Часть 29. На заклание.

𓆙𓆙𓆙

Рассуждения о подарке привели его к единственной здравой мысли. Этой девушке не нужны украшения, духи и платья — удивительно, как за всё время общения с ним она не пожелала ничего из перечисленного. Хотя это вполне нормально — пользоваться благами, которые тебе доступны. Что можно подарить той, у которой в принципе есть всё, о чём она просит? Сделать для неё что-то, что останется у неё, даже если его не будет. А судя по тому, что назревает, такой исход вполне вероятен. Драко купил небольшое помещение, когда-то служившее обувным магазином. Через неделю продавец окончательно съедет по договору. Следующей точкой стал ювелирный магазин миссис Глоувуд. — Не ожидала тебя увидеть так рано, милый. — Женщина поднялась из кресла, отложив серьги, которые разглядывала до его прихода, — она сделала их сама, в мастерской наверху. — Прошу прощения, что без предупреждения. Я хочу сделать подарок Веронике, и мне нужно ваше мнение. Объективный взгляд. — Украшение? — она оживилась. — Конечно, я подскажу. Серёжки? Колечко? Что присмотрел? — Этот магазин. Полли замерла, уставившись на его лицо. Он обошёл помещение, коснулся нескольких полок, провёл пальцем по прилавку. — Я не буду говорить, что это дорого, — произнесла она наконец. — Думаю, у тебя есть деньги. — Я хочу, чтобы ваша семья перестала платить аренду. Эти деньги лучше отложить — на образование Тони, на круизы, на старость. — Прекрасная идея, Драко. — Этот бизнес останется в вашей семье. И ещё один магазин — чуть большей площадью, в самом сердце Бирмингема. Сегодня вечером я передам бумаги о собственности. Ей останется только подписать. Полли медленно опустилась обратно в кресло. Потом подняла глаза — в них стояли слёзы, но она улыбалась. — Это прекрасная идея. Спасибо тебе. За такой дорогой подарок. Тебе и твоей семье.

𓆙𓆙𓆙

Драко вернулся в Мэнор поздно днём. Принял душ, побрился и полчаса ходил по гардеробной, перебирая вещи. Наконец отыскал то, что когда-то купил импульсивно — в период, когда пытался выгнать тьму из головы светлыми цветами, легкостью, простотой. Рубашка светло-голубого цвета, классического кроя, с длинными рукавами. Брюки светло-кремового оттенка, широкие, с защипами спереди и высокой посадкой, подхваченные тёмным ремнём. Тёмные кожаные лоферы. Он пару раз глянул в зеркало, выдохнул и взял со стола нужные бумаги. Почему эта встреча такая тяжёлая? Будто идёшь на разговор с человеком, от которого бесконечно устал. Или устал от себя. Хочется просто сидеть в полумраке с кружкой чего-нибудь горячительного и смотреть тупые ситкомы по величайшему изобретению простецов. Он спустился в гостиную и застал родителей: они мило болтали шёпотом. Настрой у обоих был явно приподнятый — предстоящая странная встреча выпускников их скорее забавляла, чем тревожила. Нарцисса оделась в чёрный твидовый кардиган с декоративной строчкой, широкие прямые брюки и чёрные туфли-лодочки; образ завершала сумка на цепочке. Люциус выбрал чёрную костюм-тройку — пиджак, жилет, брюки, — белую рубашку и чёрный галстук. — Попроще не нашлось? — спросил Драко, трогая переносицу и закрывая глаза. — Ты тоже прекрасно выглядишь, сынок, — съязвила Нарцисса. — Это самое простое, что у нас есть, — ответил Люциус, проходя с женой под руку мимо сына и злобно покосившись на него. Они первыми шагнули в камин и назвали улицу. Драко последовал сразу за ними. Камин выплюнул их на складе старого винного магазина. — Да уж, надо поставить им камин дома, — сказал Люциус, отряхивая костюм от воображаемой пыли. Драко закатил глаза и вышел вперёд, открыл дверь. За кассой сидел мужчина. Он лениво глянул на выходящих из его затёртой подсобки, каждому кивнул и вернулся к телевизору. Они вышли на улицу — их обдало прохладой, и внутри сразу стало как-то легче. По крайней мере, Люциус перестал хмуриться. Драко двинулся вперёд, родители пошли за ним. Через десять минут они подошли к дому, пересекли барьер. Вероника открыла дверь и встретила их на пороге. Родители прошли в дом, вежливо приветствуя её и поздравляя с днём рождения. Драко чуть замедлился, пропуская их вперёд. Вероника закрыла дверь и сразу всё поняла по его лицу — будет разговор. Он обнял её, сильно прижал к себе. — Ты такая красивая, — сказал он и отступил на шаг, разглядывая. Она кокетливо повернулась