Осколки волшебства.

Страх — это не крик и не дрожь в коленях. Истинный страх беззвучен. Он похож на первый тонкий лед, сковывающий бурлящую реку: снаружи — неподвижная гладь, внутри — ледяная тьма, в которой задыхается всё живое. Мы привыкли думать, что боимся смерти, но на самом деле мы боимся мгновения, когда почва уходит из-под ног, и всё, во что мы верили, оборачивается прахом. ​Философия страха проста: он всегда приходит под маской правды. Это тот самый момент, когда охотник понимает, что капканы расставлены не им, а его единственным союзником. Когда ты понимаешь, что нож, который должен был защищать твою спину, уже наполовину погружен между лопаток. Страх — это тишина в телефонной трубке, это пустая комната, где еще минуту назад смеялся близкий человек, и это осознание, что время — песок, который больше не течет, а душит. Римма вырвалась из душного чрева «Олимпа» так, словно за ней гнались все демоны её прошлого. Она даже не зашла в зал, чтобы забрать туфли — плевать на них, плевать на всё. Наспех накинутое пальто и теплые сапоги, которые она переобула в гардеробе, казались ей сейчас единственной защитой от этого мира. На улице ночной воздух, пропитанный ледяной влагой, ворвался в её легкие, но облегчения не принес. Напротив, грудную клетку сдавило так, что ребра начали болеть. Ей нечем было дышать. В голове пульсировали три страшных факта, три ядовитых стрелы: Алина — святыня Шмидта — продает себя по цене придорожной шлюхи; Елена — преданный адвокат — готовит Александру эшафот; а сама она, королева шоколада, только что едва не стала трофеем для монстра, который препарировал её душу на бильярдном столе. Римма огляделась затуманенным взором и заметила знакомый затонированный «Лэнд Крузер», припаркованный чуть поодаль. За рулем, вглядываясь в темноту, сидел Витя Рыбак — верный пес Шмидта, присланный сюда «на всякий случай». Женщина, не медля ни секунды, рванула к машине. Она почти упала на переднее сиденье, тяжело дыша и не глядя на водителя. ​— Римма Анатольевна, что с вами? — Рыбак вздрогнул, увидев её мертвенно-бледное лицо и лихорадочный блеск в глазах. — Вам плохо? На вас лица нет! ​— Витя, заводи! Быстрее! — блондинка вцепилась в приборную панель, её ногти едва не прорезали кожу. — Слушай меня внимательно. Всю информацию по агентству и «Волшебнику» сливает адвокат Мамаева Елена. Завтра утром она передаст майору Зимину документы, из-за которых Саша сядет на пожизненное. Рыбак на мгновение замер, его руки на руле сжались так, что затрещала оплетка. Лицо его потемнело, превратившись в суровую маску. ​— Вот же сука… Тварь, — прорычал он, и в его голосе послышалась вековая злоба. — Видать, всё-таки помнит. Всё это время в рукаве нож держала. ​— В смысле? — Римма обернулась к нему, пытаясь сквозь пелену шока ухватить суть. — О чем ты? Охранник Мэджика резко тронул машину с места, шины взвизгнули по асфальту. ​— Да короче, дело давнее, Римма Анатольевна. Саныч тогда уже года три как в этом бизнесе варился. Ленка пришла к нему совсем девчонкой, устраиваться проституткой. Ну, Шмидт не дурак, девка она была эффектная, фигура — огонь, зубки острые. Взял он её. Но спустя месяц она накосячила с серьезным клиентом. Бабки взяла, а «программу» не отработала, еще и нахамила. Саша тогда крутой был, решил проучить, чтоб другим неповадно было имидж портить. Отправил её к одному своему «спецзаказчику». Тот мужик — садист в чистом виде, извращенец. Короче, изувечил он её знатно, отымел во все щели, живого места не оставил. Лене тогда даже пластику носа пришлось делать, полгода по больницам валялась. Виктор сплюнул в окно и прибавил газу. — Она тогда, когда из больнички вышла, прямо Санычу в глаза сказала, что отомстит. Что сотрет «Мэджик» в порошок. А он… он просто посмеялся. Не придал значения словам обиженной девки. ​— Но как так получилось, что она стала его адвокатом? — Римма чувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Как он мог подпустить её так близко после такого?! ​— Ну, прошло время, года четыре. Ленка восстановилась в юридическом, окончила его с красным дипломом. Видать, злость ей ума добавила. Появилась на горизонте уже другим человеком: строгий костюм, очки, ледяной тон. Сказала Шмидту, что всё в прошлом, что бизнес есть бизнес, а она теперь лучший профи в городе. И делом доказала — не раз вытаскивала наших девчонок из такой задницы, где пахло тюрьмой. Ну, Саныч и оттаял. Решил, что она перегорела, что деньги ей важнее старых обид. Взял её в штат, сделал своим доверенным лицом… Римма слушала Рыбака, и ей казалось, что её сознание медленно погружается в густой, вязкий кисель. Каждый звук — рев мотора, шелест шин по мокрому асфальту — доносился как будто издалека. Она пыталась переварить услышанное: Елена, всё это время носившая маску преданности, была миной замедленного действия, которую Шмидт сам же и установил в фундамент своей империи. Внутри у сутенёрши всё кричало от несправедливости. Она чувствовала физическую боль за Александра. Как он мог быть так слеп? Как мог позволить этой обиженной женщине стать его правой рукой? Но следом пришла другая мысль: Лена не просто мстила за унижения. Она мстила за разрушенную жизнь, методично превращая жизнь Шмидта в пепелище. ​— Римма Анатольевна, — голос Вити вырвал её из оцепенения. Он мельком глянул на неё, и в свете приборной панели его лицо казалось высеченным из камня. — А что ещё Ружинский сказал? ​Римма отвела взгляд в окно, где мелькали огни спящего города. — Больше ничего… ​— Римма Анатольевна, ну я же вижу, — Рыбак прибавил газу, обходя фуру. — Если этот мажорный хрен ещё чем-то может навредить Шмидту — я должен знать. Мы с Санычем сто лет знакомы, он мне как брат. Я за него в огонь пойду, вы же знаете. ​— Витя, я понимаю твоё желание помочь, — тихо ответила она, и её голос дрогнул. — Но то, что я узнала… Здесь никто не поможет. И если Саша об этом узнает… Боюсь представить, что с ним будет. Это убьет его вернее, чем пуля или тюрьма. Телохранитель резко ударил ладонью по рулю, заставив женщину вздрогнуть. — Римма Анатольевна, говорите уже! Иначе я сейчас развернусь и поеду бить морду Аркадию Борисовичу, пока он не признается во всём сам. Вы меня знаете, я из него душу вытрясу. Римма тяжело вздохнула. Она понимала, что скрывать это бессмысленно — Рыбак всё равно почувствует ложь. Она закрыла глаза, и перед ней снова вспыхнул экран смартфона бизнесмена. ​— Ружинский сказал кое-что про Алину, — она произнесла это на одном выдохе, боясь остановиться. — Сказал, что она уже полгода работает проституткой. И не просто где-то на выездах… На порносайте «Секс-Сити» есть её анкета. Десять тысяч подписчиков, Витя. Обнаженные фото, видео с порнушкой… Она делает это добровольно. Елена убедила её, что так она станет свободной и независимой от отца. ​— Охуе… — Рыбак не договорил, его голос сорвался на хрип. Он резко вильнул рулем, едва не зацепив обочину, но в последний момент выровнял машину. ​— Витя! — вскрикнула пассажирка, хватаясь за ручку двери. ​— Простите… я просто в шоке, — он тяжело задышал, сжимая руль так, что кожа на костяшках побелела. — Алина? Наша Алина? Тихая, отличница… Да Саныч на неё дышать боялся! Он же её от каждой соринки оберегал! ​— В этом и была его ошибка, Витя, — Римма почувствовала, как по щеке скатилась одинокая, обжигающая слеза. — Он создал для неё рай, не заметив, что в этом раю уже давно поселилась гадюка в лице Елены. Если завтра Зимин предъявит ему эти фото вместе с обвинением… Саша не выдержит. Где он сейчас? — Саныч поехал к Ленке в офис подписывать бумаги по передаче активов. Она сказала, что это единственный способ спастись от проверки майора. — Гони, Витя. Если он подпишет те бумаги, завтра «Волшебника» не станет. Рыбак переключил передачу, и мотор «Крузера» взревел, как раненый зверь. Офис Елены Руслановны на верхнем этаже бизнес-центра дышал стерильным холодом и дорогой кожей. Здесь не было места сантиментам — только строгие линии, панорамные окна с видом на ночной город и приглушенный свет дизайнерских ламп. Адвокат, облаченная в безупречный серый костюм, двигалась бесшумно, словно тень. На её лице застыла маска профессионального спокойствия, и лишь едва заметная жесткость в уголках губ выдавала торжество, которое она сдерживала годами. Она подошла к бару, и звон льда о хрусталь прозвучал в тишине кабинета