Глава 10. Попытка вывода Миртл и Хагрида из игры.

Мрак заброшенного класса на третьем этаже разгонял лишь тусклый свет одной свечи. Том Рэддл стоял у окна, его профиль казался высеченным из холодного мрамора. Когда дверь тихо скрипнула, он даже не обернулся. — Ты опоздала, Долорес, – произнес он низким, бархатным голосом, в котором сквозила сталь. — О, Том, прости меня. Пришлось дождаться, пока профессор Диппет уснет, – Долорес Амбридж, староста Слизерина, вошла в комнату, прижимая к груди тонкую папку. Даже в школьной форме она ухитрялась выглядеть излишне чопорно, с неизменным розовым бантом в волосах. – Но ожидание того стоило. Я нашла то, что нам нужно. Она подошла ближе и положила папку на парту перед Рэддлом. Тот медленно повернулся, его глаза опасно блеснули. — Рубеус Хагрид, – промурлыкала Долорес, раскрывая дело. – Ты знал, Том? Его мать Фридвульфа. Она великанша. Он не просто неуклюжий дурак, он – опасный полукровка. Ошибка природы, которой не место в священных стенах Хогвартса. Том скользнул взглядом по строчкам. Его губы тронула едва заметная, хищная улыбка: — Полувеликан... Это объясняет его фанатичную любовь к монстрам, которых он прячет в подземельях, – Рэддл коснулся пальцем колдографии молодого, лохматого Хагрида. – Диппет слишком мягкосердечен, но Министерство не потерпит такого риска. Особенно если одно из его «домашних животных» выйдет из-под контроля. – Именно, – Долорес подошла почти вплотную, её голос стал сладким, как патока. – Я уже подготовила проект жалобы. Мы выставим всё так, будто он сознательно натравил свою тварь на учеников. Но есть одна проблема, Том. Эта девчонка... Миртл. Рэддл нахмурился. — Она вечно рыдает в туалете на втором этаже. Она видела, как я выходил оттуда... и видела, как Хагрид таскал ящики с кормом. Возможно эта девчонка видела как мы открывали "Тайную комнату". Она слишком много болтает. — Миртл Элизабет Уоррен, – Амбридж брезгливо поморщилась. – Грязнокровка с вечно заплаканными глазами. Она может разрушить наш план своим неуместным сочувствием к этому дикарю. – Она должна исчезнуть, – холодно отрезал Том. – Но смерть привлечет лишнее внимание Аврората. Нам нужно что-то более... изящное. – он достал из кармана флакон с кристально чистым зельем. – „Напиток живой смерти”. Я попросил его у Северуса. И он даже протестировал его при мне. Всего несколько капель в её тыквенный сок, и она погрузится в глубочайший сон. Мы спрячем её тело в тех же подземельях, где Хагрид держит своего паука. Когда её найдут, она будет выглядеть как жертва нападения монстра. Она не сможет давать показания, а всё обвинение падет на Рубеуса. — Это ты здорово придумал, Том. Миртл станет «живым доказательством» опасности Хагрида, не сказав при этом ни слова. А когда его исключат и сломают палочку, мы "случайно" найдём противоядие. Но к тому времени её слова уже не будут иметь значения. Изгнанный великан – это клеймо на всю жизнь. Я люблю, когда всё на своих местах, Том. Чистота и порядок. А Хагрид... он просто мусор, который нужно вымести. – Тогда действуй, – Рэддл отдал ей флакон. - Завтра в замке станет на одну проблему меньше. Но прежде чем действовать они решили поделиться этим с Грин-де-Вальдом и Беллатрисой Блэк. Они собрались в заброшенном классе на седьмом этаже. Тени казались живыми, сгущаясь вокруг четырех фигур, собравшихся у массивного дубового стола. Том Реддл, чье лицо в неверном свете свечей казалось бледной маской, излагал план по очищению Хогвартса от «недостойных». Его голос был холодным и размеренным, как падение капель воды в подземелье. Рядом