вокруг себя: длинное приталенное платье макси с тонкими бретелями и нежным цветочным принтом в бежево-коричневой гамме, поверх — укороченный кардиган шоколадного цвета в рубчик, с завязкой на груди. На ногах — лаконичные бежевые мюли на плоской подошве, украшенные золотистой цепочкой. Весь образ — гармоничный, мягкий, уютный. — У меня такое чувство, будто мне десять лет и меня пришли поздравлять родственники и одноклассники, — призналась она. — Не верится во всё, что происходит вокруг. Они зашли в дом. Гостиная была пуста, но в окнах веранды уже плясали огоньки, и за ними раздавались голоса. Солнце почти село за горизонт, и в небе, в самом красивом своём исполнении, красовался пояс Венеры — атмосферный градиент, придававший этой встрече особый уют. Все расселись за столом на веранде. Люциус на секунду замешкался, будто ждал, что сейчас появятся эльфы и начнут делать свою работу, — но тут же посмотрел на Нарциссу. Та уже приметила очень симпатичный салат с крабовым мясом, пекинской капустой и кукурузой. Он подхватил салатницу и положил жене несколько ложек. — ...поэтому в Рио нам понравилось, — продолжила Нарцисса, мягко коснувшись руки мужа, когда тот положил ей третью ложку салата. — Конечно, там очень жарко, но мы попали на парад, и это перебило всё плохое. Ничего более красочного и масштабного я не видела. — Драко, а тебе понравилось там? — поинтересовалась Полли. — Я тогда не поехал. Были дела по работе, — ответил он и отправил ложку того же салата в рот. Салат оказался очень вкусным — явный фаворит на несколько месяцев вперёд, и наверняка Нарцисса подумала так же. Крабовое мясо, майонезная заправка, кукуруза, пекинская капуста и мясо кальмара, нарезанное тонкой соломкой. — Нам нужно обсудить торжество, — начал Люциус. — Как вы помните, назначено на десятое августа. Место — Малфой-мэнор, по традиции нашей семьи. — Чем мы можем помочь с приготовлениями? — спросила Полли. — Мы тоже хотим поучаствовать. — Милая, — Нарцисса отложила приборы, — наши эльфы со всем справятся. Мы не будем устраивать огромного торжества. Думаю, молодые будут этому рады. Она взглянула на Веронику и получила в ответ лёгкую благодарную улыбку. — Завтра придут мои швеи с уже готовыми платьями, костюмами, комплектами аксессуаров и обуви для молодых. Всё в стиле скромной английской аристократии. — Во сколько завтра ждать швей? — спросила Полли. — Вероника сегодня отправится в Мэнор, по окончании этого вечера. Явятся эльфы и соберут все необходимые вещи, которые она пожелает взять с собой. Она теперь будет жить в Мэноре. — Люциус сделал крошечную паузу. — И, конечно, я просто требую поставить вам камин, чтобы вы или ваша дочь могли спокойно видеться без посещения того магазина с пыльными бутылками. Вероника пропустила удар. Она понимала, что когда-то выпорхнет из гнезда, заведёт семью и будет приезжать к своим стареньким родителям с внуками, к Тони, который будет заканчивать старшую школу. Но не сейчас. — Это же необязательно. Я пока не готова жить вместе, а ещё — под чужой крышей. — Послезавтра эта крыша официально перестанет быть чужой, — мягко ответила Нарцисса, не поднимая глаз от тарелки с аппетитной порционной куриной грудкой, запечённой с овощами и медовым острым соусом. — Но на самом деле она стала тебе не чужой ещё до того, как мы узнали о том, что вы есть друг у друга. — Прошу прощения, что перебиваю разговор, но мне нужно будет покинуть этот вечер — очень важная работа. Хочу перед уходом вручить подарок. Драко протянул руку в сторону матери, и Нарцисса достала из своей сумки стопку документов, передала сыну. — Это два договора. Мой подарок. Я хочу, чтобы ваше семейное дело продолжало приносить вам прибыль и удовольствие. Думаю, вам будет легче не платить арендную плату и, конечно, расшириться. Подписав эти документы, ты, Вероника, станешь полноправным владельцем помещения, которое твоя семья арендует уже восемь лет, а также ещё одного — в самом сердце города. Драко протянул документы и ручку Веронике. — С днём рождения. Будь счастлива. Вероника приняла документы и сжала в пальцах ручку, склонилась над столом. Драко обошёл её, поцеловал в макушку, слегка поклонился, поблагодарил за вкусный ужин и вышел из дома. Удостоверившись, что на него не обращено ничьих взглядов, аппарировал к воротам Мэнора.

