Часть 6

      Пробуждение было неожиданным. Йоко почувствовала, как ее правую щеку кто-то схватил двумя пальцами и слегка потянул. Глаза открывать совсем не хотелось, но хотелось остаться под этим теплым пледом и дальше видеть сны. Ее снова потянули за щеку. Совсем безболезненно, но все же неприятно.       Девушка открыла глаза и увидела Тоджи, нависшего над ней. Его глаза внимательно рассматривали ее лицо, будто пытаясь запомнить каждую деталь: зеленые глаза, темные брови и пышные ресницы, маленькую родинку на левом виске и еле заметный темный синячок на нижней губе от его грубых поцелуев.       Осознание того, что все было не сном, окатило с ног до головы, и она резко села прямо, чуть не столкнувшись с Тоджи лбами. Он действительно тут, на этом самолете, они действительно переспали, и она действительно в смертельной опасности.       Как только Фушигуро понял, что Йоко окончательно проснулась, то отстранился и выпрямился. Теперь его взгляд не цеплялся за что-то конкретное, бегая от входа в салон до иллюминаторов.       — Мы приземлились, пора уходить, — мужчина надел бейсболку, которую Накамура так беспощадно выкинула ранее, и натянул ее как можно ниже, чтобы скрыть свои глаза.       — Ты потянул меня за щеку? — Йоко откидывает плед, который еще хранил такое желанное тепло, и потерла заспанные глаза, скрывая ладонями слабую улыбку. Он потянул ее за щеку. Как маленького ребенка. Это было… мило.       — Нужно было разбудить тебя пощечиной? — Фушигуро усмехается и снова смотрит на нее. На губах появилась улыбка, игривая и опасная. Та улыбка, что так ей понравилась. — Настолько любишь жесткие игры?       Внезапно он протянул руку. Пока еще сонный мозг не понял его действий. Что он делает? Только через несколько секунд до Накамуры доходит, что он подает ей руку, чтобы помочь встать. Как благородно! Это такой этикет киллеров? Как «надо мыть руки, прежде чем есть», только «поухаживай за жертвой, прежде чем убить».       В голове всплыл их недавний секс, и пришлось сразу же сглотнуть образовавшуюся слюну. Его грубые руки, приказной тон и довольную ухмылку после. Что она сделала и зачем? Какие теперь будут последствия? Да и вообще, будут ли они? Зачем он вообще это сделал? Так сильно повлияли ее слова? Если она ощущает притяжение к нему, то что чувствует он? Не сожалеет ли о содеянном (потому что Йоко не сожалеет)? Но это потом. На такие вопросы ответы можно найти позже. Сейчас стоит другой и самый главный: как ей сбежать?       Аэропорт частный, но востребованный. Многие богачи Токио пользуются им. Людей, конечно, на борту самолета немного, от силы человек десять, но этого же должно хватить, чтобы устроить переполох и скрыться? К тому же, сигнал Юджи подан, а значит, он точно ждет ее на самой посадочной площадке. Ох, стоит только представить состояние парня. Он явно в бешенстве, а хладнокровию позавидует сам Ремен, самый жестокий из Дюжины. В таком состоянии он готов убить любого, кто может причинить Йоко вред. Даже обычного прохожего, который просто кинет на нее пристальный взгляд. В такие моменты его боится даже Накамура, которая буквально росла с ним и знает, что вот кому, но ей он точно вреда не причинит.       — Ну почему же? — Йоко вкладывает свою ладонь в его и на мгновение удивляется тому, насколько же она маленькая по сравнению с его, а после встает. Оказывается, рука помощи пришлась как раз кстати. Ноги, спина и шея затекли от сна в одной позе и сейчас неприятно заныли, сковывая движения. А еще неприятно тянули мышцы на внутренней стороне бедра. — Поцелуя было бы достаточно.       Она улыбается и вплотную подходит к мужчине, заглядывая в глаза. Надо же, она еще и ниже на целую голову, поэтому смотреть приходится, чуть ли не задрав подбородок.       — Твой флирт меня забавляет, — Тоджи тут же кладет руки на ее бедра и несильно их сжимает, отчего слышит сдавленный стон — ягодицы все еще болят после его шлепков. Этот звук электрическим разрядом прошелся по всему телу и ударил в член. — Может, мне стоит повременить с твоей смертью?       Он наклоняется к девушке и шепчет прямо в ухо:       — Подарить тебе последний ужин перед электрическим стулом.       