Часть 8

— Никогда бы не подумала, что вернусь в этот дом, — повторяла себе Василиса, обхаживая кухню. Она часто разговаривала сама с собой, ведь это позволяло ей заглушать Лису внутри, когда та наглела слишком сильно. В доме Константина холодильник, на удивление, не был слишком уж пуст, как у большинства людей, хотя в её то семье… она привыкла к более богатому выбору. Громова принялась за готовку, чтобы Костя наконец поел, набрался сил и смог быстрее поправиться. Заживлять раны почти мгновенно могли лишь их звериные формы, и то питаясь мясом, а потому для них это сейчас было недосягаемой роскошью. Сам Тихонов лежал на втором этаже, по наставлению Василисы, не вставая. Но звуки с кухни, особенно когда оттуда потянуло запахами котлет и варёной картошки, не могли оставить его равнодушным. Поэтому, через боль и ворчание себе под нос всякой нецензурщины, он смог спуститься вниз. Скрип ступеней заставил женщину закатить глаза и обернуться, поправив фартук. Константин был всё ещё без рубашки, ведь чтобы её надеть, ему пришлось бы совершить слишком много болезненных телодвижений. «Мало того, что не отдохнёт, так ещё и простудится!» — подумала Громова. Василиса покачала головой и подошла к нему, мягко усаживая на стул, а сама поднялась наверх и взяла тёплое покрывало с его кресла. — Я же говорила тебе не спускаться, — строго, но при этом нежно сказала та, вновь заходя на кухню и накрывая крепкие, израненные плечи Константина покрывалом. Она едва заметно покраснела, надеясь, что это можно будет списать на жар от плиты, но мужчина всё понимал. Он наблюдал за её фигурой, которая, наконец-то, вернулась к готовке и начала постепенно заполнять две пустых тарелки мелкой варёной картошкой и котлетами. Тихонов с улыбкой наблюдал за всем этим, удивляясь, что в его доме спустя столько лет после матери вновь хозяйничает женщина. И не просто женщина, а его Лиса. Однако, глядя на её мягкие точные движения рук, слушая напев какой-то старой песни, ощущая такое тепло и уют, которых давно не было в его жизни, пускай и с болью от ран наперевес, он боялся, что это — очередной сон. Что он погиб на поляне или, что ещё хуже, что он вот-вот очнётся и увидит кровавое месиво, а затем Хозяин Леса подчинит его снова. Круг начнется по новой, а Вася, на самом деле, всегда была мертва и погибла давным-давно в том пожаре. — С маслицем и солью? — он изогнул бровь и та тихо усмехнулась, с тарелками в руках. — А что, ты знаешь иной рецепт? — она поставила одну тарелку перед ним, кладя рядом вилку и отставила свою в сторону. — Ты сможешь кушать сам? Если тебе нужно будет помочь — скажи. Она действительно выглядела взволнованно и, почему-то, именно сейчас Тихонов смог разглядеть её полностью и более чётко. Может потому что в лесу было темнее, чем дома. Василиса была одета не совсем по погоде: под ее шубой все то время в лечу было тёмно-красное бархатное платье чуть выше колена, которое слишком хорошо подчёркивало её фигуру. На шее висел до боли знакомый небольшой кулон, а в ушах были зеленые серьги гвоздики. Было такое ощущение, будто она сбежала со свидания или какой-то важной встречи. — Я прошу, не переживай, лучше поешь сама… тебе тоже пришлось нелегко… — даже в такие моменты Костя мог улыбнуться ей. Она чуть улыбнулась ему в ответ и отвела взгляд. Сейчас Василиса точно была собой: слегка застенчивой, заботливой, но при этом немного строгой. Она аккуратно села за стол и подвинулась ближе к Косте, почти коснувшись его бока своим и, наконец-то, они принялись за ужин. — А где ты была всё это время? — проговорил Тихонов, дожевав одну картошину и удивившись, как она могла оказаться вкуснее, чем та, что готовил он. Картошка та же, масло то же, соль всё такая же солёная. Но почему это казалось удивительно вкусным? — Я… — запнулась она, отводя взгляд в сторону окна, — я вернулась тогда домой, сказала маме, что на меня напали какие-то культисты, грозясь сжечь… ну и… мы поспешно уехали в город. В школе никто не давил на нас, всё поняли и не поднимали шум, но, почему-то все думали, что я погибла… Она тяжело вздохнула и опустила голову, ощутив руку Кости на своей. Ей стало немного легче говорить, но от осознания всего случившегося в ту ночь легче не стало. — А… стая? — тихо спросил он, чтобы Волк подуспокоился. — Что случилось там? Я видел лишь последствия, новости… Она снова опустила взгляд и сжала пальцы Кости. На душе стало тяжело, ком встал в горле. — Я пыталась вытащить их… они кричали, спрашивали Хозяина, за что он так с ними… но моих сил нехватало, — она замолчала и подняла взгляд на Тихонова, — я едва вытащила Каринку, Саша помог, но… Этот печальный взгляд заставил что-то всколыхнуться внутри него. Волк завыл и забился «за дверью» от злости. Как Хозяин Леса посмел так поступить с его стаей?! — Я даже не знал, что та пыталась спасти ребят… — Козел постарался, — это прозвучало и как ругательство с её уст, и как констатация факта, её брови нахмурились, — стоит ему захотеть и ты не вспомнишь ничего, даже самого себя, а уж узнать что-то ты и подавно не сможешь. Он хотел оставить тебя, но убрать всех нас, возможно, он думал, что ты — единственный самый верный зверь. Мужчина нахмурился и отвёл взгляд. Он корил себя за то, что не смог защитить друзей, что не почувствовал подвох с самого начала и не забрал Василису с собой из этого проклятого города. — Если бы я мог… — но та погладила его руку и заставила вновь взглянуть на неё. Этот взгляд чистых голубых глаз мог отвадить любые плохие мысли, так Косте казалось и тогда, и сейчас ничего не поменялось. Они будто гипнотизировали его, или же он просто был слишком влюблён. — Кушай, тебе нужно набираться сил, — она вновь взялась за вилку и заправила всё ту же непослушную прядь за ухо.