𓆙𓆙𓆙

Через двадцать минут он уже стоял посреди штаба в Лох-ан-Эйлин — в своей чёрной форме Пожирателя. От сияющего парня в светлых брюках и голубой рубашке не осталось и намёка. Перед отбросами Англии стоял суровый, не всеми признанный лидер — молодой, уставший, злой. В помещении пахло сыростью и старым деревом. Где-то под потолком гудел сквозняк, пламя факелов дрожало, отбрасывая на каменные стены рваные тени. Драко внимательно пробежал глазами список добровольцев и тех, кто подписался под приказом, — не хватало ещё пары человек. Он обернулся на шум. Тяжёлая деревянная дверь со скрипом и глухим стуком закрылась. Грегори Гойл попытался раствориться в толпе, спрятаться от его взгляда, но не успел. — Кажется, я тебе уже не раз повторял, что на собрания — особенно важные — нужно приходить вовремя. А лучше заранее. Так сложно это было запомнить? Гойл отвёл глаза от испепеляющего, злого и уставшего взгляда Малфоя и кивнул. Драко громко выдохнул, поднял список и быстро вписал ещё одну фамилию. Тишина в помещении стала густой, вязкой — все ждали. — Мне надоели твои выходки и несобранность. Отправишься в Норвегию. — Рявкнул так, что эхо прокатилось под сводами. — Я не хочу туда, мне не нравится всё это, — начал спорить Гойл. — Меня мало интересует, чего ты хочешь. Твоя фамилия не даёт тебе привилегий над другими — не сейчас. И ты давно не был на деле. Да и почему я тебе объясняю? Мне плевать. Завали ебало и слушайся приказа. Он обвёл взглядом толпу. Волшебники стояли молча, лица скрыты капюшонами, позы напряжённые. Никто не хотел попасть под горячую руку. — Ещё один. Мне нужен ещё один человек. Не вызовется сам — выберу наугад. В толпе поднялась рука, и вышел юный парень из новичков. Драко записал фамилию, сухо кивнул. — Отлично. Теперь по очереди заходим в камин за мной. Он шагнул к очагу, обернулся на мгновение, окинул взглядом собравшихся — и вошёл в зелёное пламя. — Тёмный Север. Пламя охватило его и поглотило. Через несколько минут вся группа продвигалась по маршруту, известному лишь Драко. Августовская ночь не принесла тепла — Норвегия дышала льдом, и холод этот шёл не с неба, а из-под земли, от камней, от чёрной воды, подступавшей к самой тропе. Под ногами хлюпало, ветки царапали лица, но хуже всего была тишина — тяжёлая, вязкая, будто сам воздух здесь был против них. Он вывел отряд на поляну и расставил соратников в два ряда. Секунды превратились в вечность. Шесть минут и сорок три секунды — он считал, потому что не считать было невыносимо. Из тени начали выползать люди, растягиваясь в полукруг напротив. Алис Шолдан вышел на середину и направился к нему. — Они все подготовлены к бою? — спросил он, осматривая толпу ничего не понимающих мужчин и пару женщин, спрятавшихся за их спинами. — Женщины? Сомневаюсь, что они справятся. Война — для мужчин. — Все мои люди обучены. Но у нас много новичков, могут быть не так хороши в групповой битве, — не успел Драко договорить. — Я, кажется, сказал тебе, что мне не нужны ничего не знающие щенки. Я принимаю твоих людей, но только не обижайся, что половина из них сдохнет в первые несколько миссий. — Не отправляй их на сложные миссии, что непонятного? Они могут послужить тебе разведкой или в дуэли, но... — начал Драко. — Закрой свой рот. Ты не будешь указывать мне на моей земле, что мне делать. — Рявкнул Алис. Драко замолчал. Не от погоды замолчал — август есть август, — а от холода норвежской земли и собственного бессилия. Последним, кто хамил ему, был Гарет Фликсли. Тогда он знал, что ответить. Сейчас — стоял и смотрел, как Шолдан обходит ряды, разглядывая новобранцев. Ветер дёргал полы мантий, в тишине слышалось только хлюпанье сапог по раскисшей земле и чьё-то сдавленное дыхание — кажется, одной из женщин. И этот холод — не телесный, а тот, что поселяется где-то под рёбрами и уже не уходит. — Ты, — Алис толкнул одного парня в спину, вышвырнув его в центр поляны. — Самый мелкий и худой. Покажи, на что ты способен. Драко вгляделся. Тот самый парень, которого он вписал в список последним. Лет шестнадцать на вид. Он даже не запомнил его фамилию. Малфой стоял как вкопанный