Часть 9

Поняв, что с подругой сегодня Петрова домой не пойдёт, она решила, что и тихая прогулка для неё подходит. Но в одиночку, в итоге, она не пошла. Саша Морозов вызвался проводить её сам — не слишком настойчиво, будто это было его мимолётное желание. Однако, его отец в последнее время всё чаще «случайно» оказывался рядом, задерживал Сашу разговорами, а потом, как бы между прочим, предлагал ему пообщаться с Кариной, как-то пойти на контакт. Никого из взрослых это не смущало, а родители Карины даже приглашали паренька в гости, но после первой же встречи мать Петровой заметила в нём что-то подозрительное, как она сказала «темнит, мальчик», но на вопросы дочери она и бабушка молчали. Они промолчали даже когда увидели на обратной стороне стола, после очередного визита Саши, коряво вырезанное ножом имя девочки. В этот раз Харитон, встречая сына на выходе из школы и видя Петрову одну, предложил: — Ну что, иди, проводи девочку. Ей идти через лес. — Почему нет, у нас всё ещё иногда гуляют дикие звери, с компанией не так страшно, — ответил тот. Дети шли по краю улицы, где фонари уже начинали редеть, да и разговор был обычный, даже проще, чем те, что обычно заводили одноклассники. Про школу. Про учителей. Но, для разнообразия, Карина в следующий момент заговорила про Василису, которая опять получила пятёрку и будет выступать с хором на соревновании. А затем про Костю Тихонова, о котором она и сама мало что знала, но замечала его отстранённость иногда. — Ах, Костян… он мой близкий друг, я его хорошо знаю. Он вроде бы и в компании, но при этом сам себе на уме, щас вон вообще стал замечать, что твоя рыжая на него посматривает иногда, да только толку, — он усмехнулся и засунул руки в карманы куртки. — Раз ты хорошо его знаешь, отчего не подтолкнуть его к Васе? Карина уже привыкла к такому странноватому характеру мальчика. Будто бы он был выше всего подобного, в том числе и каких-то чувств. — А зачем толкать? Пусть сам наберётся смелости и познакомится по ближе, я — не сваха, — он говорил правильные вещи, но они казались грубоватыми по отношению к другим, — а Васька твоя что? Тоже не может никак подойти? — Ну, — протянула Карина, — Василиса в последнее время будто… не в этом мире. После одного случая, — она вспомнила встречу с Козлом в лесу, — Громова будто потеряла ко всему интерес. В кармане девочки всё ещё лежала та фигурка зайчика и она чуть сильнее сжала её в руке, едва дети дошли до лесной дороги. Морозов взглянул на небо, затем вперёд и слегка оглянулся по сторонам, будто бы высматривая кого-то. Карине тогда показалось, что он просто через чур осторожен. — Думаю, она сейчас как раз на пути к выбору… — задумавшись ляпнул он и взглянул на девочку. Саша надеялся, что она не поймёт его размышлений вслух и ему повезло. — Какому выбору? — она изогнула бровь и тот сразу же придумал подходящий ответ. — Подходить к Косте или нет, конечно. Она не сможет долго стоять в стороне, — он вновь замолчал и вдруг понял, что стало тихо. Слишком тихо. Птицы замолчали, ветер булто стал беззвучным и чутьё подсказывало, что ОН уже рядом. Они прошли ещё немного, когда Карина вдруг замедлилась и посмотрела в сторону леса. «И, когда в следующий раз будете проходить этой тропинкой, не стесняйтесь, подходите. Лес принимает всех своих,» — прозвучало у неё в голове. Морозов насторожился, заметив низкую тень, промелькнувшую в лесу, затем подошёл к Петровой и тихо спросил: — Ты что, — Саша спросил негромко, — тоже кого-то там видела? Она резко повернулась к нему с удивлённым взглядом, будто он прочёл её мысли. — А ты? Он не ответил лишь спокойно, даже мягко улыбнулся.

