Не скучай, мышонок!

       Драко открывает глаза, понимая, что в кровати он один. Заботливо укрыт одеялом. Она ушла? Наверное, это было бы логичнее всего, потому что он и сам просто лежал с закрытыми глазами несколько минут, не зная, что будет делать, если увидит её перед собой. — Ты уснул, — Драко поднимается на локтях, видя Грейнджер, выходящую из ванны. — А ты нет? — невозмутимо отвечает он. Она улыбается. На ней уже нет его рубашки. Она одета в джинсы и серую водолазку. Когда Грейнджер начинает собирать волосы в хвост, Драко понимает, что последует дальше. — Мне нужно идти, — звучит в подтверждение. — Грейнджер, тебе не кажется, что нам стоит поговорить? Она, как ни в чем не бывало, следует к выходу. Такая уверенная и невозмутимая. — О чём ты хочешь поговорить, Драко? — Думаешь не о чем? — Его начинает раздражать, что она строит из себя дуру и делает вид, что ничего не произошло. Карие глаза изучают его несколько секунд, а потом на её лице появляется ухмылка. Совершенно, казалось бы, неуместная в данном разговоре. — Не думаю, что это стоит обсуждать. Просто секс. Было и было, — она пожимает плечами. — Не усложняй, мышонок. И прежде чем он успевает сказать хоть слово, Грейнджер хлопает дверью клетки и исчезает. 22 мая 1999 Грейнджер не появлялась. А вот из головы Драко и не уходила. Ни на секунду. Он бродит из угла в угол, пытаясь понять хоть что-то. Сложить как-то все кусочки пазла под названием «что я чувствую к Грейнджер и почему». С первой частью вопроса всё не так сложно. Она нравится ему и это самое не ёмкое выражение, которое можно подобрать. Он пытается не усложнять. Но его больше интересует вторая часть вопроса. И в ответ мозг услужливо подкидывает ему воспоминания. Он знает, что её любимый предмет нумерология, что её патронус выдра, она любит чай без сахара. Знает, что у неё есть рыжее недоразумение, которое она зовёт Живоглотом. Он помнит её улыбку и смех. Помнит до мельчайших деталей, как она выглядела на Святочном балу. И ещё очень много всяких подробностей. Незначительных, которые неизбежно запоминаешь, учась вместе с человеком шесть лет. Вот только они не дружили и даже не общались. Но все эти маленькие детали просто живут в его памяти, собранные за годы их "вражды". И пока его язык говорил ей гадости, сердце пропускало удар каждый раз, когда кудрявая макушка появлялась в поле зрения. Драко вполне может мыслить здраво и анализировать. Это он и делает, прекрасно понимая, что не ненавидел Грейнджер. Она бесила его, раздражала, но не более того. Он даже завидовал ей, пожалуй. Она была свободна. Вольна сама выбирать свою жизнь, принимать решения. То, как легко она смеялась и как мастерски умела уходить от оскорблений с каменным выражением лица, всегда восхищало. Бесило, конечно же, но всё равно казалось достойным уважения. Она не опускалась до оскорблений в ответ почти никогда. И она была собой, не прячась и не притворяясь. Роскошь, которой у Драко не было. И теперь, наверное, когда он в замкнутом пространстве, а она его единственный посетитель, те чувства, которые были спрятаны под маской ненависти, наконец выбрались наружу. Ему получше хочется её узнать. Он хмыкает от этой мысли, потому что, куда уж лучше. Вот только знать её тело не тоже самое, что знать...её всю. Он хочет понять, что в её голове. О чём она думает, что любит и ненавидит. Как ей живется с такой огромной силой внутри? Подпустит ли она его снова к себе так близко? Или они опять вернутся к разговорам через решётку? Не усложняй. Легко сказать. Как можно не усложнять, когда он прекрасно помнит её стоны, её мольбы шёпотом, то как она прикасалась к нему. Это было что угодно, но точно не просто секс. Но с другой стороны, чего он ждет? Свиданий и обнимашек? Даже смешно. Конечно, так гораздо проще. Сделать вид, что ничего не было. Жаль, что мысли и чувства нельзя просто выключить, нажав кнопку. Драко вздрагивает, когда посреди комнаты появляется домовик. — Милли? — Он даже не сразу узнает эльфийку, потому что она в красивом голубом платье. — Здравствуйте, мистер Малфой. Я принесла вам письмо. — Почему ты тут? — Я всегда тут, — отвечает она, протягивая конверт Драко. — Это ты приносишь еду и наводишь порядок? Эльфийка утвердительно машет головой и её уши смешно колышатся. Драко улыбается ей. Она всегда была добра к нему, но она эльф его матери и он не часто с ней пересекался. Ему всегда казалось, что Нарцисса бережёт её от Люциуса и не даёт ей лишний раз попадаться ему на глаза. Она вручает ему конверт и кланяется. — Почему я не видел тебя раньше? — Мисс Грейнджер просила не попадаться вам на глаза, — она виновато опускает взгляд. — А теперь? — А теперь разрешает. Вы можете позвать меня, если нужно. Я могу сделать для вас что-то или просто поговорить. — Спасибо, Милли. — Хорошего дня, мистер Малфой. Она исчезает беззвучно, так же, как Грейнджер. Это интересно. Драко делает мысленную пометку спросить её об этой магии, если она вообще станет с ним разговаривать. 23 мая 1999 Когда Драко утром открывает глаза, первое, что он видит — Грейнджер. Она сидит в кресле, поджав под себя ноги. В том самом кресле. На ней свитер и джинсы, волосы заплетены в свободную косу, из которой тут и там торчат кудряшки, они же обрамляют лицо, делая его до странного милым. Она сосредоточенно читает, иногда хмуря брови. Раньше она делала так в школе, когда готовила уроки в библиотеке. Ещё одно воспоминание, которое просто всплывает в его голове. Он уже перестал удивляться сам себе. Как можно было не замечать этого за собой раньше? — Доброе утро, — говорит он, хриплым после сна голосом. Грейнджер вскидывает голову и слегка улыбается. Закрывает книгу и откладывает её на столик, стоящий рядом. — Доброе. Они смотрят друг на друга несколько секунд, затем Драко поднимается на ноги и плетётся в ванную. Когда он выходит на столе уже ждёт завтрак. И она. Снова читает. Он подходит к столику и садится напротив неё. Она завтракает вместе с ним. Сначала оба молчат и это немного неловко. Не так, как было раньше. Теперь в их молчании какое-то напряжение, которое не нравится Драко. — Милли передала тебе письмо? — Да, спасибо. Я рад был прочитать послание от мамы. Она написала...