Глава 5. Лес каменных столпов.

      Серое небо тяжёлым свинцовым пологом нависало над вымершей деревней. Юсьва встретила путницу почти неестественной тишиной и штилем. Соня невольно вспомнила потустороннюю реальность Дарителя Желаний. Хотя, конечно, та серая и бесформенная пустошь была совсем другой. Но Соня всё равно несколько раз глубоко вздохнула и прислушалась к ощущениям. Вокруг был нормальный, реальный мир, под ногами была сырая земля, а не рассыпчатый серый прах, и ей нужно было дышать, как и полагается живым людям.       Феликс парил над покосившимися домами, высматривая возможную опасность. Пройдя по тропе через заросшее кустарником поле, Соня вступила на то, что когда-то было главной улицей. В воздухе разливался едва ощутимый, но болезненно-приятный аромат.       «С этим местом точно что-то не так», — подумала она.       Дома, выстроившиеся вдоль улицы траурной процессией, напоминали кутающихся в лохмотья старух. Стёкла в окнах были выбиты, чёрные провалы казались воротами в некую запредельную пустоту. Уцелевшие стёкла, мутные и грязные, навевали мысли о больных катарактой глазах. Просевшие и обрушившиеся крыши оголили стропила, подобные рёбрам гигантских мёртвых зверей. Покосившиеся доски заборов точно росли из грязи и травы.       Самой приметной постройкой на главной улице оказался сельский клуб. Он выделялся среди соседей, точно памятник генералу рядом с неказистыми могилами нищих. Когда-то, в безвозвратно ушедшие времена процветания, он был гордостью Юсьвы — двухэтажный, кирпичный, с высокими окнами. Ныне кирпич потемнел, покрылся разводами и оброс тёмным лишайником. Эстетика запустения притягивала Соню. Ей не было страшно или тоскливо в этом заброшенном, мрачном месте.       Над входом, на фасаде, ещё угадывалась буква «К», оставшаяся от гордой призывной надписи. Двери клуба валялись у входа, в луже талой воды. Из клуба веяло сыростью и холодом, к которым примешивался запах известки.       Феликс приземлился на покосившийся забор возле клуба.       — В такой деревне должны жить привидения, — тихо проговорила Соня, подойдя к нему.       — Нет, никаких привидений, — ответил Феликс.       — Я представила, как привидения собираются в этот клуб на танцы, — пошутила Соня.       — Увы, никакой готической романтики, — огорчил Феликс. — Но здесь водятся толстые и экологически чистые полёвки. Непуганые совсем! Объесться можно!       Феликс и Соня отправились дальше, оставив клуб позади. Несколько раз Феликс взлетал и осматривал местность вокруг. У перекрёстка Соня заприметила нечто бесформенное и жуткое, похожее на ком чёрных ветвей, беззвучно катящийся в тени разрушенной избы.       — Феликс, что это за хрень?! — Соня отбежала подальше от комка, скрывшегося в руинах.       — Ничего опасного, это клубок разочарований, — пояснил Феликс, сев Соне на плечо. — Существо, рождающееся из людских разочарований. Любит жить в заброшках, избегает густонаселённых мест.       — Оно кусается? — опасливо спросила Соня.       — Нет. Оно вообще никак не опасно. Хотя если его трогать руками, может стать очень грустно, а когда их много, есть риск возникновения или усугубления депрессии, — объяснил Феликс, взлетая. — Но, повторюсь, клубки разочарований избегают людей. Живут пятьдесят-семьдесят лет, потом развеиваются.       Перебираясь через покосившийся забор, Соня посетовала на разруху.       — А почему Юсьву забросили? — спросила она Феликса, приземлившегося на сарай.       — Причина банальна. Колхоз развалился, работы не стало, все разъехались, ну а нам на руку, — ответил волшебник. — Именно я провёл ритуал, связавший её с Междумирьем. Не устала?       — Разве что совсем слегка, но это не важно, — отрицательно помотала головой Соня.       — Телесные страсти и слабости — злейшие враги мага, — поучительно произнёс Феликс. — Привыкай к тому, что тебе будет постоянно холодно и голодно, и ты будешь вымотана. Твоя плоть будет страдать и существовать в лишениях, но дух наслаждаться свободой и силой.       — Ты будто в монастырь меня ведёшь, — усмехнулась Соня и проговорила низким голосом, пародируя набожного святого отца. — Изнуряй себя постом и молитвами, дочь моя…       — А что поделать, если наши тела сформированы сообразно нуждам и удобству демонов? — ухнул Феликс. — Если ты не умерщвляешь плоть, то умерщвляешь дух. И откуда взять силу волшебную светлому магу, как не из строгой аскезы? Поверь мне, если выдержишь этот путь, то не пожалеешь. И не бойся, совсем уж не заморю. Поспешим.       Соня с некоторым сомнением вздохнула, но последовала за птицей.       Чуть в стороне от покинутой деревни располагался чудовищно длинный, нелепо огромный коровник. Он стоял в низине, у самого начала заросшего поля. Метров на сто, если не больше, тянулись его бетонные стены. Похожее на остов древнего ящера, здание обрушилось в нескольких местах, зияя внушительными дырами. Внутри, в полумраке, угадывались кормушки и обломки перегородок. Ветер свободно гулял по коридору, завывая в пустоте. У коровника Соня обнаружила лосиные следы.       — Это здесь, — быстро сказал Феликс, приземлившись ей на руку. — Заходим в коровник и идём вперёд. Фонарик не включай, не всякая магия любит свет.       — А если я боюсь темноты? — Соня почувствовала робость.       «Заходить в тёмное помещение с малознакомым филином — не самая лучшая идея?»       — Не бойся, там нет ничего опаснее нас с тобой, к тому же, на той стороне пейзаж живописнее, — приободрил Феликс.       — А что мы будем делать? — Соня переминалась с ноги на ногу.       — Да ничего, просто будем идти вдоль коровника, пока не окажемся в Междумирье, — пояснил Феликс. — Сонь, ну ты чего? И это та девушка, что вошла в двери Дарителя Желаний?       — Хах, научена горьким опытом, — усмехнулась Соня. — Ладно, раз уж согласилась, пошли, но если что — моя смерть на твоей совести.       — Я наслышан о великом графе и его владениях, так что сомневаюсь, что твой опыт был горьким, — насмешливо заухал Феликс.       — Беспорядочные совокупления с потусторонней дрянью выглядят подходящим началом карьеры для ведьмы, или я ошибаюсь? — хихикнула Соня, шагнув в коровник.       — Главное, что ты оставила позади это «начало», — не слишком оценил шутки Феликс. — Направо шагом марш.       — Раскомандовался тут, — проворчала Соня.       Послушавшись сидевшего на руке филина, Соня развернулась и зашагала вперёд, стараясь разглядеть под ногами хоть что-то. Спотыкаться и падать не хотелось. Ладно грязь, а если ржавые гвозди торчат длиной с палец?       — Осторожно, тачка валяется, — предупредил Феликс, явно видя в темноте намного лучше человека.       Соня на ощупь обошла брошенную тачку и продолжила путь в неизвестность. Стало холоднее. За стенами коровника выл ветер, ставший необыкновенно сильным. Где-то далеко прозвенел колокол. Слегка закружилась голова.       Но Соня продолжала упрямо шагать вперёд. Сколько она прошла — сто метров или километр — сказать было невозможно. Казалось, что незримые пальцы касались кожи, втыкали тонкие иголочки в нервы. Лёгким не хватало воздуха. Звуки глохли, точно в платяном шкафу. Пришло чувство невесомости, хотя ноги по-прежнему чувствовали грунт.       Наконец, несколько утомившись и измотав себя тревогой, она поняла, что стоит у простой кирпичной стены с ржавой металлической дверью. Странные ощущения исчезли. Соня выдохнула. Обернулась. Позади сгущался мрак.       — Открывай, — бросил Феликс.       Соня распахнула противно заскрипевшую дверь. Филин порхнул вперёд, проверяя дорогу.       От открывшегося вида Соня ненадолго оцепенела. Сердце забилось.       Они находились на холме. Вокруг простиралась бескрайняя, насколько хватало взгляд, низина, поросшая лесом. Из болотистой чащи на головокружительную высоту вздымались каменные столпы, пронзая низкое серое небо. Неестественно прямые, словно выточенные вручную, они выглядели невозможно тонкими для своей чудовищной высоты. Первый же порыв ветра должен был сломать их, заставить рухнуть, обратившись горой обломков. Но они стояли — неподвижные, невозможные, величественные. Выйдя из двери и осмотревшись, Соня обнаружила, что позади вместо коровника — полуразрушенная метеостанция.       — Вот это да! — восхитилась девушка. — Как они только не падают?       — Они не из обычного камня, — ответил Феликс, севший на ветвь упавшего высохшего дерева. — Кроме того, их поддерживает сила натяжения межмировых мембран.       В Междумирье было немного теплее, чем в родной для Сони реальности.       — Куда дальше?       — По старой тропе, к тем холмам на горизонте, — ответил Феликс. — Но заночуем здесь, поблизости. Есть домик для странников.       — А нас там не будут искать враги? — забеспокоилась Соня.       — Теоретически могут. Но я проверю, — успокоил Феликс и бросил себя в небо мощным взмахом крыльев.       По-прежнему не в силах оторвать взгляд от столпов, проткнувших облака лесом каменных копий, Соня поспешила за своим крылатым проводником. Чем больше она отдалялась от руин метеостанции, тем причудливее и мрачнее становился лес вокруг. Стволы изгибались под неестественными углами, перекручивались спиралями. Вглядевшись в рисунок коры, можно было разглядеть уродливые подобия лиц.       К досаде Сони, стоило спуститься с холма, как под ногами опять начала хлюпать вода. Ей начало казаться, что корни деревьев едва заметно двигаются, ощупывая её обувь. Хотелось ускорить шаг или даже побежать, но Соня не позволяла себе уступать подступившему страху, дисциплинированно следуя указаниям Феликса.       Когда филин приземлился на ветку в стороне от тропы, Соня немедленно обратилась к нему.       — Корни будто тянутся к нам. А на коре я вижу лица, — тревожно бросила она.       — Не обращай внимания, — ухнул Феликс. — Это место подыгрывает твоему воображению. Думай о радостном. Поблизости опасности нет.       — А не поблизости?       — Есть, — «успокоил» Феликс. — Но мы туда не пойдём. Мы пойдём в маленький, но уютный домик с печкой.       Соня продолжила путь, переводя взгляд с топкой и неверной тропы на перепархивающего с ветки на ветку волшебника в обличье крылатого хищника. Чувствовалось, что этой дорогой хотят изредка — но ходят, совсем заросшей тропинка не была.       В глубине леса слышались тяжкие вздохи умирающего великана — или это ветер играл ветвями?       Сосредоточившись, Соня стала думать о приятном. Сначала она представила, как пьёт горячий и душистый травяной чай. Затем представила, как её целует и обнимает красивый парень. Затем — начальника, сообщающего о существенном увеличении жалования. Наконец — сосредоточилась на чувстве приятного удивления и узнавания радостного нового.       К своему удивлению, девушка обнаружила, что лес стал куда более приятным местом уже через сотню шагов. Место уродливых скрюченных стволов заняли стройные сосны, перемежавшиеся березняком. Стало светлее. Никаких тяжких вздохов. Лишь откуда-то издалека доносился щебет птиц. От кустарника доносился слабый, но приятный аромат.       Феликс снова приземлился поблизости.       — Опять этот субъективный идеализм! — беззлобно ругнулась Соня. — Лес правда стал уютнее. Феликс, а как он выглядит на самом деле? Надеюсь, не как пустыня серого праха?       — Нет, лес настоящий, — спокойно ответил Феликс. — Выглядит как обычная тайга. И если во владениях графа ты действительно меняла формы окружающего своими фантазиями, то здесь просто… ну, скажем так, меняешь светофильтр. Выше нос! А лучше — выброси из головы всё. И увидишь лес, каков он на самом деле.       Соня решительно отбросила мысли о демонах и стала фантазировать о том, как станет могущественной ведьмой под руководством Феликса. Раз он сказал, что если она будет хорошо работать, то и помирать не придётся, то, конечно, в пакет магических благ будет включена вечная молодость. Она будет всегда здоровой и красивой, сколько бы лет не прошло, а ещё у неё будет эффектный магический посох, наверное. А может — своя зачарованная башня, где она вместе с Феликсом будет творить загадочные ритуалы в свете луны, разбивая козни тёмных сил…       Лес стал величественнее. Стало больше толстых, высоких деревьев. Издалека донёсся голос собрата Феликса по птичьему племени. Вокруг был настоящий собор природы, живущий по древним законам крон и ветвей лесной дворец. Величественный храм теней, обитель волшебства. Даже замшелые пни напоминали древних идолов. Само время будто изменило свой ход. Казалось, ещё немного — и из-за поворота тропы выйдет процессия сказочных эльфов или выбежит единорог.       