***

В тот вечер Василиса сидела за столом у себя в комнате, согнувшись над тетрадями. Дополнительные задания лежали стопкой — аккуратной, ровной, как всё в её жизни. Спина болела, как и локти, и даже голова. Ручка скользила по строкам, но мысли снова и снова возвращались к Косте. К его голосу. К тому, как он посмотрел на неё — будто увидел в проёме двери. Она вздохнула, потёрла виски и подняла глаза к окну, чтобы немного отвлечься от букв и цифр. Громова резко замерла. Сначала ей показалось, что это тени. Потом, что ветви деревьев сложили такую страшную картину. И вскоре она поняла, что это — настояшие фигуры. Три силуэта стояли так, что почти полностью перекрывали вид на лес, их глаза будто светились в темноте, отражая свет её ночника. Они точно были живыми, ведь они двигались из стороны в сторону, иногда переглядывались, и это было ещё страшнее. Сердце ухнуло куда-то вниз. Стул скрипнул — она резко дернулась и едва не упала, хватаясь за край стола. — Ч-что это… — выдохнула она, силой закрыв рот. Один из силуэтов шагнул ближе к окну. И тогда страх медленно начал отступать, уступая место растерянности. Это… были дети. На них была детская, хоть и странная, одежда. Будто самодельные костюмы, но образы казались очень узнаваемыми. Сова, медведь и… заяц. Заяц… это была девочка, судя по фигуре, и довольно небольшого роста. Она дыхнула на стекло, подняла руку и пальцем, медленно вывела на запотевшем стекле, буква за буквой, слово: «ВЫХОДИ» Василиса не сразу смогла прийти в себя, а когда это наконец произошло, зверей и след простыл. Почему-то ей вспомнилась фигурка, что кинул им тот Леший на тропинке. Сердце всё ещё билось быстро, но страх был уже другим. Страх того, что она хотела выбежать на улицу к ним и понять, что происходит. Но за её спиной был рабочий стол с тетрадями и заданиями, а где-то наверху она слышала голос матери, которая что-то рассказывала отцу перед сном. Громова помнила их распорядок и знала, что сейчас — отбой. Потому её взгляд метался с окна к двери её комнаты, а внутри была борьба с самой собой, в которой внезапно послышался чей-то слабый голос. «Выходи, они тебя ждут» Василиса медленно встала со стула и, с тяжёлым вздохом, решила, что всё-таки выйдет им навстречу.