и смотрел, как мальчишка поднимается с колен — глаза испуганные, расширенные, зрачки мечутся между надвигающейся тенью зверя и собственными дрожащими руками. Парень вытащил из мантии палочку. Поднял к груди — неуверенно, пальцы ходили ходуном. Алис направил на него свою. — Экспеллиармус! — выкрикнул Шолдан. Мальчишка в последнюю секунду выставил щит. Красная вспышка врезалась в тусклый белый барьер и взорвала его — парня отбросило на спину, как тряпичную куклу. Глухой удар тела о землю прозвучал в тишине оглушительно. — Твои новобранцы слабы. — Алис не обернулся, говорил через плечо, будто Драко был не лидером отряда, а прислугой. — В это заклинание я не вложил и половины своей силы. А потом он развернулся. Резко. Драко успел заметить движение — кисть, предплечье, палочка идёт вверх. — Диффиндо!!! Воздушное лезвие сорвалось с кончика, набирая размер — метр за метром. Всё длилось секунду, но Драко видел замедленно: как рассекается воздух, как испуганный возглас проносится по рядам его людей, как лезвие несётся прямо на него. Он не успел бы достать палочку — сегодня, как нарочно, таскал её в кармане, а не в рукаве, а кобуру и вовсе оставил в Мэноре. Лезвие разбилось в полуметре от его лица. Невербальный щит — выдрессированный, натренированный до рефлекса, — вспыхнул и погас, осыпавшись серебристой пылью. Драко не шелохнулся. Только глаза сузились, и воздух вокруг него стал ледяным — теперь уже не от Норвегии. Драко перевёл взгляд на Алиса, а после — на юного парня. Тот уже лежал с перерезанным горлом. Заклинание, от которого мальчишка не успел выставить даже слабый щит. Кровь растекалась по раскисшей земле чёрной лужей, и в ней отражалось низкое норвежское небо. Спина Драко покрылась мурашками. Он вытащил из кармана палочку — пальцы сжали древко с такой силой, что побелели костяшки, — и в него уже летело новое режущее. Он отразил, увёл в сторону, в стоящее позади дерево. Лезвие вонзилось в ствол и прорезало его сантиметров на тридцать — древесина взвизгнула, щепки брызнули в разные стороны. Драко стоял не шевелясь, наблюдая за отвратительной улыбкой Шолдана. Он знал: здесь не сдержится. Отправит в него Непростительное. Единственное, которое он мог отразить с вероятностью пятьдесят на пятьдесят, — Круцио. При лучших условиях: хорошая видимость, понимание мощи врага, чёткая работа рук. Здесь не было ничего. Он не видел движения кисти, не знал силы противника — может ли тот невербально отправить Круцио, как сам Драко, как когда-то умел Тёмный Лорд. И он оказался прав. Зелёная вспышка мелькнула в глазах, начала расползаться по воздуху множеством молний, тянущих свои колючие руки к телу. Драко выставил щит — тот схлопнулся, пропуская лучи. Его накрыло жуткой болью. По силе — как Круцио Беллатрисы. Каждая кость, каждая жила, каждый нерв вспыхнули разом. Он стиснул челюсти до хруста и выпрямил подкашивающиеся ноги. Поднял взгляд на Шолдана. Тот смотрел с любопытством. Оценивал силу и стойкость. Драко стоял из последних сил. Ещё пара секунд — и он рухнет на землю. Шолдан отпустил заклинание и сразу отправил Диффиндо — явно мощнее, чем до этого. Драко вскинул руку для Протего, но размыленный болью взгляд не уловил полного размера лезвия. Он решил отклониться — и хвост заклинания прошёлся по левой латеральной области. Вспышка боли — другой, острой, рвущей. Драко вскрикнул и упал на четвереньки, придерживая бок рукой. Сквозь пальцы в рукав мантии текла горячая густая кровь. — Лекарь! Помоги ему! Я порезал ему почку! — крикнул Шолдан, развернулся к новобранцам. — Встретимся через месяц. Здесь. Приведёшь новых десять человек. Он бросил это Драко — не глядя, через плечо, будто речь шла о поставке скота. — А вы — за мной, — сказал он новобранцам. — Остальные — приберите тут. Несколько человек вышли из круга и направились к трупу. Тело мальчишки лежало в грязи, раскинув руки. Кровь уже не текла — просто темнела лужей, впитываясь в холодную норвежскую землю. Кто-то перевернул его, кто-то наколдовал носилки. Драко стоял на четвереньках, прижимая ладонь к боку. Кровь всё текла — горячая, густая, чужая на этом холоде. Он