнуть Грейнджер и добежать до двери. Выйти на свободу. — Я бы не советовала. — Он слышит в её голосе насмешку. — Ты всегда в моей голове? — Меня нет в твоей голове. И я не хожу туда, как в парк аттракционов. Это было пару раз. Ничего важного я не смотрела, только мысли о том, что происходит в моменте. А сейчас у тебя на лице всё написано. И ты не сможешь выйти, какой бы прекрасной эта идея тебе не казалась. Помнишь, я предупреждала про решётки? Это работает всегда, даже если дверь открыта. — И, если я сейчас решу выбежать.. — То мне потом снова придётся отпаивать тебя зельем. Да. Магия тут сильная, но довольно банальная. Ты должен знать её. Подсказка: беспрепятственно выйти или зайти могу я или, например, мои родители или мой ребенок. Неспроста в первый раз мы оказались в клетке вместе. — Гермиона собирает волосы в хвост и завязывает резинкой, которая висела на её запястье. — Магия крови. — Как он не догадался раньше. Грейнджер кивает. — Умница, мышонок. — Драко закатывает глаза. — Помимо неё, конечно куча всяких защитных чар. Плюс заклинание, связывающее мою магическую силу и это место. Дополнительная безопасность. Ты можешь выйти отсюда только двумя способами. — Если ты выведешь меня сама или если ты.. — Умру. Да. Его глаза сверкают в полутьме, изучая девушку, находящуюся рядом. Сейчас, когда волосы не обрамляют лицо, он видит насколько она худая. Эта война выматывает её. Он снова переводит взгляд на дверь. Грейнджер вдруг хватает его руку и кладёт на свою шею. Он обхватывает её инстинктивно и осознаёт, насколько она крошечная. — Ты можешь освободиться прямо сейчас. Нажми посильнее и ты свободен. Как раз избавишься от меня. Два в одном. Такое простое решение, Драко. Когда он слышит своё имя, внутри него что-то щёлкает. То, как она говорит это, не похоже на насмешку или угрозу, а скорее на мольбу. Может быть, это было бы хорошо в мирное время, но не сейчас. Мерлин, смерть совсем её не пугает. Наоборот. Она отчаянно хочет прекратить всё это. Он чувствует её тёплую кожу под своей рукой и в голову приходит идиотская мысль провести по ней пальцем, погладить, увидев мурашки, ощутить пульс. Он сжимает горло чуть сильнее и делает то, что не поддаётся никакой логике. Драко тянет её на себя и впивается в губы жадным поцелуем. Понимает, что может получить удар иди пощёчину, но ни черта не может поделать с желанием узнать, какая она на вкус. Она не отталкивает его, как ни странно, отвечает на поцелуй, тут же впуская его язык в свой рот. В этом нет ни капли нежности. Поцелуй с привкусом отчаяния и злости. Она прикусывает его нижнюю губу и Драко почти рычит, перемещает руку на её затылок и прижимает к себе сильнее. Он не имеет понятия, что с ним происходит, но ничего подобного он раньше не ощущал. Внутри всё будто переворачивается, по телу расходится тепло, проникающее в каждую клеточку. Чёртова эйфория в чистом виде. Он даже не замечает, как хватает хрупкое тело и сажает к себе на колени. Она не пытается сопротивляться. Её руки обвивают шею и сжимают светлые пряди на затылке, посылая по всему телу волны мурашек. Драко обнимает её за талию, касается кудрей на спине. Грейнджер такая маленькая. Он раньше этого не замечал, она будто фарфоровая кукла — хрупкая и тонкая. Но тëплая и страстная. Она выгибает спину и стонет ему в губы, когда он забирается одной рукой под её водолазку. Мерлин, это какое-то сумасшествие. Кажется, что если они не остановятся, то сожрут друг друга. Страсть на грани безумия. Драко никогда не целовал никого с такой отчаянной жадностью, ему хочется ещё и ещё. Её кожа ощущается, как шёлк. Член давно стоит колом, она точно это чувствует. Да, он хочет её всю. К чёрту здравомыслие! Он просто чувствует это желание снять с неë одежду, изучить каждый миллиметр кожи, войти в неё, слышать её стоны. И плевать на всё. Она двигает бëдрами, будто слыша его мысли, и Драко с тихим стоном впивается пальцами в её задницу, заставляя замереть на месте. Она усмехается ему в губы. Сучка. Видимо, в Грейнджер больше силы воли, потому что она первой разрывает поцелуй. Обе её руки лежат на его щеках, будто удерживая от нового порыва. А он хочет сорваться. Хочет и признаëт это. Плевать. Эта девушка завораживает