Глава 6. Я - слабак!!

Новогодние каникулы лицеистов уже подходят к концу. Кто-то вышел отдохнувшим, кто-то хотел бы еще полениться, а вот все фрики, как и ожидалось, просто вошли из одного ада в другой. Учеба началась во вторник 13 января и прошла в целом налегке, так как учителя, на удивление, давали нагрузку более-менее постепенно. Для Кишлака день прошёл абсолютно также, как и другие: пришел, переоделся, отсидел уроки, переоделся обратно и пошел домой. Однако следующий же день добавил ему проблем. Его туфли пропали, и как бы он не старался, он не мог их найти. К еще большему сожалению, он совершенно случайно нарвался на заместителя директора, Толот, что также является искаверканной фамилией. Толот была завучем по воспитательной работе, и из-за ее неугомонности и неприятных убеждений, транслируемых лицеистам, некоторым Толот не нравилась. Она принялась искать с Кишлаком обувь, и, наткнувшись на очередную пару туфель и спросив, его ли это, он сказал - Ну, вроде похожи... Но это явно не мои - Похожи, говоришь. Ну, надевай тогда эти и беги на уроки - Но я не уверен, что это мои, тут стельки странные, сами туфли большеватый что ли, да посмотрите, они же в секции для старшеклассников - Так, ничего не знаю, давай надевай эти, ты никуда не выйдешь без туфель - Ну, хорошо... Напялив неуклюжую мутную туфлю на правую ногу и потряся ей, он понял, что это точно не его обувь, после чего он сообщил Толот: - Извините, конечно, но я уверен, что это не мои. Может, я хотя бы кроссовки надену, не ходить же в чужом... - Повторяю еще раз: ты не пойдешь никуда в своих кроссовочках, ты просто отвык от своей обуви за каникулы, наверняка. Так что все, давай надевай и марш на уроки Кишлак послушно напялил вторую туфлю и пошел на урок информатики. Пока он там сидел, он был немного обеспокоен тем, что он взял чужую обувь, но он не думал, что масштаб конфликта будет таким.... По прошествии урока спустя несколько минут перемены класс огласили быстрые агрессивные громкие шаги. Кишлак только успел повернуться в компьютерном кресле, как его плечо сжала массивная ладонь. Кишлак был шокирован тем, что старшак Глеб, брат их одноклассника, Клима, агрессивно нагнулся и с пеной у рта начал тараторить - Слушай сюда, ты какого хуя блять мои туфли спиздил? Я тут прихожу значит, ищу, а тут ты, блядота такая, в них ходишь, а?! - Ты че, давай потише базарь, меня Толот заставила, не отпускала никуда - Да поебать мне вообще, кто тебе че сказал, ты вещь чужую взял, тебе нормально вообще?! Давай снимай сука, будешь по лицею в носках шастать ибо нехуй - Не буду я тут разуваться, вообще с ума сошёл? Я же говорю, мне Толот приказала их взять - Молчать нахуй! Давай быстро блять снимай! - Да давай я хотя бы пойду, кроссы возьму, тогда и отдам - Ну хорошо, хорошо, давай, давай, иди блять, иди Глеб убрал руку с плеча Кишлака, после чего второй нехотя встал и так же пошел из кабинета, пытаясь имитировать спокойствие и уверенность, хотя его руки дрожали, а язык уже пересох. Глеб периодически по-хулигански подгонял его толчками руками в спину. Дойдя до обувницы, Кишлак переобулся в кроссовки и расслабленно, но подрагивающией рукой протянул Глебу туфли. Но Глеб приказал ему: - Давай иди на место ставь! Кишлак пошел к гардеробу, Глеб зашёл туда же за ним. Идя к гардеробу, Кишлак думал, что теперь настал момент, когда он покажет свое превосходство и постоит за себя. Собрав все свое мужество в кулак, в котором держал на вису туфли Глеба, он скорчил саркастичную рожицу и небрежно кинул обувь в лоток. - Нормально блять поставь! - Ставить будешь дозу себе! - Ты блять не борзей на меня!! - Слышь, сука, как хочу, так и базарю, моя совесть чиста! - ТЫ КОГО НАХУЙ СУКОЙ НАЗВАЛ!! Глеб яростно приблизился к Кишлаку и гневно сжал его ключицу обеими руками, как будто он пытался поднять Кишлака, подобно тряпичной кукле. Кишлак опешил от таких действий, глаза его потупились, дыхание замерло, сердце отбивало тридцатьвторыми, но адреналин сделал свое дело вовремя, и Кишлак с силой вырвал его руки со своих плеч. Глеб в ответ отодвинул того в сторону, пытаясь своим весом вдавить Кишлак в стену, но Кишлак, подобно борцу уперся и, спустя секунду вырвался из этой схватки, общел Глеба и, не оборачиваясь, пошел в класс. Зайдя в класс, кто-то начал смеяться над Кишлаком, кто-то расспрашивал его. Но Кишлаку было все равно, ведь главное, что он постоял за себя. Он совершил невероятный скачок на своей памяти. С таким приподнятым настроением и небольшой гордостью он пошел на следующий урок, русский язык. По пути Глеб даже подошел к нему и попросил прощения, после чего парни пожали руки. Сидя на уроке, он спокойно писал конспект, продолжая немного довольствоваться своим отпором. Тут картинка в глазах Кишлака резко изменилась. Вид тетрадки, пенала и парты будто через мыльный футаж сменился на смазанный сине-белый силуэт с бежевым пятном где-то сверху, и он ощутил резкую и страшную боль в лицевых мышцах, будто его избивали. Спустя мгновение, картинка в глазах обратно сменилась на парту и тетрадку, но мышцы продолжали немного ныть. Дыхание сбивалось, язык также высох и стал словно пенопласт. В глазах мутнело, и появилась снова прежняя картина, и уже длиной в несколько мгновений. В бежевом пятне чуть проявились черты лица и кулака, вновь и вновь приближающего и отдаляющегося. По чертам лица Кишлак узнал в своих видениях старого знакомого. Он старался себя убедить, что это все неправда и просто тревожные мысли, но эти тревожные мысли становились сильнее его разума. Кишлак попросился выйти. Коринская сразу разрешила, и Кишлак так быстро, как ему позволяли ватные ноги, пошел в туалет. Там он умылся и посмотрел в зеркало, после чего стал немного задыхаться и постепенно рухнул на плиточный пол, онемемв с головы до пят. В глазах слегка темнело и становилось тяжело воспринимать окружающее пространство, но Кишлак чувствовал свое тело. Напрягаясь, он потаил себя в медпункт. Придя в медпункт, выглядя очень страшно, медики сперва завернули его бицепс в тонометр. - Расскажи хоть, как так получилось? Слегка заикаясь из-за тяжести дыхания, Кишлак рассказал все про Толот, туфли, Глеба и ту схватку. Пока он рассказывал, прибор запищал, и медсестра подошла к нему. Посмотрев на табло, ее глаза округлились от шока, и она подозвала главного медика - На уроки ему точно никак, у него давление 176! - 176?! Как такое вообще возможно, он же еще совсем малец?! Врачи немного засуетились, но Кишлак был просто шокирован, как же силен его разум над ним самим. Он был в недоумении оттого, что сама эта ситуация не навредила ему так, как простые мысли о ней, которые даже не воплотились. В этот момент все мысли о ментальном прогрессе Кишлака канули в Лету. В нем даже стихла тревога от этого всего. В его голове была одна лишь гневная мысль, прожигающая каждый клочок его сознания, все воспоминания о том, что он делал, чтобы стать лучше: - Господи, какой же я слабак!!