с ним, неестественно прямо, сидела Долорес Амбридж. Она то и дело поправляла свой розовый кардиган, который выглядел нелепым пятном в этой обители мрака. — Порядок, Том, – пропищала она, приторно улыбаясь. – Нам нужен абсолютный порядок. Министерство оценит твое рвение, когда мы избавимся от балласта. И начать стоит с самых слабых звеньев. Она повернулась к Грин-де-Вальду, который восседал в тени, подперев подбородок рукой. Его разноцветные глаза внимательно следили за каждым движением Амбридж. Беллатриса Блэк стояла за его плечом, нервно поигрывая палочкой. — Взять хотя бы эту девчонку, Миртл, – Амбридж брезгливо сморщила нос. – Совершенно бесполезное создание. Жалкая, плаксивая, вечно в слезах. Она – само воплощение слабости. Ее присутствие в школе только портит дисциплину. Такие, как она, первыми сломаются, когда начнется настоящий передел власти. Она даже палочку держит так, будто боится её обжечь. – Долорес издала короткий, сухой смешок, – избавиться от неё будет проще простого. Она просто исчезнет в своих рыданиях, и никто даже не заметит. В комнате на мгновение воцарилась тишина. Том Реддл едва заметно кивнул, соглашаясь с тактической целесообразностью удаления лишних свидетелей. Но в этот момент Грин-де-Вальд медленно перевел взгляд на Беллатрису. Его брови едва заметно приподнялись в немом вопросе. Беллатриса поймала его взгляд, и её губы искривились в хищной, почти безумной усмешке. Она вспомнила вчерашнюю тренировку: Миртл, чье лицо было искажено не слезами, а яростью, и ярко-алую вспышку Непростительного заклятия, которое та выпустила с пугающей точностью. Они одни знали, что под маской «плаксы» скрывается клинок, который они сами заточили в тайне от всех. — Слабость – очень удобная ширма, Долорес, – негромко произнес Грин-де-Вальд, не отрывая взгляда от Беллатрисы. – Порой те, кто больше всех рыдает, прячут за своими слезами самые острые клыки. Беллатриса издала тихий гортанный смешок, который Амбридж приняла за обычное проявление её странного характера. — О, да, – прошептала Белла, облизнув губы. – Она очень... впечатлительная девочка. Вы даже не представляете, на что она способна, когда её по-настоящему расстроят. Амбридж удовлетворенно кивнула, не заметив искры торжества в глазах Блэк. Она была слишком занята своими мечтами о власти, чтобы увидеть, что хищники уже выбрали свою сторону, и «жалкая Миртл» была частью их стаи. Когда все пошли на обед Долорес Амбридж приступила к своему плану. Большой зал гудел от сотен голосов, звона столовых приборов и шороха совиных крыльев над головой. За столом Когтеврана, сгорбившись над своей тарелкой, сидела Миртл. Её очки запотели от пара овсянки, а плечи мелко дрожали: она привычно изображала глубокую обиду на весь мир. Долорес Амбридж возникла за её спиной почти бесшумно, если не считать мягкого шелеста её накрахмаленных розовых юбок. В руках она сжимала кружевной платочек, в складках которого был спрятан крошечный флакон с вязкой прозрачной жидкостью. — О, бедное дитя, – пропищала Долорес, кладя руку на плечо Миртл. – Опять слезы? В такой прекрасный солнечный день? Миртл вздрогнула и обернулась, вытирая глаза рукавом мантии. — Оставьте меня, – всхлипнула она. – Оливия Хорнби сказала, что мои глаза похожи на дохлых жаб под лупой... — Ну-ну, не стоит так расстраиваться из-за пустяков, – голос Амбридж звучал как патока, но в глазах застыл холодный расчет. – Посмотри-ка, Миртл, там у входа... это не профессор Диппет ищет тебя? Кажется, он хотел обсудить твою успеваемость по Заклинаниям. Миртл резко обернулась к дверям