немало. Девушка ухмыляется, отправляя в рот кусочек тоста. — Нарцисса просто скучает. Говорит о тебе без умолку каждую нашу встречу. Драко молча изучает её. Значит, она не только его посещает, но и Нарциссу. Хотя, это кажется довольно логичным. Очевидно, что если она защищает его, то и её. — Она тоже в клетке? Кивок. — Её клетка несколько больше твоей. И в ней сразу была ванная, гардероб, книги. Есть даже туалетный столик. — А я был недостоин? — Он поднимает брови, внимательно глядя ей в глаза. — Нет, Драко, я просто хотела поиграть с тобой, — ее прохладный тон злит его. — Ну да, я же твоя игрушка. Мышонок. Он уже знает, что зря сказал это. Грейнджер довольно громко ударяет вилкой о тарелку. Он поднимает глаза и сталкивается с ледяным взглядом. Сглатывает. Блятство. — Это была шутка. На самом деле у меня просто не было достаточно времени всё подготовить. Поэтому, всё появлялось постепенно. И вообще, ты не использовал по назначению кровать несколько дней, так что не смей жаловаться. — Ты в порядке? — вдруг спрашивает он, пытаясь разрядить атмосферу. — Нет, я совсем не в порядке. Я устала, смертельно. От всего. У меня нет желания или сил выслушивать ещё и твои недовольства. — Мои недовольства обоснованы, Грейнджер. Я пленник. Он видит, как взлетает её бровь, а потом взгляд становится таким, что хочется сквозь землю провалиться. — О, ну точно, а я и забыла, что за пределами этой камеры ты совершенно свободен. Примерно так же, как домовой эльф, — она ставит локти на стол и пристально смотрит ему в глаза. — Естественно, там было лучше, да? Исполнять ублюдские приказы, кланяться Тёмному лорду, терпеть пытки и ждать, что твой господин в очередном приступе безумства тебя прикончит. Грейнджер отпивает чай и снова наваливается на спинку кресла. — Да, несомненно там был рай в сравнении с этой ужасной клеткой, — она зла, и это заметно невооружённым глазом. — Спасибо за компанию, мышонок. Я пойду. Она встаёт и шагает к выходу, когда Драко ловит её за руку. Она оборачивается и смотрит на него яростным взглядом. — Грейнджер, я не то имел ввиду... — Плевать я хотела, что ты имел в виду. У меня нет желания в этом разбираться, думай что хочешь. Она выдергивает свою руку из его хватки с необычайной легкостью и, шагнув за дверь, исчезает. Драко тяжело вздыхает. Она явно на взводе. С ее настроением что-то странное творится. И она, очевидно, слишком устала. И не только физически. А он лезет со своими тупыми вопросами и шуточками. 24 мая 1999 25 мая 1999 Грейнджер снова в своём кресле с книгой. Увлеченно читает, пока Драко наблюдает за ней от двери в ванную. Недавно на стене появились часы и он знает, что сейчас почти семь вечера. Обычно она приходит утром или в обед. Но не сегодня. — Прости за то утро. Ты права, на свободе я свободным не был. — Перестань извиняться, — она закрывает книгу и убирает в сторону. — Я вспылила немного. Это просто усталость. Драко подходит ближе и протягивает ей раскрытую ладонь. Она смотрит на нее, затем переводит взгляд к глазам Драко. Грейнджер всегда вот так хмурит брови, раздумывая над чем-то. А он просто терпеливо ждет, не убирая руки. Она уверенно вкладывает пальцы в раскрытую ладонь Драко, он ухмыляется и тянет ее на себя. Она поднимается на ноги и идет к кровати вслед за ним. — Ложись,— его голос звучит почти как приказ, четко и твердо. Грейнджер вскидывает брови, показывая взглядом, что он вполне может получить за такую дерзость хорошую взбучку. В ответ он просто закатывает глаза. — Я не о том, Грейнджер. Просто ложись, раздеваться не попрошу. Она хмыкает, но просьбу выполняет. Драко ложится рядом и сгребает ее в объятия. Грейнджер ерзает, пытаясь устроиться удобнее и в итоге замирает, уложив свою голову на плечо Драко. Он обнимает ее и поглаживает по спине, чувствуя, что она напряжена, натянута будто струна. — Успокойся и расслабься. Я не собираюсь задавать тебе серьезных вопросов и говорить о чем-то неудобном. Мы просто полежим, — он гладит теперь плечо, чувствуя, что она стала чуть менее напряженной. — Сколько у тебя времени? — Часа четыре. — Ночная вылазка? — Угу. Они лежат в тишине какое-то время, пока Грейнджер перестает быть комком нервов. — Мой самый любимый день рождения был, когда мне исполнялось восемь лет, — начал Драко. — Отец тогда умчался на какую-то очень важную встречу, поздравил меня утром и отбыл. В тот день мама позволила нам все. Мы бегали по коридорам, играли, где захотим, летали на метлах. День рождения без официоза, поклонов и разговоров о том, как мне повезло родиться Малфоем. Кажется, отец так и не узнал, как я провел свой восьмой день рождения. Я никогда не был свободен, Грейнджер. Даже до появления Лорда в Мэноре. Я всегда жил в клетке. Смешно, но реально находясь в клетке я не чувствую себя пленником так, как это ощущалось раньше. — Мне жаль. — Я знаю. И я завидовал тебе в школе. Завидовал тому, что несмотря на все разговоры отца о величии и моем над тобой превосходстве, у тебя было то, чего не было у меня. Ты могла сама принимать решения, сама выбирать с кем дружить, кого любить, в какое очередное дерьмо лезть, — Драко улыбается, слыша смешок. — Ты была свободна. И это раздражало. Я не спроста так любил квиддич. Полет хоть иногда и ненадолго, но дарил это ощущение, что ты сам контролируешь свою жизнь. — Ты скучаешь по полётам, да? — Да. — Гарри тоже любит это. Иногда он хватает метлу и уходит, когда становится слишком тяжело. Может часами летать под дезиллюминационными чарами. Драко тихо хмыкает. Да, он это понимает. Когда ты в небе голова будто очищается от мыслей. Есть только ты, небо и скорость. — А ты у нас не любительница полётов? — Точно нет, это явно не моё. — Почему? — Потому что это ужасно страшно. Драко не выдерживает и тихо смеётся, за что получает болезненный тычок в бок. — Ауч... Серьезно, после всего, что ты видела, тебя пугают полёты? — Да. И это не смешно, Малфой. Я едва сдала полёты в школе. — Извини, просто в это с трудом верится, что ты чего-то не умеешь. — Я не сказала, что не умею летать. Я просто этого не люблю, — Грейнджер хмыкает, когда слышит тихий смешок. — Ой, да иди ты. — Ладно-ладно, я больше не буду смеяться. Лучше расскажи мне как там то рыжее недоразумение. Грейнджер поднимается на локте, внимательно посмотрев в серые глаза. — Рон? — Твой кот, Грейнджер. Я про твоего огромного рыжего кота, — Драко едва сдерживает смех. — Живоглот? — Откуда ты вообще знаешь, как зовут моего кота? Драко только пожимает плечами. Эти детали всплывают в его голове сами собой. Цвет её любимой кофты, из которой Грейнджер не вылезала весь третий курс. Название книги, которую она читала сидя на трибунах во время тренировок Гриффиндора, имя ее кота. Он все это знает, потому что никогда на самом деле не был равнодушен к ней, он всегда обращал на нее внимание. — Слышал, наверное. — Ага, конечно. Интересно от кого? — Она пару секунд молчит, будто раздумывая. — Ладно, я купила его после того, как он прыгнул на Рона в магазине. И он возненавидел Живоглота с той самой секунды. Кот очень умный. Всегда защищал меня. И да, он довольно плохо относится к чужим людям. — С последним я не соглашусь. Ко мне он нормально относился. Брови Гермионы ползут вверх и она быстро садится рядом с Драко, сложив ноги по-турецки. Она испытующе смотрит на него и он улыбается, хитрой улыбкой. — Я покажу, — Малфой стучит пальцем по своему лбу. — Вот только давай так, чтобы мне не разорвало череп от боли. — Я могу быть нежной, ты же знаешь. — Знаю, — Драко сглатывает, потому что это звучит слишком двусмысленно. Они встречаются взглядами и на секунду ему кажется, что она поцелует его. Слишком очевидно, что она этого хочет, просто сдерживается. Но её глаза сверкают лишь на секунду, пробегая взглядом по его губам, а потом всё исчезает. Она садится удобнее и вздыхает. — Готов? — Драко в ответ только кивает и сосредотачивается на воспоминаниях. Сейчас он чувствует ее присутствие. Легкое и невесомое. Едва-едва заметное щекотание, он направляет её и она просто следует за ним, ничего лишнего не касаясь. Воспоминания пролетают мимо чередой цветных пятен и вот они наконец останавливаются.