его, опьяняет. Пусть. Ему особо нечего терять. Если она убьет его за такие мысли, то пусть так. — Зато какая красивая будет смерть, правда? — шепчет она, улыбаясь. Тонкие пальчики убирают пряди волос с его лба. Она осматривает его, будто запоминая и любуясь. В этом её взгляде есть что-то прекрасное, живое, искреннее. Грейнджер всё ещё сидит на его коленях, даже не стесняясь. Драко делает то, что хотел — кладёт руку на её шею и поглаживает большим пальцем. Она прикрывает глаза. Кажется, что сейчас она уязвима, но это ложь, он знает это. Но как она чертовски хороша в этой своей хрупкости. С невероятной силой внутри. Грейнджер смотрит в его глаза пару секунд, потом кладёт руки на плечи, опирается и встаёт на ноги. А он так и сидит на полу, не в силах подняться. Он у её ног. Ужасно не хочется проводить параллель с похожей ситуацией, когда над ним вот также стоял Тëмный лорд. Наверняка она также сильна, как Реддл, а может и сильнее. Но перед ней не страшно, за ней хочется идти и восхищаться ею. Гермиона проводит пальцами по его волосам, зачесывая чёлку назад. От этого действия по позвоночнику пробегают мурашки. — Нужно что-то сделать с твоими волосами, ты скоро будешь похож на Снейпа. — Драко лишь улыбается. Он наблюдает, как она выходит из клетки и закрывает дверь. — Так почему я тут? Почему ты меня не выпускаешь, раз тебе ничего не нужно от меня? — Он, чëрт побери, хочет знать это. Особенно теперь. Гермиона хватается за прутья решётки и упирается лбом в одну из них. — Ты так и не разгадал эту загадку, мышонок? — К своему удивлению, Драко улыбается. Он привык к этому её обращению. Он и правда мышонок, который попал в её ловушку. И это, кажется, вовсе не про клетку. — Ты мыслишь только в одном направлении. Подумай, ведь с тем, чтобы держать тебя внутри справились бы запирающие чары. Особенно учитывая, что у тебя нет палочки и магии. Но я заморочилась на сильное тёмное заклинание на крови. Зачем? Драко думал, но явно что-то упускал. И не мог ухватить эту деталь, которая не давала пазлу сложиться. Гермиона ухмыльнулась. — Ладно..Я не прошу у тебя информации, помощи или чего-то другого, что обычно требуют у пленников. Я вытащила и спрятала твою мать. Ты мёртв для всех вокруг. У тебя есть душ, еда, книги. Я создаю все условия, чтобы тебе было комфортно. Насколько это возможно. Сюда никто не приходит, никто тебя не трогает, не пытает. Ты в.. — Безопасности. — Драко хмурится, потому что сейчас понимает, что это правда. — Ну вот, ты почти у цели. — Дело не в том, чтобы не выпускать меня отсюда. А чтобы не впускать никого сюда, — медленно говорит он. — Ты защищаешь меня? Она отходит от решётки, улыбнувшись. — Бинго, мышонок! Я уйду на несколько дней, не скучай. Если что-то нужно, просто попроси. — Это домовик? — Он решает утолить своё любопытство. — Конечно. Только они могут преодолеть эту магию, но привести или увести кого-то они всё же не могут. Я это предусмотрела. — Умно. — Я знаю. Он смотрит, как она идёт к двери, ведущей из подвала. Молчит. В голову приходит поцелуй. Её губы, её крошечное тело, тонкая талия, тёплые руки на его лице. Хочется ощутить всё снова. Это и ещё много чего. — Грейнджер! Она оборачивается и несколько секунд смотрит в серые радужки. — Я постараюсь не сдохнуть. Она выходит за дверь, оставляя его в полной тишине. Думать и переваривать. 15 мая 1999 Он вспоминает то, что произошло между ними. И никак не может уловить сути. Почему вдруг он решил её поцеловать? Банальный недостаток секса? Внимания? Нет. Врать себе глупо. Он чувствует что-то к ней. Появилось это сейчас или раньше он сказать не может. Да, он действительно ещё в школе обращал на неё слишком много лишнего внимания. Неужели он спутал ненависть с.. Чем? Симпатией? Влюбленностью? Не может же такого быть? Или может? Надоедливый голосок в голове говорит, что это что-то вроде Стокгольмского синдрома. Когда заложники начинают испытывать привязанность к похитителю. Но так ли это? Он понимает, что взаперти и уйти отсюда хочется, но он давно перестал ощущать себя заложником. По крайней мере, в том смысле, который обычно в это вкладывают. Драко закрывает глаза, прекрасно осознавая, что будет ему снится сегодня ночью. 16 мая 1999 Два дня прошло. Тишина. 