как взвод затвора. ​— Выпей, Саша, — мягко произнесла она, протягивая Шмидту стакан с янтарным виски. — Ты слишком напряжен. Эта проверка Зимина — всего лишь временная трудность. Подпишешь бумаги о передаче активов в доверительное управление, и формально у тебя ничего не останется. Им не за что будет зацепиться. Александр Иванович сидел в глубоком кожаном кресле. Он выглядел уставшим. Тень залегла под его глазами, а плечи, всегда прямые, чуть поникли. Он доверял этой женщине. Она была его щитом в юридических баталиях последние пять лет. ​— Ты уверена, Лена, что это единственный выход? — он принял стакан, но не отпил. — Уйти в тень сейчас — значит признать слабость. ​— Это не слабость, это стратегия, — она положила перед ним увесистую папку в кожаном переплете и открыла страницу, помеченную мелким стикером. — Подписывай здесь, здесь и на последнем листе. Как только чернила высохнут, ты станешь для них «пустым местом». А через месяц мы всё вернем обратно. Мэджик тяжело вздохнул и поставил стакан на стол. Он вытащил из внутреннего кармана дорогую перьевую ручку. Золотое перо блеснуло в свете лампы. Он занес руку над бумагой, кончик пера уже почти коснулся линии подписи… БА-БАХ! ​Двойные дубовые двери кабинета содрогнулись и распахнулись с таким треском, что юрист невольно отпрянула к окну, а Шмидт вздрогнул, выронив ручку на ковер. ​В кабинет буквально влетели Римма и Рыбак. Сутенёрша, с растрепанными волосами, в распахнутом пальто, выглядела как фурия, сошедшая с небес. За её спиной возвышался Виктор, чьё лицо не предвещало ничего, кроме скорой расправы. ​— Саша, не смей! — выкрикнула блондинка, её голос сорвался от бега и отчаяния. «Шапокляк» подскочила к столу и одним резким движением смахнула папку на пол. — Не прикасайся к этим бумагам! Волшебник медленно поднялся, переводя ошарашенный взгляд с Риммы на застывшую Елену. — Римма? Витя? Вы что здесь устроили? Вы понимаете, что мы обсуждаем вопрос моей свободы?! ​— Твоя свобода заканчивается там, где начинается ложь этой женщины, Саша! — Римма ткнула пальцем в сторону Елены. — Она не спасает тебя! Адвокат быстро взяла себя в руки. Её глаза сузились, превратившись в две холодные щели. — Римма Анатольевна, вы не в себе. Александр Иванович, я настоятельно прошу вывести этих людей. Хозяйка эскорт-агенства медленно повернулась к Елене, смерив её таким презрительным взглядом, от которого, казалось, должен был заиндеветь воздух в кабинете. В этом взгляде не было страха — только холодная ярость женщины, которая только что сама прошла через чистилище и вышла из него с опаленными крыльями. ​— Милочка, — голос Риммы прозвучал вкрадчиво, но остро, как лезвие бритвы, — а может, вы расскажете о том, как сливаете информацию по вашему клиенту майору Зимину и Аркадию Борисовичу? Может, вы расскажете о том, как тщательно подготовили компромат на Александра, из-за которого он мог бы сесть лет на десять? — Это неправда! — вскрикнула юрист, и её голос сорвался на высокую ноту. — Я доверенное лицо Шмидта и агентства! Я бы никогда… ​— Вы бывшая шлюха, Елена, — отсекла Римма, делая шаг вперед. — Хотя нет, бывших не бывает. Всё это время вы вели двойную игру, намереваясь отомстить Саше. ​В кабинете повисла тяжелая, душная тишина. Шмидт медленно перевел взгляд на адвоката. В его серых глазах, всегда таких глубоких и мудрых, сейчас плескалась пустота. — Лена, это правда? — тихо спросил он. Мамаева дернулась, её взгляд заметался по комнате в поисках выхода. Она рванулась к дверям, но Рыбак, стоявший как скала, перехватил её одним коротким движением. Он заломил ей руки за спину так, что Елена вскрикнула, и прижал её к холодному панорамному окну. ​— Ответь на вопрос, — Александр резко выпрямился, становясь пугающе огромным в полумраке офиса. — За что? ​— А то ты не знаешь, Волшебник! — женщина вдруг перестала сопротивляться и выплюнула эти слова ему в лицо, её глаза горели накопленной годами ненавистью. — У тебя же хорошая память… Вспомни девочку, которая не могла переступить через себя и которую драли во все дыры по твоему приказу! Вспомни ту ночь с твоим «спецзаказчиком»! ​— Этой девочке надо было сменить профессию, — холодно ответил