Большого зала, вытягивая шею. Этого короткого мгновения Долорес было достаточно. С поразительной для её неуклюжего вида ловкостью, она взмахнула платочком над кубком Миртл. Капля «Напитка Живой Смерти» бесшумно скользнула в густой оранжевый сок, не оставив ни пузырька, ни развода. — Ой, – разочарованно протянула Миртл, – там никого нет. Только Хагрид тащит какую-то корзину. — Ах, должно быть, я обозналась, – Долорес приторно улыбнулась и легонько подтолкнула кубок ближе к девочке. – Выпей сока, дорогая. От него всегда становится легче. Тебе нужно набраться сил, ты выглядишь такой... хрупкой. Миртл, шмыгая носом, взяла кубок обеими руками и сделала несколько жадных глотков. Долорес внимательно следила за тем, как кадык девочки дергается при глотании. — Вот и умница, – Амбридж похлопала её по плечу, чувствуя прилив триумфа. – Иди в гостиную, отдохни. Миртл поднялась, качаясь, и, прижимая учебники к груди, побрела к выходу. Амбридж проводила её взглядом, полным презрения. Она знала, что «Напиток Живой Смерти» в такой дозировке подействует не мгновенно. Сначала придет легкое головокружение, затем  непреодолимая сонливость, и, наконец, когда девочка будет одна в каком-нибудь пустом коридоре, она просто опустится на пол и впадет в глубочайший транс, похожий на смерть. Бездыханное тело «плаксы» найдут лишь спустя часы. Долорес вернулась к столу Слизерина и победно взглянула на Тома Реддла. Том едва заметно улыбнулся краем губ. А в это время в тени одной из колонн Грин-де-Вальд и Беллатриса обменялись короткими взглядами. Белла едва сдерживала смешок, прикрывая рот ладонью. Они видели каждое движение Амбридж. Они знали, что Миртл, обученная ими распознавать яды по запаху и даже по колебаниям воздуха, почувствовала зелье еще до того, как оно коснулось её губ. Миртл вышла из зала, и как только тяжелые двери закрылись за её спиной, её плаксивое лицо мгновенно стало жестким и сосредоточенным. Она не проглотила ни капли – сок удерживался во рту простым невербальным заклинанием, пока она не выплюнула его в ближайшую вазу с гортензиями. «Поиграем, Долорес», – подумала Миртл, и её глаза за очками сверкнули опасным, совсем не детским блеском. Она как обычно пошла в туалет на втором этаже. Туалет на втором этаже встретил Миртл привычной сыростью и эхом капающей воды. Она тяжело привалилась к холодному кафелю стены, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Ей нужно было сыграть свою лучшую роль. — О-ох... как же плохо... – простонала она, нарочно делая голос слабым и хриплым. Миртл медленно сползла по стене, её движения стали вялыми и нескоординированными. Она уронила учебник «Основ заклинаний», и тот с глухим шлепком упал в лужу на полу. Очки съехали на кончик носа. Она знала, что за дверью может скрываться Филч или, что вероятнее, невидимый наблюдатель Тома. Она закатила глаза так, чтобы были видны только белки, и позволила своей голове бессильно мотнуться в сторону. «Надеюсь, Долорес будет довольна зрелищем», – пронеслось в её голове, прежде чем она замерла в неестественной, пугающей позе, имитируя глубочайший транс «Живой Смерти». В это же время на опушке Запретного леса, укрытой густым туманом, Грин-де-Вальд и Беллатриса нашли массивную фигуру Хагрида. Юный лесничий возился с каким-то раненым существом в корзине, его широкие плечи вздрагивали от напряжения. — Рубеус, – негромко позвал Грин-де-Вальд. Его голос, лишенный привычной иронии, прозвучал веско и предостерегающе. Хагрид вздрогнул и обернулся, его добрые глаза заблестели в сумерках. — Ой, это вы... Грин-де-Вальд, Беллатриса... Я