***

Ужин был тихим, но очень тёплым, пока, конечно, в дверь Константина не постучали коллеги с работы. К тому моменту Василиса успела помыть посуду и аккуратно подошла к дверному проёму кухни, опираясь руками о косяк. Она увидела усатого мужчину, старше Тихонова, который что-то эмоционально говорил, тыкал пальцами на бинты и отчитывал его. Женщина тут же подошла к двери, снимая фартук и удивлённо посмотрела на гостя. Она боялась, что сейчас её Костю заберут, обвинят во всех грехах и посадят, но, кажется, тот успел уладить ситуацию до того, как Громова успела даже подумать о ней. Ближе она подходить не стала, чтобы синяки на её теле не стали поводом для новых сомнений, лишь подождала, пока Костя договорит и проводит коллегу. — Пришлось немного приврать капитану про события в лесу, да и теперь ты — моя невеста… ну… это тоже была часть моего вранья… Тихонов выглядел очень смущённо и виновато, но Василиса лишь ухмыльнулась в ответ. — Невеста? Ну что ж, тогда я начну готовится к своей роли, — он ощутил, как Вася тащит его обратно наверх. Костя опустил взгляд на вновь заболевшие раны и почувствовал, как ткань на них тяжелеет, становясь теплее. Бинты окрасились в красный. — Быстро в постель, у тебя раны снова кровоточат! — она выглядела даже серьёзнее капитана, с которым он только что говорил. И как такой можно отказать?

***

Василиса подвинула кресло к кровати на ночь и решила устроиться в нём. Будет не очень удобно и мягко, но зато она могла быть рядом с Костей, чтобы тот не вскочил с кровати и не оставался один. Лицо Тихонова слегка искривилось от дискомфорта, зуда и жжения, когда он снова лёг на постель. — Ничего, скоро поправишься и встанешь на ноги, если перестанешь гулять по дому, — проговорила женщина, затем слегка смутилась и спросила, — можно твоей ванной воспользоваться? Тебя то я подочистила, а вот сама с себя только кровь успела смыть… Щёки лейтенанта вспыхнули, но решительность вновь вернулась к нему. Тихонов боялся отпустить её даже в соседнюю комнату. — Давай сходим вместе? — он попытался встать, но недовольно зарычал от боли и лёг обратно. — Вот же… Волк вырвался наружу ненадолго, проронив пару ругательств и взглянув на свою Лису беспомощным взглядом. Он обещал оберегать её, но что он мог в таком состоянии. — Какой же ты настырный, — тихо сказала она, мягко улыбнувшись, — я от тебя не убегаю, Волчик, всё успеется. — Иди, только не спускайся потом вниз, там тебя может продуть, — сказал уже Костя, опуская голову на подушку и увидел хитрую улыбку в ответ.