Глава 5. Новогодний переполох. Часть 1

За всей учебной рутиной крайне незаметно подкрался декабрь. Ученики уже на финишной прямой перед каникулами. Постепенно проходят учебные дни, подводя к мероприятию, которое завершит это полное событий полугодие - Новогодний Переполох. Своеобразная вечеринка всего лицея в загородном лагере, но отчасти в новогоднем антураже и в рамках разумного для самого лицея. День за днем лицеисты учились, сдавали контрольные, параллельно готовясь к Переполоху. И вот, 29 декабря, день, когда лицеисты встретятся все вместе в этом году в последний раз перед каникулами. В первой половине дня все ехали на горнолыжный курорт. Кто-то стремительно лавировал на лыжах или сноуборде, кто-то просто отдыхал, катаясь на тюбинге, а кто-то наслаждался другими красотами курорта на прогулке. Но вот время пребывания на курорте кончилось, все лицеисты собрались, погрузились обратно в автобус и поехали в лагерь на главное мероприятие. По интересному стечению обстоятельств, и Кишлак, и Настя, и Майя, и даже Миша оказались в театральной постановке их класса. Командовать вновь принялась Стася. Возвращаюсь к самому мероприятию, все ребята нервничали, кто-то чуть-чуть, кто сильно. Но самый большой дискомфорт испытывал Кишлак, так как у него мало того, что главная роль в этой постановке, так ему еще и нужно было участвовать в песне от лицейского театрального кружка и там читать кошмарный реп. Дураку понятно, что песня новогодняя и детская, и тому же дураку также понятно, какого уровня реп в детских песенках. В итоге по окончании всех этих выступлений от стыда и тревоги Кишлак был на взводе, но кое-как сохранял веселый настрой. И буквально через пятнадцать минут, за которые, разумеется, все эти эмоции из головы Кишлака не ушли, началась дискотека. Однако, началась она довольно бодро и без эксцессов, Кишлак даже пару раз выходил на сцену на некоторые флешмобы, другие же групповые танцы он довольно легко танцевал со всеми. И вот, после очередного мощнейшего группового танца мигающие красные огни сменились на мягкий синий свет прожектора, идущий хаотично в разные стороны. В уши Кишлака полилась меланхоличная мелодия, улыбка с его лица спала, а глаза призакрылись. Как нетрудно догадаться, начался медленный танец. Довольно много парней собрались в большой круг, похожий на орлятский, и стали туда-сюда качаться и напевать песню на фоне. Парни подходили к девочкам, девочки подходили к парням, немногочисленные парочки сцеплялись, те, кто в них был, клали головы друг другу на плечи, как бы подчеркиваю всю обстановку. Везде царила непринужденная романтичная атмосфера чистой любви. Везде, но не в голове парня в черном худи и синей клетчатой рубашке, по уши утопающего в тоске. Везде, но не в голове парня, что, имея слабый, ранимый характер, пережил кучу предательств и был брошен многими людьми, которым он дорожил буквально больше жизни. Кишлака вновь, как и в Питере захлестнули мысли об одиночестве. И весь этот кошмар в его голове добивали огромный круг медленно и непринужденно качающихся дружных лицеистов, и тихие кружащиеся на месте парочки вокруг того круга. Кишлак про себя молил, чтобы все это кончилось, чтобы песня поскорее перестала играть, пока он еще может легко и играючи сохранять веселье на этой лицемерной маске, натянутой на череп. По окончании дискотеки все отправились на ужин в свои корпуса. Все спокойно ели всякие пироги и сладости, но Кишлаку было совершенно не до еды. Даже Настя не смогла у него узнать, что с ним. Он не был готов показать кому-то, что он внутри настолько слаб. Когда всех разогнали по комнатам и девочек увели в их корпус, Кишлак немного посидел в коридоре, после чего пошел в комнату, взял оттуда свой пуховик, оделся и вышел. Кишлак был словно под гипнозом, ноги еле волочились по снегу, голова кружилась, мысли, терзающие его разум, сплелись в невнятный гул. На улице уже давно наступила темнота. Все сидят в комнатах, дороги пусты, видна лишь одна темная фигура, шатающейся походкой идущая под влиянием внутренних терзаний куда-то в сторону озера