17 мая 1999 Где она, чëрт побери? 20 мая 1999 Он подходит к решётке и тянет руку. Магия чувствуется в нескольких миллиметрах от металла. По крайней мере, она жива. 21 мая 1999 Драко резко поворачивает голову, слыша всхлип. Он подлетает к решётке. — Не прикасайся, идиот! — Её голос заставляет замереть. Она стоит посреди коридора и часто дышит. Он с ужасом обводит её взглядом. На её руках кровь, на серой футболке тоже. Много крови. На лице алые капли. Она дрожит. — Грейнджер.. — Это не моя кровь. Драко выдыхает, но в груди всё равно расцветает чувство тревоги. Она поднимает взгляд. На щеках дорожки слёз, а в глазах такая боль, что становится тошно. Драко кивает. — Зайди сюда. — Нет. — Грейнджер, блять. Зайди, я сказал. Он не особо верит в успех. И у него нет уверенности, что не шарахнет его, каким-нибудь заклятием за дерзость. Но сейчас ему плевать. Он просто хочет.. Что? Поддержать? Обнять? Утешить? Какой же идиот. Она смотрит ему в глаза несколько секунд, подходит к двери, шепчет что-то, положив руку на замок. Он лязгает и створка открывается. Грейнджер делает пару шагов внутрь и останавливается прямо перед Малфоем. Он ещё раз осматривает её с ног до головы. Вид ужасный. Будто она выпотрошила лошадь. — Ты не ранена? Она отрицательно качает головой. Всё ещё часто дышит и не отводит глаз. Драко делает шаг вперед, дергает её на себя за предплечье и впечатывает в свою грудь. Ему плевать на кровь или очевидную абсурдность всей этой ситуации. Он обнимает хрупкое тело, крепко прижимая к себе. Грейнджер плачет. Почти воет. Она сминает футболку на его спине. Прижимается к Малфою с таким отчаянием. Очевидно, сил в ней немного. Она почти падает, не в силах стоять на ногах, и Драко поднимает её на руки. Он усаживает Грейнджер на кровать и укутывает в одеяло. — Сиди тут. — Серьёзно смотрит на неё и она кивает. Драко набирает в ванну горячую воду, наливает пену, бутылочки с которой появились тут не так давно, но он их не использовал. Комнату наполняет цветочный аромат. Пахнет ею. Он возвращается к Грейнджер, поднимает её на руки и несёт в соседнее помещение. Она смотрит перед собой, отрешенно и безэмоционально. Хочется верить, что в таком состоянии она не сможет прикончить его за то, что он собирается сделать. Он усаживает её на маленький стул рядом с ванной и присаживается напротив на корточки. — Грейнджер, посмотри на меня. — Она переводит на него взгляд и он несколько секунд вглядывается в карие радужки, пытаясь найти в них хоть крупицу того света, который горел в ней раньше. — Если я раздену тебя, ты меня не убьёшь? Он видит, как дёргается уголок её губ. Она качает головой из стороны в сторону. Малфой слегка кивает. Снимает с её ног ботинки и убирает их в сторону. Поднимается и спускает с хрупких плеч спортивную кофту, которая тоже заляпана кровью. Бросает её в сторону. Он берётся за край футболки и переводит взгляд к глазам Грейнджер. Она ничего не говорит. Просто поднимает руки. Драко вздыхает и тянет ткань вверх, снимая её с девушки. Он старается не смотреть на грудь, затянутую в чёрный бюстгальтер. Ему это не нужно. Драко берёт её за руку и поднимает на ноги. Когда его пальцы расстегивают пуговицу и молнию на её джинсах, он смотрит ей в глаза. Она не отводит взгляд, не ухмыляется. В этом нет ничего пошлого, просто доверие. Такое безоговорочное и обезоруживающее. Он спускает с неё джинсы вместе с бельём, просто потому что не хочет проделывать этот путь дважды. Это как-то слишком. Джинсы летят в кучу к грязным вещам. Драко за секунду справляется с застежкой на бюстгальтере и аккуратно снимает его, едва касаясь кожи на плечах. Она теперь перед ним совершенно голая, но он не смотрит. Сейчас не об этом. — Залезай, — говорит он и протягивает ей руки, чтобы она могла держаться. Грейнджер спокойно кивает. Забирается в ванну, держась за пальцы Драко и опускается в воду. Она подтягивает к себе ноги и утыкается лбом в колени. Он знает, что она плачет. Ему не хочется это видеть. И это слишком личное. Он признаёт, что видеть её такой, ему не нравится. Его сердце разбивается на части. Он это чувствует. Не должен, пожалуй, но чувствует. Он вообще слишком много всего к ней чувствует и это пугает. Это сводит с ума. — Я оставлю