мужчина. — Ты могла уйти, тебе бы никто и слова не сказал. Ты знала правила игры. ​— Я не могла уйти! У меня были определенные обстоятельства, о которых ты прекрасно знал! — она забилась в руках Рыбака. ​— Нет таких обстоятельств, — Александр Иванович отвернулся, словно его тошнило от самого вида своей помощницы. Римма аккуратно подняла папку с пола. Она протянула её Мэджику, глядя прямо в глаза. — Лучше её уничтожить, Саша. Здесь твоя смерть. Шмидт взял папку, его пальцы слегка подрагивали. — Да, конечно. Спасибо… Римма, если бы не ты… ​— Саша, это еще не всё, — дама в шляпке положила руку любовнику на предплечье, стараясь передать остатки своего тепла. — Ружинский кое-что еще рассказал. Лена не просто подставляла тебя и агентство. Втершись в доверие к твоей дочери, она планомерно подталкивала Алину к… В общем, Саша. Алина работает в эскорте. Мир для Волшебника в это мгновение перестал существовать. Он пошатнулся, словно от сильного удара в грудь. — Что?.. Нет, этого не может быть. Я бы знал… Моя Алина? Она же… она учится… ​— У неё страничка на порносайте, Саша. Там видео и фото. Она живет этой жизнью уже полгода под покровительством твоего «преданного» адвоката. ​В этот момент бывшая шлюха, чьи руки были намертво зажаты Рыбаком, внезапно рассмеялась. Этот смех был жутким, истерическим, бьющим по нервам. Она запрокинула голову и посмотрела на Шмидта с безумным торжеством. ​— Да, Саша! Твоя дочь — такая же шлюха! Даже больше шлюха, чем я когда-либо была! И знаешь, что самое смешное? Ей это нравится! Она получает удовольствие от того, что делает, пока ты строишь из себя святого отца в своем фальшивом замке! Я обещала, что когда-нибудь тебя поимею! Я сдержала своё слово! Сутенёр молча подошел к ней. Рыбак напрягся, готовый удержать босса от непоправимого, но Александр Иванович просто смотрел на помошницу — долго, тяжело, словно видел перед собой не человека, а кучу мусора. ​— Витя, увези её, — выдохнул он. — Увези и запри в подвале, пристегни к батарее. А завтра продай тем, кто покупает девочкам билет в один конец. Накачай её дрянью, чтобы спала, и выстави ценник на сайте — сто долларов. Ни центом больше. Это всё, чего она стоит. Елена захлебнулась криком, который тут же превратился в глухой хрип — Рыбак наотмашь зажал ей рот своей тяжелой ладонью. ​— Понял, шеф. Сделаю в лучшем виде, — коротко бросил охранник. Он рывком вздернул обмякшую юристку и потащил её к выходу, как мешок с костями. Дверь захлопнулась, отсекая истеричные всхлипы женщины, которая только что проиграла дело всей своей жизни. Александр Иванович тяжело, по-стариковски опустился в глубокое кожаное кресло. В одно мгновение «Волшебник» постарел на десяток лет. Его мир, который он так тщательно выстраивал, защищая единственную дочь от грязи своего бизнеса, рухнул, засыпав его обломками. Римма, чувствуя, как его боль передается ей, медленно подошла и попыталась взять его ладонь в свою. Ей хотелось обнять его, закрыть собой от этой правды, но Шмидт резко, почти грубо отстранился, спрятав руки в карманы пиджака. ​— Прости, Римма… — он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к пустому стакану из-под виски. — Я тебе очень благодарен. Если бы не ты, я бы уже завтра гнил в камере. Но… я хотел бы побыть один. Совсем один. Шоколадная королева замерла, её рука так и осталась висеть в воздухе. Она понимала: сейчас он видит в ней не спасительницу, а свидетеля своего величайшего позора. ​— Да, конечно… — тихо ответила она, поправляя пальто на плечах. — Тебя ждать? ​— Нет. Я поеду к себе, — отрезал сутенёр, давая понять, что аудиенция окончена. — Мне нужно… подумать, как смотреть ей в глаза. Если я вообще смогу это сделать. Блондинка кивнула, хотя он этого не видел. Она медленно повернулась и вышла из кабинета. Шаги её эхом отдавались в пустых коридорах бизнес-центра. Выйдя на улицу, она остановилась и глубоко вдохнула ледяной ночной воздух. Город продолжал жить своей жизнью, не замечая, как в одном из его небоскребов только что умерла целая вселенная. Римма направилась в сторону дома, чувствуя странную пустоту внутри. Она спасла Александра от тюрьмы, но, возможно, потеряла его навсегда.