слышал шаги лекаря, слышал, как его люди перешёптываются за спиной, слышал, как удаляется отряд Шолдана, уводя его новобранцев в темноту. Но всё это доносилось будто сквозь толщу воды. Перед глазами плыло. И где-то на грани сознания билась одна мысль: он даже не запомнил его фамилию. Кровь не останавливалась. Лекарь нехотя подошёл, приказал лечь на спину, и Драко повиновался — выбора не было. Он умрёт, если его сейчас не подлатать. Лекарь наколдовал несколько диаграмм. Пара из них светилась тревожным алым. Он задрал рубашку — совершенно неаккуратно, не заботясь о том, будет ли больно раненому. Наверное, дело в предвзятости. В уважении. Если лидер позволяет себе так вести себя с другим лидером, то понятно, почему подчинённые относятся к нему так же. Он вывел картинку изнутри — похожую на магловское УЗИ, — и начал шить почку магией изнутри, не заботясь об обезболивании. На живую. Наружная рана осталась открытой — кровоточила, и от вмешательства внутри ещё сильнее. Драко закрыл глаза. Ещё немного — и он потеряет сознание. Он сжал палочку в руке и прикусил язык. Во рту появилась кровь. Ему нужно оставаться в сознании. Сначала был доступ — острая, режущая боль, будто по боку изнутри провели раскалённым лезвием. Ткани раздвигали, задевали нервные сплетения, и каждое движение отзывалось вспышками. Он слышал хруст, чувствовал, как тянут, раздвигают, пробираются глубже — туда, куда не должно проникать ничто, кроме магии. Потом пошли стежки. Прокол — резкий, точечный удар, словно вбивают гвоздь. Затягивание — будто тянут за этот гвоздь, и боль растекается дальше, шире. Удары шли сериями, без пауз, без возможности вдохнуть, без времени прийти в себя. И всё это — на фоне отражённой боли, которая простреливала в пах, в бедро, в поясницу, даже в плечо. Будто резали не только почку, а половину тела. А снаружи рана всё кровоточила, горячая кровь текла по боку, пропитывала рубашку, стекала на холодную землю, и от каждого движения внутри — ещё один толчок, ещё одна струйка, ещё немного ближе к смерти. Драко почувствовал, как поток магии вышел из его тела. Открыл глаза, посмотрел на диаграмму УЗИ — её уже не было. Теперь три другие диаграммы светились красным. Лекарь приступил к открытой ране на боку. Первый прокол — точечный, резкий, будто в кожу вонзили раскалённую иглу. Игла прошла через оба края, через несколько слоёв, и каждый переход между ними давал новую вспышку боли. Драко чувствовал, как нить стягивает ткани: края раны сжимались и одновременно растягивались, будто в бок вбили клин и теперь туго обматывали верёвкой. Давление нарастало с каждым стежком — тупое, глубокое, смешанное с ожогом от трения нити. Он лежал неподвижно, но каждый вдох смещал края раны относительно друг друга, и обнажённые нервные окончания отзывались жгучей, царапающей болью. А вдобавок — прострелы. Из-за близости межрёберных нервов боль стреляла в спину, вдоль рёбер, в бок, иногда даже в плечо. Сериями, без пауз, без пощады. Лекарь закончил. Пару секунд смотрел на диаграммы, которые, казалось, должны были улучшиться, но пока не менялись. Ничего. Он стёр их взмахом руки, встал, отряхнулся и ушёл в темноту, не проронив ни слова. Даже не обернулся. Драко лежал и смотрел в небо, частично спрятанное кронами деревьев. Норвежский лес стоял вокруг чёрной стеной — древний, молчаливый, равнодушный. Стволы уходили вверх, теряясь в густой хвое, и где-то там, за сплетением ветвей, открывалась прореха — кусок чистого, невероятно звёздного неба. Звёзды здесь были другими — ярче любого Люмуса, холодные, колючие, они висели так низко, что, казалось, протяни руку — и коснёшься. Пахло сырой землёй, хвоей, прелыми листьями и чем-то древним, что живёт только в лесах, куда никогда не ступала нога человека. Он не знал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Больше всего на свете сейчас ему хотелось закрыть глаза и оказаться в амбаре, полном сена и золотых пыльных лучей. На секунду он даже почувствовал запах яблок и корицы — тёплый, домашний, невозможный. А потом понял, что теряет сознание. Рассудок помутнел, края мира размылись, и он провалился в мрак.