тебя. — Драко идёт к двери. — Останься. — Её голос слабый, но уверенный. — Не могу обещать, что не утоплюсь в этой ванне, если побуду наедине с собой хоть минуту. Он сжимает кулаки, на секунду прикрывает глаза и оборачивается. — Не неси ерунды, Грейнджер. Он ставит стул подальше от ванны и садится, опираясь спиной на стену. — Я чудовище, Драко. Убийца. — Она смотрит в его глаза и ему хочется отвернуться. — Ты не убийца, Грейнджер. — Он тяжело вздыхает . — Я видел убийц. Тех, у кого светятся глаза при мысли об этом. Кто убивает, смеясь. Кто не сожалеет об этом и даже гордится. Для кого чужая жизнь — это пустое слово. Это убийцы. А ты.. — Кто же я? — Ты человек, которому приходиться убивать. Ты на войне. Нельзя вести бой без жертв. Кому-то приходится умирать. Либо ты, либо тебя. — Я убила твоих друзей! — Она почти кричит и её голос эхом отлетает от стен. Драко хмурится. Он думал об этом. Часто и много. — Они знали, на что шли. Как и все мы. — Отвечает он, а она лишь усмехается. — Твои чувства не дают тебе мыслить здраво, мышонок. Драко чуть заметно улыбается. Она сидит в ванне напротив него, обняв свои ноги руками. Подбородок лежит на коленях и уголок её рта дергается вверх. — Возможно. — Он пожимает плечами. Что-то отрицать нет смысла. Даже если его отношение к Грейнджер было бы незаметно, а это не так, она бы увидела это в его голове рано или поздно. — И каково это? — О чём ты, Грейнджер? — Чувствовать такое к кому-то, к кому не следует? Драко ухмыляется. Он прокручивал свои чувства в голове слишком много раз. Слишком много думал об этом. Он ничего подобного раньше не чувствовал. — К кому следует или к кому не следует, какая разница? Мне не с чем сравнивать. — А Паркинсон? Я помню вас в школе. — Нет. Симпатия была, может быть, но не больше. Она вешалась на меня и мне казалось круто, что рядом есть девчонка. Потом был секс. У меня не было к ней чувств, никогда. По крайней мере таких. Грейнджер внимательно смотрит на него. — Она изменилась, знаешь. Стала помягче, пожалуй. Драко поднимает брови. Она о Пэнси? Он не видел её очень давно. У него даже были мысли, что она и вовсе не жива. — Помягче? Мы об одном человеке говорим? — Она язвительная, саркастичная, холодная. — Грейнджер улыбается. — Всё так, но она помогает. Старается себя сдерживать и быть менее раздражающей. И она... Смелая. Очень. — Я рад, что она жива. Я никогда не любил её, но какие-то чувства всё же есть. Она мой друг, по крайней мере была. Наверное, это такие чувства, дружеские. Грейнджер кивает и прикрывает глаза на несколько секунд. Может показаться, что она расслаблена, но это не так. Драко знает, что эта складочка на её лбу означает, что она думает. Она открывает глаза и внимательно смотрит на него. — А что ты чувствуешь ко мне? — Грейнджер поднимает бровь, чуть улыбнувшись. Сучка. — Поговорим о чувствах? — Как хочешь. Я спрашиваю, тебе решать, стоит ли отвечать. Драко думает. Что он чувствует? Много всего. Целый фонтан чувств, которые ему новы. Страх. За неё страх, каждый раз, когда она исчезает. Боль, от того, как сжимается сердце, каждый раз, когда он видит её такой. Разбитой. Ему хочется видеть её сильной. Просто видеть её. Говорить с ней. Даже молчать. Ему нравится видеть её улыбку и блеск в глазах. Если бы он мог укрыть её от всего ужаса, что творится вокруг, он бы сделал это, не раздумывая. Такое он не испытывал ни к кому, кроме матери. Он хотел бы её защищать. Но она не позволит. Она слишком сильная, чтобы стоять в стороне. И эта сила завораживает. Влюблён ли он? Нет. Наверное, нет. Он не любил раньше и понятия не имеет каково это. Но, ему кажется, что это что-то близкое к любви. — Не думал, что это что-то вроде... — Стокгольмского синдрома? — Он рад, что она сама всё видит и это не пришлось произносить вслух. — Думал. Не уверен, что это он. Хотя.. — Сравнивать не с чем, да? Драко кивает. Они молчат какое-то время. — А что чувствуешь ты? Ко мне? — Вопрос срывается с его губ раньше, чем он успевает его остановить. — Поговорим о чувствах? — Она ухмыляется и прикрывает глаза на пару секунд. — Слишком много, чтобы это можно было объяснить словами. Однажды я пущу тебя в свою голову и ты посмотришь сам. Не сегодня. Драко смотрит ей в