Пролог. Тревожные видения.

«Человек по своему предназначению не более чем еда для сущностей высшего порядка; или, вернее, своего рода вино»

Из дневника забытой проклятой колдуньи

      Она стояла на коленях посреди бескрайних песков.       Вдали бушевали песчаные смерчи, озаряемые вспышками багровых молний. Несмотря на буйство стихии в отдалении, царила тягучая, вязкая тишина, прерываемая лишь гулкими раскатами грома. Точно сгнившие зубы, из песка торчали выветренные руины, реликты давно погибших царств. Подобные истлевшим остовам, под самими облаками висели уродливые, бесформенные конструкции. Ни живые, ни мёртвые, они соединялись между собой покрытыми шипами и мерзкими выростами гнилыми тяжами. В чёрно-бурых с зелёным оттенком тучах, подобных разлагающимся внутренностям, вспыхивали и гасли огненные линии, складываясь в причудливые образы, одновременно соблазнительные и пугающие, рассказывающие о самых пленительных из несбывшихся желаний и худших потаённых страхах. Тучи закручивались в вихрь над отдалённым нагромождением руин. Сквозь облака пробивался тёмный свет чёрного солнца. Точно негатив солнца земного мира, питающего зелёные растения, чёрное солнце дарило противоестественную, богохульную жизнь проклятому царству.       Рядом, по пояс зарытый в бурый песок, корчился иссохший мертвец. Вместо глаз темнели пустые провалы, брюхо давно лопнуло. Там и тут кости оголились. Мертвец ритмично открывал и закрывал рот, будто пытаясь дышать, и конвульсивно дёргал обрубками рук.       — Кто ты? — спросила она шёпотом, внутренне сжавшись от кошмарного зрелища.       — Когда-то я был велик и славен, но сейчас у меня больше нет имени. Всю жизнь я искал наслаждений, но все они просыпались песком сквозь пальцы, — прошелестел мертвец, с трудом шевеля сухими губами. — Я хочу есть, но у меня нет желудка, чтобы насытиться. Хочу видеть прекрасное, но у меня нет глаз. Хотел бы услышать что-нибудь, но вновь и вновь всё перекрывает шуршание песка.       В песке проступило злое, уродливое лицо и злобно посмотрело на Соню.       — Смертная пища! — прорычал песок.       Соня отшатнулась.       — Пища! Пища! — вторили призрачные голоса с ужасающих небес и из подвижного, точно живое и голодное существо, песка.       Бесчисленные глаза, наполненные тьмой и голодом, уставились на девушку.             Вздрогнув, она проснулась.