Третий курс. Драко идет в замок после тренировки и внезапно слышит шорох в кустах. Он замирает и вглядывается в полутьму. Из зарослей выскакивает рыжий комок шерсти и бежит к нему. Кот останавливается неподалеку и просто смотрит своими глазищами. — Привет, почему ты тут один? Где твоя зануда хозяйка? — кот недовольно мяукает, злобно глядя на Малфоя. — Что? Ну она же у тебя и правда зануда. — Драко усмехается. — Иди в замок, рыжий, не шатайся тут один. Драко уходит в сторону школы и видит краем глаза, что кот бежит рядом. Он качает головой, но кота не прогоняет. Четвертый курс. Драко читает книгу, сидя на лавочке вдалеке от замка. Его раздражает весь этот шум и вечно виснущая на нем Пэнси. Когда он нашел это место, спрятанное в заросли, радовался, как ребенок. Можно было найти уединенное место и в замке, но пока на улице тепло, Драко не хочет сидеть в четырех стенах. Внезапно он видит движение рядом и поворачивает голову. — Опять ты? Знаешь, Грейнджер проклянет меня за то, что я просто нахожусь рядом с тобой. — Драко откладывает книгу и смотрит на кота. Он думает секунду, а затем протягивает руку и аккуратно гладит рыжего между ушей. Живоглот терпит эту вольность пару секунд, а потом уводит голову в сторону и отворачивает морду. Драко улыбается. — Хорошего понемногу, да? Они сидят вдвоем еще минут пять, после чего кот убегает, грациозно махнув пушистым хвостом. Снова четвертый курс. К Черному озеру тянутся толпы учеников, чтобы посмотреть второе задание Турнира Трёх Волшебников. Малфой лениво идет вдоль берега и вдруг замечает яркое пятно у самой воды. Он оглядывается по сторонам, проверяя нет ли рядом гриффиндорцев и подходит к Живоглоту, тупо смотрящему куда-то в воду. — Коты вроде не любители воды, — он давно понял, что этот кот куда понятливее многих других волшебных животных, которых ему приходилось видеть. Рыжий поднимает на него свою приплюснутую морду и Драко видит в его глазах страх. Он тоже смотрит на гладкую поверхность, совершенно не понимая, что именно так пугает кота. Он поймет это позже, когда задание начнется. Пятый курс. Драко идет по коридору, пытаясь поймать кого-то из шайки Поттера для Амбридж. Они точно где-то рядом. Из-за угла выглядывает рыжая морда, а затем появляется и весь ее обладатель. Он тихо шипит и садится на самом углу, сверля Малфоя взглядом. — Шипишь на меня? Это что-то новенькое, — он склоняет голову на бок, не сводя глаз с кота, а затем смотрит во мрак коридора, что находится за ним и хмыкает. — Она там, да? Кот снова шипит и прищуривается. — Ладно, допустим ты меня напугал, — и он разворачивается, уходя в другую сторону от места, где сидит рыжий. Шестой курс. Драко сидит на полу в темном коридоре восьмого этажа. Он устал. Смертельно устал. У него нет больше ни сил, ни желания продолжать свое дело и даже жить. Он опирается затылком о стену и несколько раз ударяется, надеясь, что это поможет хотя-бы прояснить мысли. Вдруг, он чувствует легкий толчок в бедро и опускает голову, чтобы посмотреть. Это снова кот Грейнджер, который его, кажется, преследует. Если бы она узнала об их «дружбе», точно убила бы Драко. — Уходи, — говорит он коту. — Тебе тут не место. Живоглот снова тычет головой в его бедро. — Иди к своей святой хозяйке! Давай, вали! Что ты привязался… — Малфой снова опирается затылком на холодный камень. Ему дьявольски херово. Животное не уходит. Он садится рядом, вплотную. Драко чувствует его тепло. Кот тихо мурлычет, почти неразличимо, но он чувствует вибрацию. От чего-то становится немного легче. Он сидит рядом всего несколько минут, а потом пропадает в темноте коридора, мяукнув напоследок.

Воспоминания заканчиваются и Драко несколько раз моргает, видя перед собой озадаченное лицо Грейнджер. Это даже забавно. Сейчас она напоминает себя школьницу больше, чем когда-либо. Будто ей задали загадку, которую нужно разгадать. — Ты дружил с моим котом? — Это он дружил со мной, почему-то, — Драко снова принимает лежачее положение и тянет за собой Грейнджер. Та послушно устраивается рядом. — Удивительно. Рона он на дух не переносит. — Не только он. Может потому я ему и понравился? — Гермиона снова тычет ему в рёбра, но это вовсе не больно, на этот раз. — Где кот сейчас? — В Австралии вместе с родителями. — Хорошо, что ты спрятала их. Они бы нашли их и я не знаю… — он замолкает, поняв, что дальше говорить не стоит. — Вы были в моём доме, я знаю. — Меня не было там, но я слышал об этом. Она просто кивает и Драко понимает, что этот разговор тоже окончен. Он молча гладит ее спину, закрыв глаза. В голове вертится целый рой разных вопросов и он хочет знать ответы, но не уверен, что Грейнджер снова не сбежит, стоит ему только открыть рот. — Почему ты сделала столько шагов навстречу, а теперь так упорно пытаешься сделать вид, что это ничего не значит? — Он чувствует её тяжёлый вздох. — Ты обещал не задавать сложных вопросов. — Обещал, но... Она хмыкает. Не уходит, но и не отвечает. — Грейнджер… — Малфой, остановись. Не начинай этот разговор. — Почему? Потому что это ничего не значит? Потому что это был просто секс? — Он лезет на рожон, сам знает, но ему просто нужно, черт побери, знать эту правду. — Да, вот именно по этой причине. Просто секс, нечего тут обсуждать, — она пытается отстраниться, но он не позволяет, прижимая её к себе. Он резко меняет положение и нависает над ней, придавливая своим весом. Скинуть его с себя ей не составит труда, но она этого не делает. Он смотрит в карие глаза, изучая. Его колено осторожно раздвигает её ноги и Грейнджер закусывает губу. Драко гладит её бедро, почти невесомо проводит кончиками пальцев по талии и едва касается груди. Он гладит тонкую шею, и Грейнджер прикрывает глаза. Малфой улыбается. Он мажет носом по её щеке, почти не касаясь. Оставляет лёгкий поцелуй на скуле. Большой палец проходится по нижней губе и Грейнджер открывает глаза. — Я прекрасно знаю, что такое «просто секс», я занимался только им начиная с пятнадцати лет. И это был не он, — Драко шепчет это ей в губы, прекрасно понимая, что она уже едва дышит. — Бесишь… — шепотом говорит Грейнджер и притягивает его к себе, схватив за ворот футболки. Их губы сталкиваются и это похоже на взрыв. Снова. Она перемещает руки на его затылок, запуская пальцы в волосы и сжимает их. Драко стонет ей в рот. Языки встречаются и начинают сплетаться с каким-то сумасшедшим неистовством. Руки Драко блуждают по её телу под свитером, запуская тысячи мурашек по каждому миллиметру кожи. Она прикусывает его губу, довольно сильно, но это будто даже не больно. Это невероятно возбуждает. Член дергается в штанах. Еще бы. Она выгибается, когда его пальцы сжимают грудь. Грейнджер опускает руки, забираясь под его футболку, слегка корябает спину ногтями и, подцепив край ткани, тянет вверх. Драко делает тоже самое с её свитером, целует плечо, ключицу, проходит