глаза, прищурившись. — Ты ненавидишь меня? — Нет. Я никогда не ненавидела тебя. Он просто кивает. В горле ком и сердце замирает на секунду. — Я тебя ненавидел. — Я знаю. — Прости за это. За всё, что я говорил и делал. Я был придурком. — Я давно тебя простила. Забудь. Её теплый взгляд выбивает почву из-под ног. Она не должна прощать его, не должна быть такой понимающей. Он этого не заслужил. Драко упирается локтями в колени и прячет лицо в ладонях. Всё это, блять, слишком сложно. Все её слова, действия и взгляды выворачивают его чувства наизнанку. Драко в жизни не испытывал столько всего разом. Это сбивает с толку. — Грейнджер, — Он поднимает на неё взгляд, встречаясь с карими глазами. — Тебе нужно помыться. Он встаёт и быстро выходит из ванны. Через минуту кладёт на стул свою рубашку и присаживается рядом с ванной. — Не смей топиться, поняла?! — Он берет её за подбородок и поворачивает лицом к себе. — Ты слишком сильная и умная, чтобы сдохнуть вот так. Так что не смей! Ты поняла? Пристальный взгляд блуждает по его лицу и останавливается на глазах. Драко не знает, что она делает и что ищет в нем. Не знает, лезет ли она снова ему в голову, он ничего не чувствует. — Не стану, раз ты просишь. — Тихо отвечает Грейнджер и отворачивается, опустив подбородок на колени. Драко качает головой, поднимается и выходит, закрыв за собой дверь. Его постель абсолютно чиста, будто на ней и не сидела окровавленная Грейнджер. В отличие от его одежды. Он осматривает себя, отмечая пятна крови и вздыхает. Он скидывает с себя грязные вещи, влезает в первые попавшиеся чистые и просто валится на кровать лицом вниз, пытаясь не вспоминать весь их диалог и последние два часа.

***

                              Lyves — Tell Me That You Feel It Too Кто-то гладит его по голове, перебирая пряди волос. Как в детстве. Так делала Нарцисса, пока не видел отец. Он запрещал нежности, говоря, что это для девчонок. — Драко. — Ммм.. — Он слышит её голос, будто через толщу воды. Тело и разум не желают возвращаться из мира снов. Он чувствует, как прохладные пальцы убирают волосы со лба. Глаза открываются с огромным усилием. Он видит её тёплую улыбку и неосознанно улыбается в ответ. — Я уснул. — Да. — Она усаживается в кресло, которого раньше тут не было, поджимая под себя ноги. На ней только его рубашка, едва прикрывающая бëдра. В ней ни капли стеснения. Он давно понял, что это другая Грейнджер. Совсем не та, что краснела, стоило только кому-то из парней обратить на неё внимание. И откуда он, чёрт возьми, знает как она краснела? Она склоняет голову на бок, изучая его, и едва заметно улыбается. На столике расставлена еда. От горячего чая поднимается пар. — Эта еда. Это не просто набор каких-то блюд. — Он переводит взгляд на Грейнджер. — Тут всегда только то, что я люблю. Она кивает, отпивая чай. — Как ты узнала? — Я наблюдательная. Просто напомню, что мы с тобой ели три раза в день, в одном помещении на протяжении шести лет. — Следила за мной? — Иногда. — Она ставит кружку на столик и берёт ветку винограда — И у меня есть Нарцисса, не забывай. Драко вздыхает. Он совсем не думает о матери и ему становится стыдно. — Как она? — Хорошо. С ней всё в порядке. Правда. Вы сможете увидеться, как только будет безопасно. Но пока нет. Драко кивает. — Написать я ей могу? — Конечно. — Спасибо. Гермиона хмыкает. — Я не желаю зла ни тебе, ни ей. Драко снова кивает. Они едят молча. Во всём этом есть некое подобие нормальности. Вот они, два человека, обедают. Даже смешно. Он наблюдает за Грейнджер. Смотрит в лицо, пытаясь угадать её мысли. На слегка влажные волосы, лежащие на одном плече. На её пальцы, которыми она обхватывает кружку. — Прекрати. — Что? — Он ведет себя, как ребенок, пытаясь сделать невинное лицо, после того, как его поймали. — Разглядывать, Малфой. — Она ухмыляется. — Не насмотрелся? Драко закатывает глаза и отпивает чай. — Так и знал, что ты мне это будешь припоминать. Как ты, кстати? — Он ставит кружку и внимательно смотрит на неё. Грейнджер пожимает плечами. И опять эта обреченность во взгляде и даже движениях. — Переживу. — Грейнджер, блять… — Что ты хочешь услышать? Что мне плохо? Что я хочу сдохнуть? Что во мне столько злости, что я могла бы разнести