Тени на асфальте.

Утро в Москве не наступает с пением птиц — оно врывается в окна шумом Садового кольца и звоном кофейных чашек в руках нервных топ-менеджеров. Для города это был обычный вторник, но в воздухе уже пахло грозой, которую не предсказывал ни один метеоцентр. Пока Римма Анатольевна почивала в своем пентхаусе, на другом конце города, в штаб-квартире, скрытой за фасадом ничем не примечательного бизнес-центра, начинался другой совет в филях. Кабинет Александра Шмидта был пропитан запахом крепкого эспрессо и дорогого табака, хотя сам он курил редко — только когда ситуация требовала предельной концентрации. Мэджик сидел в своем кресле, глядя на экран монитора, где светились графики падения прибыли за последнюю неделю. Напротив него, по-хозяйски расположившись в кожаном кресле, сидел Рыбак — Витя. Его массивная фигура, казалось, занимала всё свободное пространство. Он задумчиво вертел в руках тяжелую зажигалку, и этот ритмичный щелчок был единственным звуком в комнате. Рядом, с идеально прямой спиной, сидела Галина Михайловна. Её лицо, привыкшее скрывать любые эмоции, сегодня казалось чуть более бледным, чем обычно. ​— Ну? — Шмидт наконец поднял глаза, и его взгляд был холоднее льда в стакане. — Кто мне объяснит, почему наши «золотые» клиенты вдруг массово увлеклись кондитерскими изделиями? Рыбак перестал щелкать зажигалкой и глухо произнес: — Шеф, там не просто конфеты. Там бетонная плита. Эта дамочка, Римма, зашла в город так, будто Москва — это её приусадебный участок в Сочи. Мои пацаны проверили: за три месяца она не сделала ни одной ошибки. Ни одной подставы, ни одного залета. Девочки у неё — как на подбор: от каждой веет библиотекой и пятизвездочным отелем одновременно. — Она ломает рынок, Александр Иванович, — подала голос Галина, поправляя папку на коленях. — Она не просто предлагает услуги. Она предлагает им статус «защищенности». Она внушает клиентам, что её агентство — это закрытый элитный клуб, куда попасть — честь. И, что самое неприятное… она забирает наших девочек. Не силой. Деньгами и, как она выражается, «социальным лифтом». Шмидт медленно встал и подошел к окну, заложив руки за спину. ​— Римма Анатольевна… — негромко произнес он. — Я наводил справки. Бывшая королева шоколада. Говорят, она сожрала своих конкурентов на юге и даже не поморщилась. Но эскорт — это не шоколад. Здесь нельзя просто поднять цену на какао-бобы. ​— Саш, — Рыбак подался вперед, — она вчера интересовалась тобой. Напрягала своих людей в верхах. Ищет встречу. Может, мне стоит… ну, заехать к ней, объяснить правила парковки в этом городе? Мэджик слегка повернул голову, и в его глазах блеснула опасная искра. — Нет, Витя. Силой ты её только раззадоришь. Такие женщины, как она, пули не боятся — они их коллекционируют. Она хочет познакомиться? Что ж, я не привык отказывать дамам. ​​— Думаешь, она просто хочет долю? — спросил Рыбак. ​— Сомневаюсь, — Шмидт усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Она хочет всё. Она приехала сюда за короной. Но фокус в том, что корона в этом городе только одна. И она на мне сидит крепко. ​Рыбак встал, разминая плечи. — Ну, смотри, Саш. Если этот «шоколад» окажется с сюрпризом — только мигни. ​Шмидт остался один. Он взял со стола тонкую папку с фотографией Риммы. Снимку было пару лет, но этот взгляд — властный, пронзительный и абсолютно уверенный — заставил его на секунду задуматься. ​​— Ну что ж, Римма Анатольевна, — тихо сказал он пустому кабинету. — Welcome to Moscow. Весь день Рыбак провел в режиме «тени». Для человека его комплекции это было непросто, но Витя умел становиться невидимым, когда этого требовала работа. Его черный тонированный джип сливался с сотнями таких же в московских пробках, а зоркий глаз фиксировал каждую деталь. ​К вечеру в офисе Мэджика снова горела лишь настольная лампа. Шмидт сидел в кресле, глядя на город, который в сумерках всегда казался ему огромным механизмом, требующим постоянной смазки из денег и лжи. ​Дверь открылась без стука. Рыбак вошел, бросил ключи на стол и выложил рядом свой смартфон. ​— Ну? — Александр не обернулся. — Какой же распорядок дня у нашей «шоколадной королевы»? ​— Пунктуальная, зараза, — телохранитель сел напротив, листая галерею в телефоне. — Посмотрел по камерам, выходит из пентхауса ровно в восемь тридцать. Кофе не берет на вынос. В девять — уже в офисе на Остоженке. Охрана у неё… — Витя на секунду задумался, подбирая слово, — не наши качки из ЧОПа. Ребята серьезные, явно из бывших «спецов». Ходят тихо, смотрят по сторонам грамотно. Рыбак протянул телефон Шмидту. На экране было фото: Римма выходит из машины. Строгий костюм цвета графита, идеальная осанка и этот взгляд — поверх голов, будто она здесь хозяйка не только здания, но и всей улицы. ​— А вот это, — Витя перелистнул на следующее фото, — ресторан «Savage». По словам официантов, заезжает туда каждый вечер в семь. Садится всегда за один и тот же стол у окна. Заказывает легкий ужин и какой-то травяной чай. Сидит ровно сорок минут, изучает бумаги, и уезжает. Мэджик внимательно увеличил снимок. На фото Римма Анатольевна читала какой-то документ, и уголок её губ был чуть приподнят в торжествующей усмешке. ​— Она не просто ест, Витя, — негромко сказал Шмидт. — Она там трон себе обустроила. Публичное место, но при этом полная изоляция. Красиво. ​— Саш, есть еще кое-что, — Рыбак посерьезнел. — Я пробил её машину. Бронированная. Седьмой класс защиты. Такая дама не «бизнес» приехала делать. Она приехала воевать. И, судя по тому, как её охрана пасет периметр, она ждет гостей. Или нас, или кого-то похуже. ​Шмидт вернул телефон. Его пальцы едва заметно барабанили по подлокотнику. ​— Значит, «Savage», семь вечера, стол у окна… — Мэджик встал. — Хорошее место. Тихая музыка, правильный свет. ​— Мне завтра с тобой поехать? — спросил Рыбак, уже предвкушая возможную заварушку. — Мало ли, её костоломы решат, что ты слишком близко подошел. ​— Нет, Витя. Если я приду с тобой, это будет выглядеть как стрелка из девяностых. А Римма Анатольевна играет в высшей лиге. Я пойду один. Завтра вечером я хочу увидеть, из чего на самом деле сделана эта женщина: из чистого какао или из яда. ​Шмидт подошел к окну и посмотрел вниз, на огни ночного города. ​— Она думает, что Москва — это её новая фабрика, — произнес он, и в голосе послышался опасный азарт. — Но она забыла, что в этой сказке есть не только добрая фея, но и злой волшебник. ​Рыбак хмыкнул, убирая телефон в карман. — Ну, смотри, Саныч. Главное, чтобы этот «шоколад» колом в горле не встал. Она баба жесткая. Я таких видел — они за свое перегрызут любого. ​— Именно поэтому она меня заинтересовала, Витя. Скучно стало в этом городе. Все слишком предсказуемые. А Римма… Римма — это сюрприз. Почему-то сегодня вечерняя Москва за окном напоминала растревоженный улей. Город жил по своим законам: где-то закрывались сделки на миллиарды, где-то разбивались надежды, а в элитных заведениях уже вовсю разливали шампанское тем, кто считал себя хозяевами жизни. Римма Анатольевна вышла из ванной комнаты, окутанная облаком дорогого пара с ароматом жасмина и сандала. Тяжелый шелковый халат цвета глубокого индиго мягко обволакивал её плечи. В свои годы она выглядела безупречно — не потому, что пыталась обмануть время, а потому, что всегда держала его в узде, как и всё остальное. ​Она подошла к панорамному окну. Москва под её ногами напоминала россыпь драгоценных камней на черном бархате. Римма пригубила травяной чай, когда на столике завибрировал смартфон. ​— Да, Антон. Надеюсь, у тебя есть что-то более существенное, чем цвет его автомобиля, — произнесла она, не глядя на экран. ​— Римма Анатольевна, я копнул глубже через свои каналы в силовых структурах, — голос Антона звучал сосредоточенно. — Досье на Шмидта оказалось… многослойным. У него была семья, дочь. Был громкий скандал, после которого он фактически ушел в подполье. Но главное не это. ​— Ближе к делу, — Римма слегка нахмурилась, рассматривая свое отражение в стекле. ​— Его называют «Мэджик» не только за умение решать проблемы. Говорят, он видит людей насквозь. Он не просто владеет агентством, он создает судьбы. Его девочки — это его религия. Он никогда не сдавал своих, даже под жестким прессингом. И еще… у него феноменальная память на детали. Если вы где-то оступились десять лет назад, он об этом узнает к завтраку. ​Римма усмехнулась, проведя ладонью по прохладному стеклу. ​— Благородный пират в океане акул? Как романтично. Что-нибудь еще? ​— Есть информация, что сегодня его человек, некий Виктор по кличке Рыбак, «пас» ваш кортеж весь день. Они знают ваш маршрут, Римма Анатольевна. Наступила короткая пауза. Римма не вздрогнула, не возмутилась. Напротив, в зелёных её глазах вспыхнул азартный огонек, который обычно предвещал кому-то крупные неприятности. ​— Значит, Александр Иванович решил поиграть в детектива? — она едва заметно улыбнулась. — Хорошо. Если он так хочет изучить мой распорядок, не будем его разочаровывать. Завтра в семь вечера в «Savage» должно быть всё как обычно. ​— Вы хотите, чтобы я усилил охрану внутри зала? — спросил Антон. ​— Нет. Наоборот. Оставь их у входа. Я хочу, чтобы наш «волшебник» почувствовал себя в безопасности. Пусть думает, что он охотник, который выследил жертву. Нет ничего приятнее, чем наблюдать, как самоуверенный мужчина попадает в капкан, который сам же и расставил. ​— Понял вас. ​— Спокойной ночи, Антон. Она отложила телефон и посмотрела на ночной город. Завтра две империи должны были соприкоснуться. Римма знала: Шмидт придет. Такие люди не могут устоять перед вызовом, особенно если он пахнет духом сильной женщины и большими деньгами.