языком по шее. Грейнджер хватает его лицо и снова впивается в губы поцелуем, будто никак не может насытится. Ему это нравится. Ему нравится она и её страсть, то с каким трепетом она отвечает на каждое его прикосновение. Всё происходит быстро, гораздо быстрее, чем в первый раз. Они срывают друг с друга одежду, целуются с таким жаром и страстью, что кажется, будто даже воздух вокруг них раскаляется. Драко опирается спиной на стену и тянет Грейнджер к себе, он понял ещё тогда, что ей явно нравится быть сверху. Это её подсознательное желание быть главной, наверное. Они не медлят. Он хватает её за бëдра и насаживает на член. Их общий стон разносится по комнате и они соприкасаются лбами, прикрыв глаза. Всего на секунду. Грейнджер начинает двигаться сама, медленно и чувственно. Она цепляется за его плечи, впиваясь ногтями. Драко гладит еë спину, целует шею и грудь, захватывает губами сосок и чуть прикусывает. Наслаждается её стоном. Ему сносит крышу от ощущений. От того, что это она. От мягкости еë кожи, запаха волос и вкуса её поцелуев. Она может нести какую угодно чушь о том, что это просто секс, но это точно не просто. Даже в каждом её прикосновении такая нежность, что это опьяняет. Она зачесывает назад его чëлку, сжимает волосы на затылке и смотрит прямо в глаза. И от этого взгляда можно умереть. Если она пыталась показать, что это ничего не значит, то её спектакль только что с треском провалился. Она качает бёдрами, немного меняя угол и Драко хватает её за ягодицы, проникая ещё глубже и увеличивает темп. Грейнджер стонет и он мог бы поклясться, что это лучший звук, что он слышал в жизни. Он даже не может сказать сколько прошло времени, час или пять минут. Потому что слишком много эмоций, которые затмевают всё. Грейнджер кончает первой, упираясь руками в стену, и Драко хватает всего несколько толчков, чтобы последовать за ней. Он утыкается лбом в её грудь, там, где сердце, отчетливо слыша его бешеный стук. А она просто кладёт подбородок на его макушку. В комнате абсолютная тишина, которая нарушается лишь едва слышным тиканьем часов и их громким дыханием. — Вообще-то, ты обещал меня не раздевать, — он слышит улыбку в еë голосе. — Вообще-то, ты первая стащила с меня футболку. Она отстраняется и поднимает его лицо к себе за подбородок. И смотрит. Смотрит. Смотрит. Будто пытается что-то найти в его глазах, но что именно он не знает. Сомнение? Сожаление? Этого она не найдёт, как бы не старалась. — Грейнджер... — Это не просто секс, — произносит она, на секунду прикрывая глаза. — И это гораздо больше, чем мы можем себе позволить. — О чем ты? Она сжимает его подбородок чуть сильнее и не позволяет отвернуться. А он хотел бы, чтобы не видеть ее глаз, в которых внезапно вспыхивает злость. — Я о том, что каждая наша встреча может стать последней. И эта не исключение. Я не хотела, чтобы ты чувствовал все это, потому что, когда однажды я не вернусь, тебе будет больно. — Если, — он отталкивает руку, державшую его подбородок, и заключает ее лицо в свои ладони. — Если не вернешься, Грейнджер. Меня убивает твоя уверенность в собственной смерти. — Вот об этом я и говорю. Мы на войне, а войны без жертв не бывает. Я солдат и всегда в первых рядах в сражениях, и я одна из первых в очереди на то, чтобы быть убитой. И ты прекрасно это понимаешь, — она вздыхает. — Ты все понимаешь. Школьница Грейнджер исчезает на глазах. Перед ним снова солдат. Та женщина, чей взгляд заставляет съежиться и почувствовать себя мышонком. Она жесткая и холодная. — Ты предлагаешь мне просто сидеть и ждать твоей смерти? — Я предлагаю тебе не ждать. Ничего. Не надеяться и не фантазировать. У этих чувств нет будущего, Драко, — она оглаживает его скулу и на секунду карие глаза становятся теплее. — Мне пора. Он не может вымолвить и слова, пока смотрит как она одевается. Грейнджер стоит спиной и он видит шрам на правой лопатке, довольно большой. Он вдруг осознаёт, что она права. Совершенно. Это чертова война и она на передовой. И пока он тут читает книги, она рискует жизнью. Драко встаёт с кровати, надевает простые домашние штаны и подходит к ней сзади. Он аккуратно проводит кончиком пальца по шраму и Грейнджер замирает. На мгновение. Затем она натягивает на себя свитер и поворачивается к нему. — Я знаю что это сложно. Правда знаю. Я живу с этим чувством не один год. Если ты считаешь, что никто не видел, как на шестом курсе ты медленно сходил с ума, то ты ошибаешься. И я прекрасно знала, что за задание у тебя было и чем это должно было закончится. И это разбивало мне сердце каждый день. Драко молчит. Она не говорила о своих чувствах раньше, только о его. И услышать об этом странно и волнительно. И то, что это чувство в ней так давно, даже немного пугает. — Как давно ты... — Я расскажу тебе, потом. А пока, мне нужно идти. Она делает пару шагов, прежде чем Драко хватает ее за руку, дёргает на себя и впечатывает в свою грудь. Он обнимает её, вдыхая запах волос и она обнимает его в ответ, помедлив несколько секунд. Ему просто нужно почувствовать ее тепло, прежде чем отпустить. — Будь осторожна, пожалуйста, — шепчет он. — Обязательно. Она отстраняется, покидая его объятия и выходит из клетки. Они смотрят друг на друга через прутья несколько секунд, которые кажутся ужасно долгими. — Не скучай, мышонок. И она исчезает. 26 мая 1999 — Ты можешь сидеть спокойно? — Грейнджер хватает Драко за подбородок и поднимает его лицо к себе. Сейчас она похожа на строгого преподавателя и это ужасно смешит. Он поджимает губы, сдерживая улыбку и она закатывает глаза, убирая руку от его лица. — Сиди смирно, иначе я случайно отрежу тебе ухо. — Говорит она, щелкая ножницами, которыми стрижет его волосы. — Нужно было оставить это дело Милли. — Нет, хочу, чтобы это сделала ты. Ты же не покалечишь меня на самом деле? — Малфой гаденько улыбается. — Я бы не была так уверена, — ее ответ звучит с легким раздражением. Драко смеется и Грейнджер вздыхает, отходя в сторону и бросая ножницы на стол. Он издевается, естественно. Просто хочется видеть ее эмоции, пусть даже не самые положительные. — Милли! — Нет! — выкрикивает он, но слишком поздно. Эльфийка появляется тут же и получает приказ. Драко злобно взирает на улыбающуюся Грейнджер. Она сидит в кресле и наблюдает за тем, как белые пряди падают на пол. Когда стрижка закончена, она благодарит домовика и та исчезает. — Так лучше, — говорит она, проводя рукой по его новой прическе. — Может стоило отрастить хвост? — Драко кладет руки на ее талию и притягивает ближе к себе. — Не стоило, — она отвечает и переводит взгляд на его пальцы, которые сжимают ее талию. — Не можешь не распускать руки, да? Он отрицательно качает головой и ухмыляется. Ведет себя, как подросток, но ему плевать. Он никогда не влюблялся. Ему было не до того. Когда его однокурсники вели себя как незрелые идиоты, бегая за девчонками, он