Затем Соня попыталась снова изменить своё восприятие. Расслабившись, она выкинула из головы все мысли и пригасила чувства. Освободила голову и от страхов, и от надежд. Попробовала слиться умом с глазами, вытеснить всякие посторонние интерпретации. Получилось не сразу. Сначала опять начали лезть тревоги, из-за чего снова стали попадаться перекрученные уродцы. Затем усталость и раздражение поднялись буреломом.       Когда Соня сумела взглянуть на лес без лишних мыслей и чувств, её взору предстал бесконечный частокол прямых, как свечи, сосен и лиственниц. Под ногами лежал жёсткий, пружинистый ковёр из сухой хвои. Кочки, поросшие голубикой, и сухие ветки, торчащие из земли, не были ни преддверием кошмара, ни ковровой дорожкой в сказочное королевство. Где-то далеко стучал дятел. Бурелома и в самом деле оказалось немало. Кое-где он мешал проходу — приходилось пробираться. Лишь поднимавшиеся до облаков столпы, проглядывавшие между крон, говорили, что это не простой лес.       Мимо одного из столпов Феликс её и провёл. Скала достигала в ширину около тридцати метров и казалась сложенной из тёмного гранита. От неё исходил тихий, ощущаемый на грани слышимости гул, неприятный, но не страшный.       Проходя у столпа, Соня задрала голову, пытаясь рассмотреть вершину.       — А насколько они высокие, Феликс? — спросила она проводника.       — Разные, от восьмисот метров до двух с лишним километров, — ответил он.       Тропа нырнула в распадок. Путники окунулись в сумерки. Летевший впереди Феликс камнем рухнул вниз и бесшумно приземлился на замшелый валун.       — Пришли, — коротко бросил он, указав лапкой вперёд.       Соня завернула за широченный ствол древней лиственницы и увидела дом. Он стоял на небольшой, поросшей жёсткой травой поляне. Дерево почернело от времени, но выглядел дом прочным и надёжным. Единственное маленькое и мутное окошко смотрело на путников будто с сонной усталостью.       — Я не чувствую опасности, ни людей, ни чего другого, — после короткой паузы заключил Феликс. — Тем не менее, тебе нужно будет провести небольшой ритуал перед сном. Да, долгожданный первый урок и сразу практический.       Дверь оказалась незаперта, отворившись с протяжным, жалобным стоном ржавых петель. Зато внутри оказалось суше, чем снаружи. Рядом с грубо сложенной печью лежала стопка дров и старый колун на выглядящей ненадёжной рукоятью. Поверх дров лежала сухая кора.       — У меня всё ещё лапки, поэтому хозбыт на тебе, — виновато протянул Феликс.       — Ладно, ладно, — проворчала Соня. — Дополнительная причина тебя поскорее расколдовать.       Соня разожгла огонь, разогрела еду и села на лавку за низкий массивный стол, сняв ботинки и носки на просушку.       — Туалет во дворе? — зная ответ, спросила Соня.       — Угу. Ночью приспичит, без меня не выходи, мало ли, — ответил Феликс. — Кстати, за воду не переживай — завтра выйдем к реке, она чистая, здесь экология хорошая, пить можно.       — Угу, — в унисон ответила девушка, ковыряясь ложкой в титановой миске. — Кстати, ты сам сытый? Дать тебе мышей?       Соня предусмотрительно захватила оставшийся пакет с мышами, чтобы Феликсу не пришлось тратить время на охоту.       — Давай, — сказал филин.       Пока Феликс глотал мышей, Соня позволила себе расслабиться. Пока что путешествие не было таким уж тяжёлым или страшным. Но вот интересным — более чем. Уж точно лучше очередной рабочей недели. Впрочем, интуиция подсказывала, что совсем скоро всё может измениться самым радикальным образом.       От приятных размышлений её оторвал голос наставника.       — Ну что, Соня, готова к первому в своей жизни волшебству?