От этих слов мурашки пробежались вдоль спины. В голове сразу же представилась картина: она на кровати, раскрасневшаяся и извивающаяся под Тоджи, так быстро и грубо трахающего ее. Пришлось снова сглотнуть. Нет, рядом с этим человеком невозможно мыслить здраво, а ведь именно это сейчас и требуется. Секс был прекрасным, но не стоит забывать, что главная цель — собственная безопасность.       — Настолько я тебе понравилась? — чего таить, его внимание приятно, пусть оно даже платоническое и в какой-то степени меркантильное.       — Считай, что это знак доброй воли, — он усмехается и отодвигается от нее, когда стюардесса заходит в салон. — Пошли.       Он взял ее за запястье, несильно сжав, чтобы у нее точно не было возможности сбежать, и потянул за собой. Девушка даже сообразить ничего не успела, лишь бросить взгляд на все еще обездвиженных охранников и иллюминатор. На улице темно. Неудивительно, в Токио сейчас где-то два часа ночи. Но даже на посадочной полосе нет ни одного источника света. Фонари не горят, как и огоньки на самой полосе. Знак, что Юджи тут, а, значит, нужно только избавиться от наемника. Пора наконец-то воспользоваться правилами самообороны, которые она так долго и упорно учила.       — Когда пройдет действие транквилизатора? — Йоко освобождает запястье из плена, но после сама же берет мужчину за руку, переплетая их пальцы и не скрывая хитрой улыбки. Нужно его отвлечь, а чем это лучше сделать, как не женским телом и вниманием? От такого любой мужчина, даже самый грубый и властный, млеет и теряет бдительность (кроме Сукуны Ремен, вот уж кто действительно бездушная машина). Фушигуро только посмотрел на их сцепленные руки, но ничего не сказал. Даже эмоций никаких на лице не промелькнуло. Грустно, она ждала какую-нибудь реплику или хотя бы язвительную усмешку.       — Еще примерно час.       Они уже прошли свой салон, и начали проходить другой, где пассажиров было больше. Со стороны никак не было понятно, что Йоко в заложниках и ее вот-вот ждет обезглавливание, скорее наоборот — милая парочка, которая, видимо, прилетела из совместного путешествия.       У одного из сидений Тоджи остановился, взял черную олимпийку и аккуратно надел, словно было в ней что-то ценное. И Накамура не ошиблась, когда мельком увидела спрятанную в нагрудном кармане кобуру из черной кожи. Явный знак, что выбираться нужно сейчас.       Фушигуро поправил воротник накидки и снова взял девушку за руку, переплетая пальцы. Сказать, что Йоко была удивлена — не сказать ничего, только внешне это никак не проявилось. В голове же запищала шестнадцатилетняя девочка, всегда требующая внимания и любящая все эти нежности. Его рука была приятно горячей, а касаться шершавой кожи было сплошным удовольствием. Но сам он снова вел себя так, будто ничего не происходит. Никакого намека на эмоции.       — Не боишься, что стюардессы поднимут шум?       А ведь он как раз был бы на руку. В этой шумихе она сможет скрыться.       — А ты думаешь, что я об этом не позаботился?       Они вышли из другого салона и оказались у двери на выход, которую стюардесса только начала открывать. Так вот оно что. Он подкупил одну из них, либо сразу всех троих. Тогда это объясняет отравление охранников, и что никто не обратил внимания на их обездвиженность.       — Считай, что они уже уволены, милый, — щебечет Йоко и сильно сжимает ладонь мужчины, при этом приторно улыбаясь стюардессе у выхода.       — Думаешь, Юджи будет до этого дело, когда из основных проблем будут только твои похороны?       Они вышли на трапп. Ночной воздух наполнил легкие. Тихо и спокойно, только переговариваются другие пассажиры. Звезды усеяли небосклон, тут, практически на окраине города, их было прекрасно видно. Словно кто-то рассыпал блестки на черной ткани. Внезапно она почувствовала, как Фушигуро чуть сильнее сжал ее пальцы, но после расслабил, словно случайно это сделал. Подул легкий ветер, приятно касающийся разгоряченной кожи. Они медленно спускались по траппу из-за очень крупного и жирного мужика, который тянул за собой шлейф виски и еле-еле передвигал ноги по ступеням. И если бы не последний факт, то Йоко даже ощутила бы умиротворение. Словно, все так и должно быть: ночь, самолет, звезды и Тоджи.       — Только и делаешь, что говоришь о моей смерти. Это тебя возбуждает или что? Может, о чем-то другом поговорим?       Не поворачивая головы, Йоко осматривается насколько это возможно. Нет ни машин, ни ее людей. Конечно, было бы глупо, если Юджи привел сюда все армию и начал палить сразу, как только самолет приземлился. Действовать нужно аккуратно и искусно.       — Кстати, где мой телефон?       — Оставил в самолете.       Наконец пьяный мужчина закончил свою кардио нагрузку и спустился с лестницы, а за ним и Тоджи с Йоко.       Девушка посмотрела на Фушигуро. Казалось, он нисколько не волнуется. Глаза тоже оглядывают местность, но не выказывают никаких эмоций. Губы не дрожат и не стиснуты, а брови расслаблены. Ему будто все равно, но Йоко понимает, что он на чеку. Не нужно много умственной активности, чтобы понять, что тут будет облава.       — Так и какой у тебя план? — Йоко поглаживает большим пальцем кожу его ладони. Этот телесный контакт заставляет мысленно восхищаться происходящим. Это точно с Йоко происходит? Хочется больше касаться его. Волос, лица, тела. А еще очень хочется снова поцеловать его шрам. Ох, этот шрам. С первой минуты он не дает ей покоя, притягивая взгляд и мысли.       — Выйти из аэропорта.       Они шагают к небольшому, но компактному автобусу, похожий скорее на машинку для гольфа, только эта рассчитана на десять человек вместо двух. За рулем их уже ждет водитель, но увидев того тяжеловесного пассажира, он вышел, чтобы помочь ему занять свое место.       Если не блеснувшие в ночи очки и светлые волосы, торчащие из-под рабочей бейсболки, то Йоко никак бы не узнала одного из людей, работающих в команде Юджи. Пора. Кажется, она уже точно знает, как поступит.       — Это весь твой план? — Накамура делает удивленный вид, останавливается и тянет Тоджи за собой, принуждая тоже остановиться.       — А что? Не нравится? — мужчина фыркает и останавливается, и кажется, ему не нравится, что его тормозят. Сейчас не то место и время, чтобы устраивать словесные перепалки. В любой момент он может отхватить пулю в сердце.       — Кажется, я говорила, что не особо, но сейчас не об этом. Можно кое-что сделаю, прежде чем мы сядем в автобус? — она улыбается и подходит ближе, кладя свободную ладонь ему на грудь.       — Это может подождать? Я тут, вроде как, жизнью рискую, — фыркает Фушигуро, но с места не двигается.       — Ты рискуешь жизнью? — теперь уже фыркает Йоко. — Тебе напомнить, кто из нас тут жертва неадекватного сталкера?       — Всю жизнь пахал, чтобы потом называли неадекватным сталкером, — его глаза закатываются. — И что же ты хочешь? — он замер, а глаза не выражали ничего кроме отрешенности и даже безразличия. Этот взгляд ей совсем не нравится. Где же тот огонек, который был после их связи? Где тот интерес и проявление хоть каких-то чувств? Он без эмоционален лишь минут десять, а ее уже это бесит. Но потом она чувствует, как его пальцы сжали ее. С души словно камень упал — ему все же интересно.       — Не могу ждать твоего благотворительного «ужина», хочу получить поцелуй, которым ты должен был меня разбудить.       Она привстает на носочки и целует Фушигуро, одной рукой обнимая его за шею, а другой все еще упираясь в грудь. Какая же она крепкая, так и хочется провести ноготками, чтобы оставить неглубокие царапины.       Тоджи охотно отвечает, прижимая ее к себе за бедра. Йоко прижимается всем телом к нему и буквально чувствует силу его тела, сталь в мышцах и запах одеколона. Что-то свежее и морское. Их языки сплелись в только им известный танец, но это было однозначно приятно, сладко и неожиданно нежно. Не было той излишней грубости, остервенелости и некоторой жадности. Это ощущалось как что-то тягучее, мягкое и невероятно сладкое. Как шоколадное мороженое, от которого не хочется отлипать в жаркий летний день, пока не съешь целиком.       Это ощущалось, как что-то теплое и даже родное.       Йоко мягко оттягивает его нижнюю губу, боясь раскрыть рану, оставленную в порыве страсти, а потом кончиком языка проходится по шраму.       — Нравится мне твой шрам, — она улыбается и снова целует мужчину в губы, но в этот раз коротко и с громким причмокиванием. — Извини.       