носил черную метку и планировал убийство учителя. Все, чем он довольствовался, это быстрый секс. Без каких-либо эмоций. Обычная физическая потребность, желание отвлечься. Он никогда не чувствовал никаких романтических чувств к этим девушкам. И сейчас он просто не может вести себя иначе, когда Грейнджер рядом. — Поцелуешь? — Он задает вопрос, видя, что она останавливает сама себя. Это слишком заметно. — Ты же понимаешь, что... — Ты невыносима, Грейнджер, — прерывает он ее речь. Она улыбается и качает головой. Но целует, быстро и коротко, сразу же отстраняясь. Не дает себе шанса сделать что-то большее. В глубине души Малфой понимает ее, но от этого не легче. Конечно, он не станет напирать, от этого будет только хуже. Ещё час они просто говорят. О книгах, музыке, даже квиддиче. Им на самом деле просто говорить друг с другом. Оба достаточно умны и начитанны, чтобы поддерживать практически любой диалог, но у нее есть преимущество. Грейнджер может говорить и о волшебном мире, и о маггловском без каких-либо ограничений. А ему интересно. Драко расспрашивает ее об электричестве, машинах и самолетах. Иногда кажется, что она действительно знает все. Как столько информации умещается в её голове? — У меня есть один вопрос. Это очень важно, — после недолгого молчания произносит Грейнджер. — Спрашивай. — Есть ли вероятность, что что-то важное для Темного Лорда находится в подземельях Гринготтса? Драко хмурится и задумывается. Он пытается вспомнить обрывки разговоров и случайные фразы. — Думаю, да. Но я не знаю что именно и где. Я не был самым близким его соратником, ты же понимаешь? Возможно, это сейф Лестрейндж. Он самый защищённый и самый древний. Плюс, им он доверяет больше всего. — А ваш сейф? — Нет, не думаю. Слишком велика честь, — он пожимает плечами. — Ясно, спасибо. — Ты и так знала все это. — Да, но решила уточнить. До него вдруг доходит смысл всего сказанного и самого вопроса. — Вы же не полезете в Гринготтс, Грейнджер? — Будет видно, — говорит она совершенно спокойно. Глаза Драко расширяются. — Вы полезете, да? Оттуда не выбираются, ты же знаешь? — Не узнаешь точно, пока не проверишь, — она будто говорит о том, чтобы сходить перекусить, а не влезть в тщательно охраняемый сейф на глубине хренолиона миль под землёй. — Грейнджер... — Я не спрашивала твоего мнения, — холодный резкий взгляд очень красноречиво намекает, что разговор окончен. — И мне уже пора. Гермиона встаёт на ноги и отходит к двери. Она не дает Драко даже попытки подойти ближе. — Не скучай, Мышонок! — произносит она с грустной улыбкой, и исчезает. Она оставляет Драко одного и его не покидает плохое предчувствие. Ну не полезут же они в этот чёртов банк, на самом-то деле? Хотя, кого он обманывает? Полезут, ещё как полезут. Чертова гриффиндорская натура. Он старается вспомнить было ли что-то в разговорах Пожирателей. Но если это что-то важное, раз уж Поттер и компания собрались лезть в Гринготтс, значит он ничего не вспомнит. Такие разговоры велись с самыми приближенными и за закрытыми дверями. Попытки понять, что же такого может искать сумасшедшая троица ни к чему не приводят. 28 мая 1999 Он ходит их угла в угол, пытаясь себя успокоить. Становится ясно, о чем говорила Грейнджер. Он слишком много всего чувствует к ней, чтобы не переживать. Чтобы буквально не сходить с ума от неизвестности. Отвлечься не выходит. Его просто переполняет ощущение, что что-то не так. Будто предчувствие приближающейся катастрофы. Хоть она и пропадает вот так не первый раз и пропадала на большее количество дней, но именно сейчас он чувствует такой страх. За неё. Может дело в том, что он сильнее к ней привязался и потому все это ощущается острее. — Милли! — В голову приходит идея. То, что эльфийка появляется не сразу, а лишь спустя почти минуту, тоже говорит о том, что ничерта хорошего не происходит. — Вам что-то нужно, мистер Малфой? — Ее голос немного дрожит и она не смотрит на него, пряча глаза. — Где она? Милли поднимает взгляд на и в огромных глазах отражается страх. Ее начинает бить дрожь. — Я не знаю, сэр. — Слушай, я в курсе что случилось что-то плохое. Что именно? Заметно, что она борется с собой или с приказом Грейнджер, ничего ему не говорить. Он готов поклясться, что она кинется биться головой об стену, если скажет что-то не то. — Их схватили, — тихо произносит домовик, теребя подол своего красивого платья. Драко с трудом осознает эти слова. Мозг принимает эту информацию с задержкой. Он опускается в кресло и запускает пальцы в волосы. И вот тогда его накрывает осознание. Как лавина. С грохотом такой силы, что становится тошно. Их схватили. Слова отдаются эхом в голове. Этого не должно было случится. Не с ней, черт побери. — Кто? — Он задаёт вопрос, не поднимая головы, не размыкая век. — Мисс Беллатриса. Это то, что я слышала. — Блять, — Драко дергает себя за волосы от отчаяния. Он знает Беллатрису и ее методы прекрасно. Она всегда добивается чего хочет. Она делает это быстро, а потом играет. Если Грейнджер у нее… Даже думать об этом страшно. — Мне нужно выбраться отсюда, Милли. — Это невозможно. Драко стонет от бессилия. Конечно, это невозможно. Сердце колотится, как ненормальное. Это просто не может быть правдой. Словно кошмар какой-то. Его трясет. В голове полная неразбериха. У него нет никакого решения. Он ничего не может сделать. Все что может — ждать. И это худшее, что можно себе представить. — Орден знает, где они? И кто еще с ней? — В поместье Лестрейндж, кажется, — Драко кивает. — И с мисс Грейнджер мистер Поттер и мистер Уизли. Их трое. Драко снова кивает и прикрывает глаза рукой. Хотя бы так. У этих троих есть поразительный талант выбираться из всякого дерьма. Может это и сейчас им поможет. Это такая призрачная надежда, но хоть она у него есть. Ему нужно хоть что-то, чтобы не сдохнуть от ожидания. — Я могу вам чем-то помочь, сэр? — Он открывает глаза и смотрит на эльфа, в голову приходит идея. — Милли, а ты не можешь найти мисс Грейнджер и вытащить? Домовик поджимает губы. — Только если мисс позовет меня. Но она скорее всего не... — Я понял. — Что-то ещё? — Нет, спасибо. Хотя...