тут это... птицу нашел, крыло сломано. — Оставь птицу, великан, – резко перебила его Беллатриса, шагнув из тени. Её палочка была зажата в руке, но не направлена на него. – У тебя скоро голова может оказаться сломанной, если не будешь осторожен. Хагрид нахмурился, не понимая. Грин-де-Вальд подошел ближе и положил руку на его огромное предплечье: — Послушай меня внимательно. В замке затевается «чистка». Том и Амбридж ищут козлов отпущения, и твоя... скажем так, уникальная природа делает тебя идеальной мишенью. Они не остановятся, пока не вышвырнут тебя из Хогвартса. Или хуже. Хагрид побледнел: — Но я... я ничего не сделал! Профессор Диппет знает... — Диппет видит то, что ему позволяют видеть, – отрезал Грин-де-Вальд. – Но мы не позволим им застать тебя врасплох. Тебе нужно уметь защищаться. Не только физически, но и магически. Твоя палочка... она должна стать продолжением твоей силы, а не просто куском дерева. Беллатриса хищно улыбнулась. — Мы собираемся по средам. В Выручай-комнате. Знаешь, где это? На восьмом этаже, напротив гобелена с Барнабасом Безумным. Пройдешь мимо три раза и подумаешь о месте, где тебе нужно стать сильным. Хагрид растерянно переводил взгляд с одного на другую. — Вы... вы правда поможете мне? С заклинаниями? — Мы научим тебя тому, чему не учат на уроках Флитвика, Рубеус, – пообещал Грин-де-Вальд, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который в будущем заставит целые народы следовать за ним. – В среду. Не опаздывай. И ни слова об этом Тому. Хагрид медленно кивнул, сжимая огромные кулаки. Впервые в его жизни кто-то предложил ему не просто жалость, а оружие. Тем временем в туалете на втором этаже: Дверь женского туалета на втором этаже со скрипом отворилась, пропуская внутрь полоску теплого света из коридора. Долорес Амбридж вошла осторожно, её розовые туфли на каблуках глухо стучали по мокрому кафелю. Она поправила свой бархатный бант, и на её лице заиграла приторная, едва ли не нежная улыбка. Она увидела Миртл сразу. Девочка лежала у раковины, неестественно подогнув под себя одну ногу. Её каштановые волосы разметались по грязному полу, а очки в толстой оправе валялись рядом, отражая тусклый свет факелов. — О, дорогая... – прошептала Долорес, и в её голосе не было ни капли сочувствия, лишь густая, как патока, радость. – Какая неосторожность. Она подошла ближе и опустилась на корточки, стараясь не запачкать розовый подол мантии в луже. Долорес протянула пухлую руку и коснулась шеи Миртл. Пальцы Амбридж, украшенные кольцами с дешевыми камнями, надавили на сонную артерию. Пустота. Сердце Миртл не билось. Кожа была пугающе холодной, почти мраморной. Заклинание «Anima Celare», которому Беллатриса научила девочку в одну из долгих ночей, работало безупречно: оно замедляло жизненные процессы до такой степени, что тело казалось истинным трупом, а разум погружался в состояние глубокой, контролируемой медитации. Долорес поднесла зеркальце к губам девочки. Поверхность осталась чистой – дыхание было настолько слабым и редким, что его невозможно было уловить обычными средствами. Ухмылка Амбридж стала шире, обнажая мелкие зубы. Она чувствовала себя великолепно. План Тома был приведен в исполнение её руками, и теперь эта плаксивая девчонка больше не будет путаться под ногами. «Живая смерть» сделала своё дело, а отсутствие пульса подтверждало: дозировка была «идеальной». — Спи спокойно, маленькая грязнокровка, – выдохнула Долорес, поднимаясь на ноги. Она даже не потрудилась вызвать помощь. Вместо этого она аккуратно поправила складки своей мантии и, насвистывая