Лондон взмахом руки? Это и так очевидно, разве нет? Она закрывает глаза. Такое обыденное действие, в котором столько боли. Они попали в эту чёртову мясорубку и если им удастся выжить, они всё равно будут искалечены на всю жизнь. На какой бы стороне ни сражались. Этот мир пережуёт их и выплюнет. Всех их. Он подходит к её креслу и садится на корточки, так же, как до этого в ванной. Только ощущается всё немного иначе. — Посмотри на меня. На этот раз она просто повинуется. — Ты сильнее многих волшебников, которых я знаю. Возможно, ты самая сильная из всех, кого я знаю. И я понимаю как именно чувствуешь себя, забирая чью-то жизнь. Нихера приятного. Но не смей думать о своей смерти, Грейнджер. Я серьезно. Пережить всё это дерьмо и просто сдаться слишком глупо и чересчур просто для тебя. Тем более, когда всё это закончится, кто-то должен менять этот мир к лучшему. — Я? — к его радости, она слегла улыбается. — Кто, если не ты?! Ты и сейчас можешь поставить всех на колени, если захочешь. — Не хочу, чтобы передо мной стояли на коленях. — Она окидывает его хитрым взглядом. — Хотя.. — Только попроси, Грейнджер. — Он действительно опускается перед ней на колени, это проще простого для него. Он и так в её власти. И она замирает, глядя в серые глаза. Он снова у её ног и ей совершенно точно это нравится. Нет никаких сомнений. Она спускает ноги с кресла и ведет большим пальцем одной по его бедру. Обходит пах и касается живота, затем груди. Они не прерывают зрительный контакт и воздух в помещении, вдруг кажется горячим. Атмосфера меняется в считанные секунды. Драко сглатывает. Хватает её ногу за лодыжку, проводит по коже большим пальцем и целует. Чувствует, как она покрывается мурашками. Ещё один поцелуй чуть выше. И ещё один. Когда он касается губами внутренней стороны бедра, чуть выше колена, Грейнджер издаёт тихий стон. Этот звук вышибает воздух из его лёгких и Драко замирает. На одно мгновение. Чтобы посмотреть ей в глаза. Чтобы невесомо провести пальцами по второй ноге от колена вверх по бедру. Он замедляет движение, когда касается края рубашки. Его рубашки. На ней. Он больной, совершенно точно, потому что нельзя так возбуждаться от одной мысли об одежде, надетой на кого-то. Это же бред. Грейнджер молча смотрит на него. В ней ничего не меняется, кроме глаз. В них целый ураган. Кажется, что Драко даже в воздухе чувствует её возбуждение и желание. Он поднимается, располагает колено на краю кресла, прямо между её ног, чуть раздвинув их. Она не сопротивляется и не возражает. Драко ставит руки на подлокотники, нависая над Грейнджер и она приподнимает голову, чтобы видеть его. Это чёртова игра. Она ничего не делает, а он не решается идти дальше. Хотя, оба понимают. Всё понимают, но продолжают играть. Хреновы кошки-мышки. Грейнджер быстро облизывает губы и это не ускользает от взгляда серых глаз. Драко тяжело вздыхает, она закусывает нижнюю губу с совершенно невинным видом. — Грейнджер, прекрати! Она ухмыляется и чуть подается вперед. Их лица на расстоянии считанных сантиметров. — А ты заставь меня. — Её дыхание обжигает. Сука. Он быстро кладет одну руку ей на затылок, притягивая ближе, и впивается в мягкие губы. Она отвечает мгновенно, запуская пальцы в его волосы на затылке. И это становится последней каплей. Он ещё помнит, какая она лёгкая, поэтому не раздумывая, подхватывает её и поднимает из кресла. Грейнджер обвивает его ногами, прижимаясь сильнее. Их поцелуи жадные и неистовые, словно глоток воды в пустыне. Сердце колотится, как сумасшедшее, воздуха не хватает, но он не намерен останавливаться. И если он сдохнет от нехватки кислорода, то пусть. Это не важно. Ничего не важно, кроме девушки в его руках. Драко опускается на кровать, оставляя Грейнджер сидеть на его коленях. Она ухмыляется, отрываясь от его губ. — Любишь, когда девочки сверху? — Проводит большим пальцем по его нижней губе и улыбается. — Только если это ты. Её улыбка убивает. Разносит все стены в голове Драко. Он оставляет поцелуй на её губах. Целует скулу, линию подбородка. Руки скользят вверх по спине, вдоль позвоночника к волосам, которые он убирает назад и локоны рассыпаются по лопаткам. Язык касается изгиба шеи, ключицы и Грейнджер стонет. — Мерлин.. — её