если будут новости, ты не могла бы... — Конечно, сэр. Эльфийка исчезает и Драко поднимается на ноги. Он начинает бродить по камере и память услужливо подкидывает ему воспоминания. Фразы. Ее голосом. Мы не должны этого делать. Я так хочу тебя. Это не просто секс. И это гораздо больше, чем мы можем себе позволить. Когда однажды я не вернусь, тебе будет больно. Я предлагаю тебе не ждать. Ничего. Не надеяться и не фантазировать. У этих чувств нет будущего, Драко. Она сопротивлялась. Он вдруг осознает, что она имела ввиду. Потому что он чувствует эту боль. Ощущает каждой клеткой тела, что она в опасности. Липкий тягучий страх разливается по венам. Обжигает и поглощает. Он ощущает всё это физически. Она знала. Знала как больно ему будет, если с ней что-то случиться, потому и отталкивала. Защищала. Почему никто не предупреждает, что влюбляться так паршиво? Что это, черт побери, больно! Он вдруг рычит, потому что держать все в себе больше не может. В решетку летит маленький столик, который тут же превращается в щепки. Книги, кресло, шкаф, настенные часы. Он крушит и ломает все что видит, потому что его ярости нужен выход. Он швыряет все подряд и, в конце концов, просто орет, как ненормальный, раздирая глотку. В нем столько эмоций, что даже страшно, а не разорвет ли его к драккалу. Он прерывает крик и просто на автомате, не думая и не пытаясь анализировать, бьет кулаком в стену. И еще раз. Он уверен, что слышит треск. Ощущает, как кровь стекает по пальцам и капли падают на пол. Чувствует резкую боль, пульсирующую. Сжимает кулак, заставляя себя вновь прислушаться к неприятным ощущениям в кисти. Больно. Но эта боль не идет ни в какое сравнение с той, что пульсирует и кипит в груди, там где сердце. Которое предательски колотится с невероятной скоростью, хотя кажется, что должно почти остановиться. Он обессилено садиться на пол, привалившись спиной к стене. Сидит посреди хаоса и просто пытается дышать. И не думать о худшем. Раненная рука припухла и лежит на его колене, продолжая кровоточить. И пусть. Пусть будет больно. Он упустил момент, когда отключился. Драко осознает это, только открывая глаза и видя, что в камере порядок. Милли. Эльфийка сидит на краю кресла и ее ноги смешно свисают, не доставая до пола. — Есть новости? — Его голос звучит хрипло. — Я долго спал? — Новостей нет, — она спрыгивает с кресла, хватает чемоданчик, на который Драко сразу не обратил внимание и подходит к нему. — Вы спали пару часов. Не стала вас трогать. Драко чувствует, что спина затекла, опирается рукой на пол и стонет, чуть не завалившись на бок. — Блятство, — он хочет посмотреть что с рукой, но эльфийка перехватывает ее и недовольно ворчит. — Это было глупо, — она достаёт из чемодана какие-то зелья и начинает поливать, намазывать и присыпать костяшки. В какой-то момент она сует ему в руку пузырек. Драко смотрит на него, поднеся к глазам, и тихо стонет. — Костерост. Может не надо, Милли? — Надо. Глупые поступки наказуемы. Тем более, у вас сломаны две кости. Когда мисс Грейнджер вернется, будет злиться. — А если она не вернется? – тихо спрашивает Драко. Милли замирает и смотрит на него с пониманием. Она вздыхает и продолжает колдовать над его кистью. — Она знала на что шла. И она готова к смерти. — Я знаю, — Драко смотрит прямо перед собой стеклянным взглядом. — Я не готов. Он чувствует, что руки эльфийки на секунду замирают, а потом она продолжает заматывать бинтами его покалеченную конечность. — Никто не готов, сэр, — пищит она. — Смерть не касается того, кто умирает. Ему уже все равно. Но это трагедия для тех, кто его знает и любит. Потому вы тут. В безопасности. — А как быть мне? Просто смириться? — Драко морщится от боли в руке, после активной жестикуляции. Эльфийка пожимает плечами, удобнее присаживаясь рядом с ним. Прямо на пол. — Она этого не хотела. Она сопротивлялась. — Я заметил. Хотела, чтобы я ее ненавидел? — Да, но она не сильно старалась, — Милли чуть заметно улыбается. — Можно было быть и более жесткой. — Ну, спасибо, — Драко хмурится. Но на душе паршиво. От бессилия. — Вы бы видели ее на собраниях Ордена. Она внушает... — Ужас? — Уважение, — Милли говорит это с придыханием. — И немного ужас. — Даже не сомневаюсь. Она впечатляет иногда. Всегда. Она впечатляет всегда. Драко думает о ней и не находит недостатков. Даже все эти грубости очаровательны. Ну, кроме тех, где она врывается в его голову, почти раскалывая ее пополам. — Вам нужно поспать. — Хорошо. 29 мая 1998 Сон слишком беспокойный. Он видит сражения, кровь, крики. Много всего такого, от чего волосы встают дыбом. Воспоминания смешиваются в поток, через который иногда прорываются воспоминания из детства. Извращенные игры разума. Он просыпается внезапно. Так, будто его ударили. Голова немного гудит. Драко делает пару вдохов, пытаясь успокоиться. В небольшое окно льется лунный свет, освещая комнату. Драко едва не вскрикивает, когда взгляд падает на темный силуэт на полу. Разум подсказывает, что есть только один человек, который может оказаться в этой камере, кроме него, но сердце... Сердце отказывается верить в это, потому что фигура на полу не двигается, а под ней четко видно лужу крови. Это темное пятно не может быть чем-то другим. Она лежит спиной к нему и он не видит лица, хотя это и не нужно. Нет. Нет. Нет. Драко приходит в себя и срывается с места, подбегая ближе. — Блять, Грейнджер. Она выглядит ужасно. Ссадины и порезы на лице, волосы в полном беспорядке, бледная кожа и впалые щеки. Левая рука похожа на фарш и залита кровью. Он не видит откуда взялась кровь на полу, но ее так много, что становится тошно. Желчь подступает к горлу, но Драко берет себя в руки, делая вдох. Он откидывает ее волосы и прикладывает пальцы к шее, чуть не плача от облегчения, когда чувствует слабый пульс. Что ему делать? Тут даже лекарств никаких нет. Черт. — Милли! — Драко кричит в пустоту, осознавая, что это единственный выход. — Что-то случи… — Эльфийка видит, причину столь позднего вызова и распахивает глаза. — Мисс Грейнджер! — Унеси ее отсюда! Куда-то, где ей помогут! Милли закусывает губу и щелкает пальцами, зажигая свет. — Я не могу. Могу прийти и уйти сама, но никого взять с собой не могу. — Даже её? — Она все предусмотрела, — Эльфийка присаживается рядом, тоже щупая пульс. — Я принесу все необходимое. Перенесите ее на кровать. Она исчезает, а Драко как можно осторожнее подхватывает Грейнджер с пола и кладет на свою кровать. Теперь он весь в крови. В ее крови. Это заставляет голову кружиться, а мысли путаться. Он чувствует себя так, будто вот-вот упадет в обморок. Блядство. — Мистер Малфой, мне нужна помощь! — Голос Милли возвращает его в реальность. — Принесите воды и промойте руку. Давайте скорее! Драко подскакивает от крика эльфийки и кивает, бросаясь к ванной. По пути он хватает со стола глубокую тарелку, в которой лежат яблоки, и они катятся по полу, но ему плевать. Залетев в комнату, он открывает кран и ждет пока наберется вода. Его тошнит и он опускает голову, пытаясь дышать ровно. Только этого сейчас не хватало. Когда миска наполнена, Драко достает из шкафчика ворох мягких полотенец и возвращается в комнату. Милли уже разорвала футболку Грейнджер и теперь Драко видит рану. Большой порез на боку, над которым теперь колдует эльфийка. Рядом с ней стоит ящичек с бинтами и склянками. Драко вдруг понимает, что она не первый раз латает девушку и, сжимает челюсти. Он присаживается рядом с кроватью и прикасается к вытянутой руке, начиная дюйм за дюймом промывать раны. И чем больше поверхности очищает от крови, тем сильнее колотится сердце и тем больнее сдавливает грудь. Это не просто порезы. Буквы. Кривые с рваными краями, складывающиеся в мерзкое слово. Грязнокровка. Драко медленно дышит ртом, пытаясь остановить тошноту. Рука Грейнджер чуть подрагивает и он точно знает от чего. И знает, чей кинжал вырезал эти буквы. Беллатриса оригинальностью никогда не отличалась. Ее пытки похожи одна на другую. — Бадьян, — Милли сует ему в руку бутылек. Он начинает капать на раны и они немного шипят и пенятся. Порезы выглядят лучше, но не заживают, как бывает обычно после использования этого эликсира. Эти шрамы останутся с ней, навсегда впечатывая это мерзкое слово в её кожу. — Не заживает? — Эльфийка закусывает губу, осматривая работу Драко. — Клинок. Он проклят. Они не исчезнут, — тихо говорит Драко, прикрывая глаза от злости и негодования. Милли вздыхает и продолжает колдовать над раной. Он ничем не может ей помочь и потому встает, снимает с себя футболку и штаны, швыряя их в угол и надевает чистые. Видеть на себе ее кровь невыносимо.