под нос какой-то радостный мотивчик, направилась к выходу, чтобы поскорее доложить Реддлу о триумфе. Она не заметила, как сразу после того, как дверь закрылась, один палец на руке Миртл едва заметно дрогнул. Дверь туалета распахнулась с резким стуком. Том Реддл вошел первым, его шаги были бесшумными, а взгляд: ледяным и сосредоточенным. Долорес Амбридж семенила следом, сияя от самодовольства. — Вот она, мой лорд... – прошептала она, указывая на неподвижное тело Миртл. Том опустился на одно колено. Его длинные бледные пальцы коснулись запястья девочки, затем шеи. Он замер, прикрыв глаза, прислушиваясь не к пульсу, а к магическим эманациям. Заклинание Беллы было шедевром: оно не просто имитировало смерть, оно скрывало саму искру жизни в глубочайшей тени. Для любого, даже самого искусного легилимента, Миртл сейчас была лишь пустой оболочкой. — Напиток Живой Смерти в идеальной пропорции, – заключил Том, и на его губах появилась едва заметная, хищная улыбка. – Ты превзошла саму себя, Долорес. Нам пора. Он легко, словно куклу, поднял Миртл на руки. Его мантия взметнулась, когда он быстрым шагом направился к секретным переходам, ведущим в подземелья. Долорес, задыхаясь от восторга, едва поспевала за ним. Они оставили «тело» в одном из сырых тупиков рядом с местом, где Хагрид обычно прятал свои «сокровища». *** Час спустя кабинет директора Диппета был переполнен тяжелой атмосферой страха и разочарования. Армандо Диппет сидел за столом, обхватив голову руками. Рядом стоял Том Реддл, чьё лицо выражало глубочайшую скорбь и гражданскую ответственность. В углу, сжавшись в комок, рыдал Хагрид, чьи огромные плечи сотрясались от икоты. — Рубеус... – голос Диппета дрожал. — Том нашел её в подземельях, прямо там, где ты... где ты держишь это существо. Напиток Живой Смерти? Откуда у тебя такие знания? Или это твой монстр лишил её рассудка? — Я не... я не делал этого, сэр! – завыл Хагрид. – Арагог не кусается, он добрый! — Доказательства неоспоримы, директор, – мягко вмешался Том, кладя руку на плечо Хагрида, словно сочувствуя. – Мне бесконечно жаль, но безопасность школы превыше всего. Миртл... она не приходит в себя. Это трагедия. — Рубеус, – голос Диппета был суров, хотя в нем слышалась боль. – Улики против тебя неоспоримы. Ты принес в школу смерть. Согласно закону, я обязан исключить тебя, а твоя палочка должна быть... Диппет взял палочку Хагрида обеими руками. Долорес Амбридж, стоявшая у двери с блокнотом в руках, довольно прищурилась. Она уже видела заголовок в газете. Всё шло идеально. И в этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. В комнату вошла Миртл. Её каштановые хвосты задорно подпрыгивали при каждом шаге, очки блестели, а на щеках играл здоровый румянец. Она выглядела более живой и энергичной, чем когда-либо за все годы учебы. — Простите, директор Диппет! – громко и отчетливо произнесла она, игнорируя гробовую тишину. – Я, кажется, уснула в туалете после обеда. Такой странный сон приснился... Будто меня кто-то таскает по подземельям. О, Том! А что ты так побледнел? Тебе плохо? Долорес выронила блокнот. Том Реддл замер, его пальцы, всё еще лежавшие на плече Хагрида, судорожно сжались. В его глазах вспыхнуло яростное понимание: его переиграли. И не просто переиграли, а прямо втоптали в землю, ещё и присыпали землёй сверху. Секундное замешательство Тома Реддла было почти незаметным для обычного человека, но для него самого это мгновение показалось вечностью. Ярость кипела внутри, но его лицо, словно по волшебству, приняло выражение такого глубокого, искреннего облегчения, что