тихий голос заставляет его улыбнуться. Он отрывается от её кожи, поднимает глаза к лицу, встречаясь с карими омутами. Она смотрит так, будто пытается найти ответы на какие-то вопросы. Может даже лезет в его голову. Плевать. Пусть. Она всё равно внутри него, в каждой его клеточке. Как эта бестия пробралась так глубоко он так и не понял. Хотя думает об этом постоянно. Он вообще не уверен, что теперь когда-то сможет существовать хоть секунду не думая об этой девушке. Драко убирает прядь волос ей за ухо. Рука опускается на тонкую шею, и он гладит её большим пальцем. Как тогда. — Ты такая красивая. — А ты такой дурак. — Она прикрывает глаза, наслаждаясь его ласками. — Мы не должны этого делать. — Если не хочешь, просто останови меня. — Его рука спускается вниз, касаясь костяшками пальцев соска. Он пытается дышать ровно, но ни черта не выходит. — Я не говорила, что не хочу. — Тогда просто заткнись, Грейнджер, ради Мерлина. Просто, блять, помолчи. Грейнджер ухмыляется и впивается в его губы, не произнося больше ни слова. Он отвечает, оттягивая её волосы на затылке. Заставляет её оторваться от него и посмотреть в глаза. И это слишком горячо. То, что он видит в её глазах прошибает покруче бомбарды. Он сжимает её талию, гладит обнаженные бедра и любуется ею, когда тонкие пальчики расстегивают пуговицу за пуговицей на его рубашке. Медленно и мучительно. Грейнджер распахивает полы и осматривает Драко с нескрываемым восхищением. Она невесомо проводит по его груди кончиками пальцев, касается плеч и спускает ткань вниз по рукам. Она целует его подбородок, шею, грудь. Проходит языком по шрамам, заставляя Драко рвано вдохнуть. В нëм целый ворох чувств. Тех, что вызывают её прикосновения и она сама. Слишком нежная с ним. Слишком неторопливая. Он расстегивает пуговицы на её его рубашке, касается губами ложбинки между грудей, заставляя Грейнджер на секунду замереть. А он не останавливается. Драко распахивает рубашку и снимает с её хрупкого тела. Она красивая. Да, слишком худая, но ей это будто даже идëт. Она наблюдает за тем, как он рассматривает еë. Его руки ложатся на талию, поглаживают выступающие рëбра. Грейнджер едва дышит, когда он целует маленький шрам под грудью и оставляет влажную дорожку по округлости и ловит ртом сосок. Она выгибается и тихо стонет, пока Драко наслаждается еë телом, продолжая целовать и прикусывать. Он будто голодный зверь, смакует свою добычу. Грейнджер чувствует его член, упирающийся в еë бедро сквозь ткань штанов. Она двигается, создавая трение и он почти рычит. А она не останавливается. В какой-то момент она кладёт руку на его пах, ощущая твёрдость и поглаживает, а по телу Драко проходит дрожь. — Блять... – шипит он и быстро меняет позу, укладывая Грейнджер на постель и нависая над ней. Если они продолжат эту пытку, он точно кончит в штаны. Всё что они делают, похоже на игру, как и всё их общение. Между ними столько напряжения и недосказанности, что, кажется, они должны были накинуться друг на друга как звери. Но он не хочет просто трахнуть её. Это глупое и иррациональное желание обладать и наслаждаться ею. Каждой секундой рядом, потому что он не уверен, что это не последняя их встреча. Не уверен, позволит ли она себе такую слабость снова. Он возвращается к её губам, целует жадно и пошло, вылизывая еë рот и наслаждаясь вкусом. Грейнджер ловко расстегивает пуговицу и молнию на брюках и спускает их вместе с бельём. Она обхватывает его горячий член, который идеально ложится в ладонь, и делает несколько движений вверх и вниз. Гладит головку большим пальцем. Драко стонет ей в губы. — Я так хочу тебя. — Еë шёпот раздирает на части что-то в груди Драко. В этом нет ни капли пошлости, она произносит это, как мантру. Как молитву. С придыханием и трепетом. Это призыв к действию, потому что она уже просто не может ждать. Драко слегка сжимает еë грудь, рука скользит вниз вдоль её тела, поглаживает талию, живот. Он касается клитора и ловит губами еë тихий стон. Гладит нежные складочки, чувствуя какая она мокрая. Грейнджер выгибается и подаётся бёдрами навстречу его пальцам. Он оглаживает внутреннюю сторону её бедра слегка нажимая, разводя ноги чуть шире. Головка члена останавливается у самого