Тем временем Милли закрывает рану повязкой и перемещается к лицу Грейнджер. Капает бадьян, протирает, мажет какой-то мазью. Затем, вливает ей в рот какие-то зелья. И, наконец, садится на пол, обессиленно опустив руки. Драко вздыхает, прикрывая глаза, а затем, быстро идет в ванную. Он опирается руками о раковину и дышит, пытаясь унять дрожь и тошноту, накатывающую, как волна. Ему отвратительно, мерзко и страшно. Страшно, сука. До дрожи. За нее. Одно дело знать, что она в опасности, но видеть ее почти на грани смерти — самое ужасное, что он мог себе представить. Его трясет и дыхание никак не придет в норму. Резко открыв кран с холодной водой, он наклоняется и плещет в лицо. Нужно взять себя в руки, нужно успокоиться, но предательское сердце не собирается слушать доводы разума и замедлять свой бешеный ритм. Грейнджер, лежащая в луже крови, теперь будет его боггартом и персональным кошмаром, он уверен. Это вот то самое, о чем она говорила. Чувство безысходности и беспомощности, когда ты ничем не можешь помочь и должен просто наблюдать, как тому, кто тебе дорог, больно. Отвратительное чувство. Мерзкое до тошноты. Будто из груди вырывают сердце, медленно и методично протаскивая между ребер. К горлу снова подкатывает желчь и Драко еще и еще льет в лицо ледяную воду, хватая воздух ртом. В дверь аккуратно стучат, а затем, она открывается совсем немного. Милли несмело заглядывает внутрь. — Мистер Малфой, как вы? Драко качает головой, потому что на большее просто не способен. Эльфийка входит и протягивает ему бутылочку с зельем, заставляя его вопросительно выгнуть бровь. — От тошноты. Думаю вам может пригодиться. — Да, наверняка. Спасибо, Милли, — он тут же откупоривает зелье и выпивает его, чуть морщась от горьковатого вкуса. — Как она? — Бывало и хуже, — Милли пожимает плечами и вздыхает. — Мисс Грейнджер сильная, она справится. Я вернусь утром. Вам тоже нужно поспать.

***

Драко иногда смотрит на то, как грудь Грейнджер мерно вздымается и молит Мерлина, Моргану и Салазара, чтобы она жила и дышала. Ему нравятся и не нравятся эти чувства. Они его устраивают и пугают. Он сидит в ее кресле с книгой в руках. Чтение немного отвлекает от дурных мыслей. Хоть Милли и сказала, что с ней все будет в порядке, но он не успокоится пока она не придет в себя. — Драко. Он поднимает голову и встречается взглядом с ней. Приходится даже прикрыть глаза от облегчения, а затем, он встает с кресла и присаживается на край кровати. — Привет, Грейнджер. Рад, что ты снова с нами. Она непонимающе хлопает ресницами и оглядывается, приподнимает забинтованную руку и смотрит на нее так, будто видит буквы, вырезанные на коже. Грейнджер вздыхает и на пару секунд закрывает глаза. — Долго я тут? — спрашивает она немного хрипло. Драко поднимает бровь и хмыкает, переводя взгляд к часам, висящим на стене. — Почти двенадцать часов. По крайней мере с тех пор, как я проснулся среди ночи и нашел тебя в луже крови. В этот момент в нем вдруг поднимается какая-то необъяснимая злость. Он не хотел это видеть или переживать, не хотел чувствовать то, что чувствовал тогда. Да и сейчас тоже не хочет. А она явилась среди ночи в полумертвом состоянии и ему пришлось смывать с нее кровь. — Я этого не хотела, — тихо говорит Грейнджер. — Можно мне воды? Драко медленно выдыхает и кивает. Пока он наливает в стакан воду из графина, Гермиона поднимается и садится на кровати, прислоняясь спиной к изголовью. Она забирает у Драко стакан и быстро выпивает воду. — Нужно позвать Милли, чтобы она посмотрела раны, — Малфой сам удивлён тому, каким ледяным тоном он говорит с ней. — Я в порядке, — отвечает Грейнджер. — И чувствую себя хорошо. — Конечно, потому что в тебе литры обезболивающих зелий, укрепляющих бальзамов и прочего дерьма. — Драко. — Не надо, Грейнджер! Ты в порядке? Отлично. Тогда проваливай. Иди в Орден или куда ты там ходишь, беги умирать в очередной раз, — он вскакивает на ноги и уходит в ванную, громко хлопнув дверью. Ему нужно уйти, чтобы не наговорить ещё больше. — Драко, — он слышит стук в дверь, но не отвечает. Пальцы сильнее сжимают края раковины и это уже стало таким привычным действием. Будто чертова раковина может ему помочь. Он цепляется за нее, как за спасательный круг. Дверь открывается с негромким щелчком. Звук её тихих шагов отражается от стен. Она обнимает его сзади, сцепляя руки в замок на его животе. Это что-то настолько нежное, что Драко замирает. Она обычно не делает так. Они просто стоят в этой позе несколько минут, пока он успокаивает свое колотящееся сердце. Пока Грейнджер сильнее прижимается к нему. Пять минут или десять. Она не отпускает, не отходит. — Прости, — шепчет она куда-то ему в спину. — У меня не было выбора, мне нужно было место, куда бы за мной не последовали. Я не хотела, чтобы ты это видел. Драко вздыхает и разворачивается, оказываясь к ней лицом. Она выглядит не очень хорошо, естественно. Кажется, что она стала еще меньше, еще тоньше, но ее взгляд все такой же огненный. — Я был в ужасе. — Я знаю. — Я чуть в обморок не грохнулся. — Я понимаю. Никто не предупреждал, что влюбляться это полный отстой, да? — Она грустно улыбается, не отводя взгляд от его глаз. — Не предупреждали, да, — он притягивает ее к себе, целует в макушку и зарывается пальцами в кудри. — Отвратительное чувство. Грейнджер обнимает его и утыкается в грудь лицом, вдыхая его запах. Осознавая наконец, что она не в подвале Лестрейндж. Что она в безопасности. — А я предупреждала, что будет больно. Драко хмыкает. Снова оставляет поцелуй на ее волосах. Она позволяет ему эту нежность. Только сейчас. Потому что он напуган и выбит из колеи. — Могу оставить тебя тут. Хочешь помыться? — спрашивает он, меняя тему. — Ох, да! Очень хочу. Одолжишь мне свою рубашку? Он оглядывает ее, одетую в его футболку, и улыбается. — Конечно, без проблем. Я принесу.