Одним резким движением головы Йоко бьет его прямо в нос, отчего слышится тихий хруст. Тоджи тут же рычит и кривится от боли, из носа начинает хлестать кровь, но его хватка не только не ослабевает, а становится жестче, затягивая в капкан рук, которые могут ее спокойно раздавить при желании. Голова Йоко заполняется тупой болью от удара, лоб так и горит, наверное, будет шишка, но этот прием она так долго учила, каждый раз разбивая носы своим подопечным, что не получиться он просто не мог. Как только Фушигуро открывает глаза, налитые яростью, чтобы собственными руками на виду у персонала самолета, пассажиров и камер придушить эту чокнутую девку, как они теряют фокус, мир становится размытым, а глаза стеклянными, хватка ослабевает и крепкое тело начинает наваливаться на хрупкое женское всей своей тяжестью, но Йоко с готовностью его удерживает, хватая за талию, при этом сама еле стоя на ногах.       — Сука, — успевает прошептать наемник, прежде чем сознание полностью покидает его. Тяжесть отступает, когда телохранитель оттягивает Тоджи.       Девушка довольно выдыхает и смотрит на тело Фушигуро. Волосы растрепаны, футболка и олимпийка заляпаны кровью, из носа продолжает течь кровь, которая стекает по губам и подбородку, пряча шрам. И даже в таком состоянии он чертовски хорошо выглядит. Кто его родители? Аполлон и Афродита? В любом случае, она справилась, хотя высок был шанс того, что все пойдет по пизде.       — Сможешь остановить кровотечение? — тон голоса меняется на более жесткий. Маленькая девочка, требующая ласки и не желающая нести ответственность за что-либо, сменилась на грозную и сильную девушку, члена Дюжины.       — Ты ранена? — парень тут же опускает наемника на асфальт, но останавливается, когда видит жест Накамуры.       — Не мне, дуралей, ему. Со мной все в порядке, — Йоко оглядывается по сторонам. К ним уже спешили пару человек в такой же синей форме, как и телохранитель.       — Хорошо. Посмею отметить, что это был превосходный удар, — Джинкан, а именно так звали парня, достал из внутреннего кармана рабочей куртки бинт. Видимо, изначально знал, что кровь сегодня точно прольется.       — Спасибо, — Йоко слабо улыбается, но потом она гаснет. — Перелом? — голос ее слегка дрогнул. Она вовсе не хотела причинять боль Фушигуро, но это был единственный вариант. Если бы они просто целовались, то Тоджи заметил крадущегося водителя.       — Нет, нужно просто вправить, — парень осматривает кровоточащий нос.       — Сможешь это сделать?       — Конечно, — у Джинкана на языке вертелся вопрос — почему он вообще что-либо должен был делать? Разве его задача, как и других парней из отряда, не поиск этого ублюдка? Да, планов развития событий было несколько, но лишь в одном из них наемник становится мертвым.       — Хорошо, — девушка отворачивается, чтобы дать указания подошедшим людям, но мельком слышит новый хруст. — Заберите парней, они на борту. Только осторожно, они все еще без сознания. Мои вещи и телефон тоже не забудьте. И где Юджи?       — Я подал ему сигнал, вот-вот должен появиться.       — Отлично.       — Эй! — все резко обернулись на злой и недовольный окрик одного из пассажиров, о которых все вспомнили только сейчас. — Что у вас тут происходит?!       Это был тот грузный мужчина. Его красное лицо, заплывшее жиром, исказилось в непонятной гримасе. Видимо, выпитый виски сделал его храбрецом, потому что он предпринял попытку встать с сидения, но застрял.       — Не напрягайся так, толстяк, а то еще тромб оторвется, где потом такой огромный гроб искать? — Йоко опасно сверкнула глазами, и остальные пассажиры, переговаривавшиеся и возмущающиеся до этого, замолкли. — Увезите их в аэропорт, а то так смотрят, будто на театральную постановку попали.       — Понял.       Тут послышался визг стирающейся резины. Черный внедорожник чуть ли не влетел на посадочную полосу, несясь прямо к самолету. Накамура облегченно выдохнула. Как же она рада видеть Юджи, а потом до нее дошло, что сейчас произойдет. Поэтому, чтобы предупредить возможное недоразумение в виде сломанных ребер или простреленных коленей Тоджи, Йоко сразу же, как только Итадори выходит из машины идет в его сторону и крепко обнимает.       Парень обнимает в ответ, прижимая хрупкое тело к себе. Его дыхание частое, руки холодные, но объятия нежные и такие родные, что хочется или визжать, или плакать от мысли, что кто-то ее действительно любит, беспокоится и заботится. Его нос прячется где-то в волосах Йоко, вдыхая запах шампуня с кокосом, и девушка понимает, ему нужно пару таких минут, чтобы успокоиться, прийти в себя и не поубивать тут каждого.       Она гладит его по спине, шепча что-то невнятное о том, что она цела и все хорошо, но одна короткая мысль заставляет почти незаметно вздрогнуть.       