даже директор Диппет невольно вздохнул с успокоением. — Миртл! – воскликнул Том, и в его голосе прозвучала дрожь, которую все приняли за избыток чувств. – Слава Мерлину! Директор, это... это просто чудо! Он быстро подошел к девочке, его руки всё еще слегка дрожали (на этот раз от едва сдерживаемого гнева), и он осторожно взял её за плечи. — Мы нашли тебя в подземельях, ты была такой холодной... я не чувствовал пульса! – Том обернулся к Диппету, его глаза блестели. – Простите меня, сэр. Видимо, мой страх за жизнь соученицы и те ужасные слухи о чудовище, которые ходят по школе, заставили меня впасть в панику. Я был так уверен, что случилось непоправимое, что мои чувства подвели меня. Долорес Амбридж, мгновенно уловив смену декораций, громко шмыгнула носом и вытерла воображаемую слезу розовым платочком. — Это так благородно, Том, – пропищала она. – Ваша бдительность спасла её! Если бы вы не перенесли её в тепло, кто знает, что бы случилось с бедной девочкой, уснувшей в таком сыром месте. Диппет, чей авторитет только что висел на волоске, с радостью ухватился за это объяснение: — Ну конечно, конечно! Молодой человек, ваша забота о товарищах делает вам честь. В такие темные времена легко принять глубокий обморок или сон за что-то более страшное. Рубеус! – Директор строго взглянул на великана. – Тебе повезло. Но твоё... существо всё равно должно покинуть школу. На этот раз обойдется без исключения, но это последнее предупреждение! Хагрид, всё еще рыдая, бросился благодарить Тома, пытаясь обнять его своими огромными ручищами. Реддл лишь вежливо отстранился, его улыбка была безупречной, но глаза оставались холодными, как лед. Он понял одно: Миртл и Беллатриса ведут свою игру, и эта игра только начинается. Хагрид взял свою палочку со стола директора, и первым вышел за двери кабинета, где ещё пять минут назад могла бы закончиться его беззаботная жизнь в Хогвартсе. Он вздохнул с облегчением и пошёл по направлению к Гриффиндорской башне. Как только за дверью кабинета директора Диппета стихли шаги, маска «идеального префекта» на лице Тома Реддла сменилась ледяным оцепенением. Он не произнес ни слова, пока они с Долорес не отошли на достаточное расстояние в безлюдный коридор подземелий. Том шел впереди, и аура его ярости была почти осязаемой. Он не привык проигрывать, а тем более выглядеть глупцом перед лицом администрации. Он мгновенно понял, что Беллатриса (или та, кто называет себя её именем) намеренно подстроила это «воскрешение». Его не просто обманули — над ним посмеялись. Реддл решил временно «залечь на дно». Он удвоил свои усилия по изучению легилименции, чтобы взломать разум Миртл и Беллы при первой же возможности. Он не будет действовать открыто, но начнет собирать компромат на Беллу, подозревая, что она не та, за кого себя выдает. Долорес семенила за ним, её лицо пошло красными пятнами от унижения. Она чувствовала, что её позиции пошатнулись: — Том, дорогой, – прошептала она, наконец нагнав его у входа в гостиную Слизерина. – Эта девчонка... она лжет. Мы оба знаем, что видели. Мы должны... принять меры. Том медленно обернулся. Его взгляд был настолько тяжелым, что Долорес невольно отшатнулась. — Меры уже приняты, Долорес. Вы допустили, чтобы нас выставили фантазерами. Больше не делайте подобных ошибок. – И Том, развернулся, и пошёл по направлению ко входу в гостиную Слизерина. А Долорес начала «охоту на ведьм» в школе, пытаясь найти хоть малейшее нарушение правил со стороны Миртл или Хагрида, чтобы оправдать их первоначальные подозрения. И вернуть расположение Тома Реддла к себе.