***

Примерно через час Грейнджер выходит из ванны в его рубашке и огромных тёплых носках. Драко не дает ей сесть на кресло и она, недовольно бурча, с ногами залезает на кровать, и Драко укрывает её одеялом. Грейнджер закатывает глаза и ворчит. Это вызывает у него улыбку, потому что он отлично осознает, что пока она дает над собой трястить, но это не на долго. — Голодная? — Да, как волк. — Ничего не болит? Милли сказала, что придет позже, чтобы посмотреть как ты. — Со мной всё хорошо, Драко! Правда. Небольшие шрамы и не более того, — она чуть улыбается, пытаясь успокоить его. — Конечно. Небольшие шрамы, — он бубнит себе под нос, наливая ей чай и открывая бесконечные тарелочки с едой. Они едят молча, Драко иногда поглядывает на нее, но затем отводит взгляд. Он будто не верит, что это она и что она жива. Она едва придет в себя и снова кинется в пекло. В этом она вся. Чертова героиня. — Мне нужно в Орден, — будто в подтверждение его мыслей, говорит Грейнджер, откладывая в сторону вилку. — Прямо сейчас? — Как можно скорее. Милли посмотрит раны и я уйду. Драко бросает на неё долгий взгляд, понимая, что она увидит в нем все, что он не говорит вслух. — Вытащи меня отсюда. Позволь помочь, — он думает об этом постоянно. Ужасно бесит, что она рискует жизнью, а он сидит тут. — Нет, — мягкость улетучивается из её голоса и взгляда, будто по щелчку. — Я не могу сидеть здесь и ждать, пока тебя прикончат. И я хочу сделать правильно хоть что-то! — Вот и делай правильно — сиди тут, — она стреляет в него взглядом полным злости. — И мы не вернемся больше к этому вопросу. Драко Малфой мертв, такая легенда. Только так ты будешь в безопасности. — Но я могу помочь, Грейнджер! Вытащи меня. — Чтобы тебя убили Пожиратели? Или пытали члены Ордена? Нет уж, обойдешься. Мне не нужна такая твоя помощь. Я справлюсь сама. — Грейнджер... Она встаёт на ноги и, упирается руками в стол, глядя на Драко сверху вниз этим своим заткнись-иначе-тебе-конец взглядом. Остальных эмоций там прочесть невозможно. — То что ты трахаешь меня не значит, что ты можешь выдвигать какие-то условия или требования! — А что это значит? — Голос Драко тоже холоден. — Ничего это не значит, Драко! Ты остаёшься тут. И покинешь ты эту камеру только по окончанию всего этого дерьма. Тебя либо выпущу я, либо ты выйдешь сам, когда я подохну на поле боя. Это не обсуждается! Я не собираюсь смотреть, как еще один дорогой мне человек умирает, — Грейнджер уже откровенно в ярости. — А мне можно смотреть, да? — Прекрати вести себя, как капризный ребёнок! Если я сказала нет, это значит нет. И мы не будем спорить на эту тему или обсуждать это снова. — Прекрасно! Тогда иди и дальше рискуй жизнью, бросайся в бой или чем ты там занимаешься! Только приходи умирать куда-нибудь в другое место, Грейнджер. Я не желаю на это смотреть! Он швыряет ложку и встает из-за стола так резко, что стул опрокидывается и с грохотом падает на пол. Дверь в ванную громко хлопает, когда Драко влетает в комнату. Его трясет от злости и от дурацкой беспомощности. Он осознает, что она защищает его, но как же, блять, это бесит. Он словно настоящий мышонок в этой клетке, из которой может только наблюдать, но ничего не в силах сделать. Грейнджер держит его в стороне от всего происходящего, ничего не говорит. Этот синдром спасителя в ней восхищает и одновременно раздражает, потому что он искренне считает, что этого самого спасения он не заслуживает. Кто угодно, но не он. Холодная вода из крана бодрит, пока Драко пытается успокоить своё раздражение, усмирить бешеное биение сердца и смириться, что она не позволит помочь. Не даст ему быть рядом. Она держит его на расстоянии, лишь иногда подпуская ближе. Ему бы хотелось знать, что в ее голове и в душе. О чем она думает, что чувствует. Грейнджер всегда казалась ему открытой книгой. Искренней, настоящей. С чистыми яркими эмоциями и душой нараспашку. Но война превратила ее в солдата, заставила возвести эти стены вокруг себя и своих чувств. То, что он видит иногда, лишь вспышки, редкие проблески ее настоящей. Наверное, если она выпустит наружу все, что чувствует, ее просто разорвет на части. Он может это понять, ведь именно так и сам жил долгие годы. Но от этого вовсе не легче Когда Драко выходит из ванной, Грейнджер уже нет. Она ушла. Как он и просил. 31 мая 1998 1 июня 1998 2 июня 1998 Грейнджер не возвращается. Драко скучает по ней и его разрывает от мысли, что она может умереть прямо в эту секунду, а последнее, что он сказал ей было пропитано злостью и яростью. Иногда появляется Милли, немного говорит с ним, односложно отвечает на вопросы. Каждый ее визит начинается с короткого диалога, который хоть немного, но успокаивает Драко. — Добрый день, мистер Малфой. — Привет, Милли. Она жива? — Да. — Хорошо. Он не просит ей что-то передать, не спрашивает о ранениях или планах. Не узнает собирается ли она прийти. Он убеждает себя, что просто знать, что она жива, достаточно для него. Нет, не достаточно. Ему хочется обнять её, поцеловать, полежать с ней на кровати, рассказывая какую-то очередную ерунду. Просто увидеть её и обнять. У них было так мало времени и не ясно, будет ли оно у них когда-нибудь ещё. Он скучает по ней.