Все могло быть иначе. Она могла сегодня умереть.       Итадори отодвигается от Накамуры и осматривает ее с ног до головы на наличие увечий.       — Он тебя не тронул? — голос такой сухой и отчужденный, словно говорит не Юджи, а кто-то другой. Под его глазами залегли тени. Это реакция организма на жуткий стресс. Видимо, Итадори пришлось многое пережить за эти три часа, и это не могло не пройти без следа. К тому же, настолько близкое нахождение к смерти было впервые. Да, за ней и раньше много кто охотился, но обычно все останавливалось еще на первых этапах. А тут этот урод…       — Нет, все в порядке, — Йоко улыбается. По крайней мере, не тронул так, как друг имеет ввиду.              Юджи возвращает улыбку подруге, но она тут же гаснет, когда он видит, как его люди вытаскивают бессознательные тела своих коллег. Взгляд изменился. Буквально секунды назад в нем теплилось спокойствие, сейчас же ее место заняла страшная ярость.       — Они живы, — говорит Накамура, проследив за его взглядом, — без сознания. Накачал транквилизатором.       — И тебя не тронул, и парни целы, да просто ангел воплоти, — рычит розоволосый и обходит девушку, направляясь к Тоджи. Его руки так чешутся, чтобы соприкоснуться с телом наемника, что приходится сжать их в кулаки настолько, что побелела кожа. Желание причинить ему боль, да такую, что ад покажется благословенным местом, также нарастало. Но ослушаться Йоко, когда только недавно был разговор о доверии, это все равно, что потерять ее. Потребовалось приложить неимоверно огромное усилие, чтобы не вытащить пистолет и выстрелить в тело раз пятьдесят, пока не закончатся патроны из всех его трех запасных магазинов.       — План полностью сработал, ты молодец, — Йоко тоже подходит. — Вколоть ему седативное, пока я его отвлекаю. Ты очень хорошо меня знаешь, раз решил так действовать.       — Не первый год с тобой вместе, — голос лишен каких-либо чувств. Это плохо.       — Но, думаю, что альтернативный все же был, да?       — Был, но тебе бы он не понравился.       — Можешь не рассказывать — догадываюсь об итоге. О, спасибо, — Накамура берет из рук подручного свой телефон. — Как поздно, — она смотрит на время, отображающееся на дисплее гаджета, который показывает три часа ночи. — Поедем домой.       — Надеюсь, ты хочешь оставить этого, — последнее слово было выделено с особым презрением, — тут.       — Что ты, конечно нет. Замерзнет еще или на полицию нарвется.       Юджи посмотрел на Йоко, чтобы видеть ее эмоции. Он боялся увидеть на этом милом личике слезы, страх или злость, боялся, что ему еще долго придется ее успокаивать и заново учить жить нормальной жизнью. Хотя нет, он не боялся, он хотел их увидеть. Может, тогда подруга поймет, что пора прекращать эту игру в кошки-мышки. Может, тогда Йоко поймет, что однообразие жизни нельзя сравнивать со смертью. Может, тогда она поймет, что Итадори чувствует, ведь он просто не хочет потерять своего самого близкого человека.       Но нет. На ее лице играла слабая улыбка, а в глазах горел огонь, чуть ли не из самой преисподней. Нет. Она не понимает. Парень отвернулся, чтобы снова посмотреть на тело человека, который в последний месяц жутко портит ему жизнь. Может, его просто тайно отравить и дело с концом?       — Что предлагаешь?       — Затащите его в машину, поедем в ближайшую гостиницу, — Накамура еще раз бросила на Тоджи взгляд и ушла к машине, чтобы открыть двери.       Через каких-то пятнадцать минут Тоджи Фушигуро уже лежал на двухместной кровати в одной из ближайших гостиниц, а Йоко и Юджи в тишине ехали по пустой дороге в направлении дома Нанами. На этом настоял Юджи. Накамура, возможно, смогла бы оспорить это решение, но, заметив уставший и слишком серьезный взгляд друга, не смогла даже рта раскрыть. Он слишком устал. Она не знает, но предполагает, что те три часа были самыми сложными в его жизни, а у Кенто он хотя бы немного сможет расслабиться и отдохнуть, не беспокоясь о безопасности девушки. Видимо, их ожидал еще один непростой разговор, потому как никто из них больше не проронил ни слова. Юджи не хотел разговаривать, а Йоко не хотела настаивать, по крайней мере сейчас. Пусть все мысли и разговоры подождут хотя бы до утра. Все, чего хотелось сейчас, так это теплой ванны, мягкой постели и кацудона, о котором все благополучно забыли.