Обратный отсчет

Белфрост не сразу заметил перемены. Город привык к тихой боли, к выживанию без надежды. Но Лена считала дни иначе — как будто внутри неё шёл обратный отсчёт. С каждым утром она вставала легче, чем раньше, с ощущением странного предвкушения, которое почти пугало. Она улыбалась. Много. Готовила. Пироги, густые супы, сладкие запеканки — дом снова пахнул теплом и миром, что казалось почти чужим здесь. Бобби однажды растерянно сказал: — Ты… как будто прощаешься с голодом навсегда… Кэсси смотрела тревожно. Слишком светлая, слишком живая — это было почти страшно. Чейз молчал. Он чувствовал перемену кожей, как приближение шторма: тишина становилась иной, воздух — плотнее, взгляд — глубже. Лена стала часто задумываться, словно слушала кого-то, кого остальные не слышали. За день до ухода к ней ночью пришла Кэсси. Она стояла в дверях, скомкав рукава толстовки, которую ей дал Эван, с красными от слёз глазами. — Можно к тебе?.. — голос дрожал. Лена отложила заметки и обняла её. Кэсси уткнулась в её плечо и тихо заплакала. — Мне снова снился Эван… — прошептала она. — Он улыбался… Сказал, что всё ещё впереди… Я проснулась и поняла, что больше не услышу его голоса. Никогда. — Ты не сходишь с ума, — тихо сказала Лена. — Любовь не исчезает вместе с человеком. Она просто остаётся. — А если… если был хоть малейший шанс вернуть его? — всхлипнула Кэсси. — Ты бы поверила? Лена замерла на секунду. Есть шанс, — эхом откликнулось внутри. — Я бы поверила. И пошла бы до конца. На следующее утро Лена снова готовила. Смеялась с Бобби, слушала Блейна и Чейза о тренировках для агентов, о том, как их забрали в пятнадцать лет, учили быть безупречными, точными и холодными. Она задавала вопросы, записывала всё в блокнот, а внутри уже решала, что должна сделать. Ночью она разложила письма на тумбочках, ровно и спокойно, как будто укрывала спящих. Почерк был ровный, без дрожи. Но только одно письмо было с легкой дрожью и засохшими каплями слёз... Чейзу. Бобби: "Ты всегда смеялся, даже когда мир рушился. Ты был для меня как брат — тот, на кого можно положиться, кто поднимал меня после падений. Я хочу, чтобы ты знал: я была не просто девочкой из Белфроста. До всего этого я убивала людей. Политиков, военных, лидеров — тех, чьи решения могли стоить миру жизни. Я делала это, веря, что спасаю больше, чем отнимаю. Прости, что не сказала раньше. Если я не вернусь — знай: я не убегала. Я пошла исправлять то, что не смогла остановить." Кэсси: "Ты стала для меня настоящей семьёй, которую я выбирала сама.Ты пережила любовь, потерю и пустоту, и всё равно осталась человеком. Я ведьма по крови и солдат по выбору. Я видела, как умирают те, кто не был монстрами, но стал угрозой. Теперь я хочу вернуть всех, кого забрали твари и дорога. Любой ценой. Даже если цена — я сама." Блейн: "Ты сразу понял, что я не та, кем кажусь. Но не знали, насколько. Я была частью системы, которая решала судьбы стран за закрытыми дверями. Теперь я пытаюсь исправить судьбу мира иначе. Если ритуал сработает — погибшие вернутся. Если нет — я хотя бы попробую." Чейз: "Ты знаешь обо мне всё. Но есть те вещи о моем прошлом, что я скрывала от тебя. Я была твоей любовью, и я люблю тебя. Прости, что из-за меня ты потерял брата. Я постараюсь всё исправить. Я солгала тебе, когда сказала, что моя тьма — только в прошлом апокалипсиса. Я убивала и до него. И теперь я могу вернуть всех, кого мир забрал: Элли, Эвана, Брендана, Сару, моих родителей, тех, кого убили те твари. Если я смогу вернуть его — я разорву цепь, которая сломала мир. Я пойду до конца. Любой ценой. Прости, что не дала тебе выбора идти со мной. Если я не вернусь — живи за нас обоих." Через десять минут Чейз проснулся от пустоты рядом. На тумбочке лежало письмо. Он прочитал — и побледнел. Он разбудил остальных. Кэсси читала, прижимая ладонь ко рту, Бобби побледнел, Блейн дочитал последним, стиснув зубы: — Хулиганка… — пробормотал он. — Всегда лезет туда, где больнее всего. — Не смей так говорить, — резко сказал Чейз. — А как ещё? — Блейн покачал головой. — Для меня она всегда была хулиганкой, что ломает правила и судьбы. А для тебя… — Принцесса, — тихо сказал Чейз. — Моя принцесса крови и страданий. — Тогда пошли. Пока наша хулиганка… и твоя принцесса… не решила расплатиться за весь этот мир своей жизнью, — пробормотал Блейн. Они выбежали в ночь. Лена шла через лес, где тени ложились иначе, а воздух становился плотнее. Поворотная дорога тянулась впереди, как шрам на теле мира. Она не выбирала, кого спасти — магия должна вернуть всех, кого утащили твари и разлом. Но в сердце её горело одно имя сильнее всех — Бен. — Верни его… — прошептала она. — И всех остальных.