***

Громова накинула куртку прямо поверх домашней кофты и запихнула ноги в сапоги, стараясь не шуметь. Внезапно пол скрипнул и она замерла, прислушиваясь: наверху было тихо. Сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди, но она не остановилась. Осторожно и тихо закрыв за собой дверь, девочка вышла во двор. Холод сразу укусил за щёки. Снег хрустел под ногами — слишком громко, как ей казалось. Она огляделась… и снова увидела их. Они стояли чуть поодаль, под старой елью. Сова сутулилась, будто мёрзла, Медведь переминался с ноги на ногу, а Заяц… Заяц смотрела прямо на неё, не двигаясь. — Ты долго, уху, — сказала Сова недовольно, ее голос был детским, но звучал так… будто одновременно с ребёнком говорил ещё кто-то, — мы уже думали, ты не выйдешь. — Или что ты… — протянул Медведь низким, таким же странным голосом, — … уснула по пути с лапой во рту. У меня такое бывает… — Или испугалась, — добавила Заяц и тут же неловко махнула рукой, — но это нормально! Мы тоже иногда пугаемся. Василиса сглотнула. — Говори за себя, косая, я сам кого хочешь напугаю! — усмехнулся медведь, слегка зевнув. — Кто вы?.. — тихо спросила Василиса, не понимая, что происходит. Звери переглянулись, немного промолчали и кивнули друг другу. — А ты как думаешь? — протянул Медведь и, будто вспомнив что-то важное, поспешно добавил: — Уж точно не люди. — Мы гуляем, — сказала Сова, — и тебе предлагаем, уху. Знаем красивые места здесь, сверху мне весь лес видно! Сова махнула рукой вверх и от ее движения несколько ворон поспешно улетели. — Через лес, — уточнила Заяц. — там много интересного. И… — она замялась, — …вкусного. Это прозвучало так странно, что Василиса вдруг усмехнулась — коротко, немного нервно. Но смех словно немного сбил напряжение между ними всеми. Медведь сразу приободрился: — Вот! — радостно сказал он. — Она смеётся, значит, пойдёт. — Я не говорила, что пойду, — возразила Василиса, но ноги уже сами сделали шаг вперёд Какой-то странный порыв в душе заставил её двинуться за ними. Ну что плохого могли сделать дети в масках? Лес принял их тихо. Слишком тихо, как будто затаился. Снег здесь был нетронутым, воздух — ну удивление сладковатым, и с каждым шагом Василиса чувствовала, как усталость от уроков и тетрадей отступает, будто её аккуратно снимают с плеч. Звери болтали — неловко, перебивая друг друга. Спорили о том, кто кого сильнее и быстрее, прежде чем обратиться к Василисе. — А ты правда поёшь? — спросила Сова. — В хоре, — кивнула Василиса. — О-о, — протянул Медведь. — Тогда тебе точно понравится. — Что? — насторожилась девочка, чуть замедлившись, но продолжая идти. — Поляна, — ответила Заяц слишком быстро. Они вышли на ту самую поляну внезапно, даже не сразу это заметив. Звери так же болтали, шутили, а Василиса раскрыла от удивления глаза. И только в этот момент дети остановились. Небольшая круглая поляна была усыпана цветными фантиками, коробочками, конфетами — будто кто-то высыпал целый мешок сладостей прямо на снег. От всего этого пахло самым настоящим новогодним праздником. Когда в школах накрывали небольшой стол в классе и дети пили чай с конфетами. — Угощайся, — сказала Сова, хватая шокладку и пару леденцов так, будто это все было оставлено тут для них. Василиса неуверенно присела и взяла первую попавшуюся конфету, рассматривая ее внимательно, словно думая что это все — сон. Ириска. — Я… не уверена, — сказала она, но голос уже звучал мягче. Заяц подошла ближе и протянула ещё одну — точно такую же. — Твоя любимая, — тихо сказала она, — кушай, не бойся! Василиса замерла от осознания того, что эта девочка знала ее любимые конфеты. Никто не был так сильно близок с ней, чтобы знать это. — Откуда ты… Она посмотрела на Зайца внимательнее. Сердце кольнуло догадкой, но она тут же отмахнулась от неё. Глупо. Невозможно. Она всё же взяла ириску. Сначала просто подержала в ладони, потом развернула и положила в рот. Сладость растеклась по языку — и в этот момент где-то далеко, между деревьями, раздался звук. Свирель. Лёгкий, тянущийся мотив — он не пугал, наоборот, щекотал изнутри, заставляя улыбаться без причины. — Слышите? — заметила Сова, повернув голову к Василисе, будто наблюдая за ее реакцией. — Это он, — сказал Медведь с усмешкой и вдруг швырнул снежок в Зайца. — Эй! — возмутилась та и тут же запустила снежком в ответ. Через минуту Василиса уже смеялась вместе с ними, уворачиваясь, падая в снег, бегая между деревьями. Свирель звучала то ближе, то дальше, а лес будто кружился вокруг. Её звуки пробуждали странную игривость, затмевали сомнения и страхи, от чего девочка сдалась и наслаждалась этими мгновениями. Когда они все наконец выдохлись, Медведь сел прямо в сугроб, Сова растянулась рядом, делая снежного ангела, а Заяц подошла к Василисе и молча протянула ей маску. Морда Лисы выглядела так натурально. Хитрая ухмылка, рыжий мягкий мех, большие ровные уши и гладкие зубы — все как настоящее. — Это… мне? — прошептала Василиса, чувствуя странное жжение и тепло в груди. Она провела пальцами по внутренней стороне — и вдруг почувствовала там такое же тепло. Будто маска была живая, будто в ней тоже был кто-то. «Здравствуй, дорогая,» — раздался тихий, игривый голос. Не снаружи — внутри неё. Василиса резко вздрогнула и немного одернула руку, поднимая взгляд на зверей. Те смотрели на неё внимательно, серьёзно, почти торжественно, но… в их взглядах было что-то… немного угрожающе. — Надень, — сказала Сова. — Ты же хотела быть не только «хорошей девочкой», — добавил Медведь. А Заяц промолчала, только тихо кивнула и глаза ее слегка сверкнули в темноте. Звук свирели усилился, давя на мысли и вытесняя их. Василиса, сама не понимая почему, подняла маску и медленно надела её на своё лицо. Лес затих в этот момент.