входа. Терпеть эту пытку почти невозможно. — Ты уверена? — Почему-то важно знать это, поэтому он спрашивает, глядя в карие глаза. Вместо ответа она впивается пальцами в его ягодицы и притягивает к себе, заставляя член скользнуть в неё. Они оба стонут. Драко на мгновение останавливается, упираясь лбом в лоб Грейнджер. Просто чтобы не кончить в эту же секунду. Он слышит её рваное дыхание, когда медленно начинает двигаться. Она узкая и горячая. Ему сносит крышу от каждого её прикосновения. А она гладит его плечи, целует шею и грудь. — Быстрее.. Пожалуйста.. — Её мольба отзывается в его теле новой волной возбуждения. Он целует, прикусывает губу, тут же зализывая и кусает снова. Чистое безумие. Драко приподнимает еë ягодицу, чуть меняя угол, и выходит из неё. А затем входит снова. Резко, почти грубо, на всю длину. И ещё раз. Она почти кричит, не в силах сдерживаться. А он вколачивается в неё, теряя последние крупицы рассудка. Хватает её руки и поднимает над головой, прижимая к кровати. Она позволяет ему руководить, чувствовать его власть над ней. Хотя, на самом деле, он осознаёт, что это он в её власти. Она сплетает их пальцы в замок, приподнимает бёдра в такт его движений. Чтобы ещё ближе, ещё глубже. Пространство заполняется шлепками мокрых тел и стонами. Драко отпускает её руки и она тут же хватается за его плечи, оставляя следы от ногтей. Всё это слишком для него. Слишком горячо, слишком чувственно. Он столько всего чувствует, что даже страшно. Он вдруг осознаёт, что никогда не ощущал подобного во время секса, это всегда был просто физический контакт. Приятный, да, но не настолько. Будто электрические разряды прошивают каждую клетку тела, заставляя ощущать всё ярче. Когда поцелуи обжигают, прикосновения заставляют дрожать. Он никогда особо не верил в рассуждения о том, что с особенным человеком и секс ощущается по-особенному. Как же он чертовски ошибался. Он чувствует, что уже совсем близок к грани. Драко подсовывает руку под спину Грейнджер и ловко меняет позу, усаживая её сверху. Она, улыбаясь выпрямляет спину и начинает двигаться, откидывая волосы назад. И она чертовски красива в это мгновение. Когда её глаза прикрыты, на влажных припухших губах довольная улыбка, а пружинки кудрей подпрыгивают в такт движениям. Драко гладит её бёдра, поднимается вдоль талии и сжимает грудь. Она идеально входит в его ладони, будто для них и создана. Грейнджер накрывает одну его руку своей и опускает вниз, туда где тела сливаются воедино. Они касаются её клитора вместе, вместе ласкают, доводя до края. Их обоих. Драко садится, касаясь её груди своей, хватает за бёдра насаживая её на себя. Находит губами сосок, втягивает его, облизывает и прикусывает. Когда он кусает чуть сильнее, Грейнджер вскрикивает и он чувствует, как она начинает сильнее сжимать его член. И это финиш. Он делает ещё пару движений бёдрами и кончает. Это похоже на бомбарду, оглушающее и круцио одновременно. Дышать ровно не выходит, сердце готово выскочить из груди и кажется, что даже зрение на несколько секунд пропало. Он сжимает глаза до ярких вспышек, утыкаясь лбом в плечо Грейнджер. Она тяжело дышит, сжимая его волосы на затылке. Драко целует её ключицу, чуть солёную от пота. Гладит спину и пытается снова заставить лёгкие работать как следует. Дыхание всё ещё рваное, будто он на вершине Эвереста и кислорода чертовски не хватает. Они так и сидят, сплетённые в клубок, не в силах даже отодвинуться друг от друга. Или они просто не хотят. Кажется, что если они прервут этот контакт, то магия между ними исчезнет. Грейнджер оживает первой. Она слегка отстраняется, смотрит в серые глаза и ухмыляется. — Как ощущения, мышонок? Сучка. Он щиплет её за ягодицу и она взвизгивает. — Это было.. — начинает Драко. — Да, я знаю. — Обрывает она, убирая пряди с его лба. — Не хочешь снова отнести меня в ванную? — Через пять минут. Не уверен, что могу стоять на ногах прямо сейчас. Она смеётся, толкает его в грудь и Драко падает на кровать. Она ложится рядом, укладывая голову ему на плечо. — Пять минут. И не смей уснуть. Он хмыкает, закрывает глаза и притягивает Грейнджер к себе за талию. Целует её в макушку, а она кладёт руку ему на грудь и они засыпают буквально через пару минут.