Ai-ia!

Пальцы отпустили тетиву лука, и подожённая стрела взмыла в воздухе, прежде чем найти свою цель. Плетеный каркас хижины тут же всполыхнул, пламя быстро стало пожирать строение. Раздались ликующие вопли, и в следующее мгновение несколько десятков стрел полетели в том же направлении. Зулкан усмехнулась и посмотрела на сестру: Варанг подняла свой лук и издала победный клич, младшая повторила жест, и тогда весь клан полетел вперёд – грабить и стирать с лица земли жилища мирных на'ви. Зрачки сузились до крохотных чёрных точек, но даже в них отражался огонь. Весь ажиотаж племени Манкван, занимающегося произволом и насилием, только подогревал внутри Зулкан жажду крови. Босые ноги ступали по уже выженной земле, такой похожей на ту, что застилала всю их долину. Теперь всё больше частей этого далёкого мира становились похожи на детище пепла. Зулкан просмотрела на остальных: Варанг уже начала свои ритуалы, её приспешники запугивали на'ви, таких жалких и беспомощных. Они предпочли молиться Эйве вместо того, чтобы взять в руки оружие. На лице девушки расползлась ухмылка, исказившая лицо, раскрашенное бело-красными полосами. Неподалёку от неё, в полуразвалившемся доме пряталась женщина. Огонь подпалил её волосы, и на лице расползлись дорожки от слёз. Зулкан бесшумно, неспешно подошла. Эта на'ви не могла представлять опасности для неё – да и мало кто мог, на самом деле. Зулкан опустилась на землю, уперевшись ладонями, прямо перед плачущей женщиной, которая при виде одной из разорителей съежилась. – Твои волосы испорчены, – прошептала Зулкан, против воли взяв в руку чужую длинную косу, – Почему же ты не убежишь? – Другие народы знают, что вы творите, Манкван, – сквозь зубы процедила женщина, её глаза теперь светились ненавистью, но Зулкан это только забавляло, – Эйва накажет вас! Взгляд Зулкан был всего на мгновение отведен от лица напротив, но при последних словах она дернулась, усилила хватку на косе и потянула на себя, вызывая боль. – Накажет? – медленно повторила девушка, испепеляя взглядом, – Так попроси её. Пусть она придёт и убьёт тех, кто наслал Огонь на ваш жалкий клан. Зулкан поднялась, всё ещё держа за косу женщину, которая теперь сидела неподвижно. – Твоя Эйва отказала тебе в вечной жизни, – с этими словами она махнула кинжалом, отрезав косу посередине с характерным хрустом. Женщина упала замертво. В походке она ставила ногу при шаге точно по одной линии со второй, отчего её бедра плавно покачивались, и стукались друг об друга костяшки на набедренных украшениях. Тонкая фигура была полностью выкрашена в серый цвет с белыми элементами, а половина лица была красной, отчего его красивые природные черты искажались. Зулкан вернулась к остальным, и её соплеменники расступились, пропуская её к Варанг. Старшая сестра смерила одобрительным взглядом, прежде чем с деревней было покончено и нагруженные трофеями манкванцы не вернулись к себе, в долину вулкана. Зулкан, будучи младшей сестрой Цахик, пользовалась своим положением сполна и обладала очень скверным характером. Её приближение заставляло остальных членов клана склонить головы, а при её плохом расположении – и вовсе пригнуться, чтобы быть ближе к земле. Но её мастерство в бою заслуживало бы уважения, если бы бои были честными. В темноте ночи дым от жертвенного костра застилал серое вулканическое плато, едкий и густой, он перебивал вечный запах серы и прижимался к земле, как дымовая завеса. Клан Пепла собрался вокруг. Варанг наблюдала за обрядом ритуальных подношений Огню, одновременно исполняя и свою роль Цахик. Зулкан стояла чуть в стороне, на возвышении, глаза светились в темноте, отражая огненный свет. Её прищуренный взгляд бродил по толпе, выискивая добычу, и вдруг зацепился за кое-что. На перевязи одного из охотников, Тса'ту, болталась длинная, аккуратно заплетённая коса на’ви из племени лесных, как трофей. В неё были вплетено множество бусин, что указывало на высокое положение её бывшего обладателя. Тса'ту ловил похвальные взгляды, его грудь раздувалась от гордости, и часто звучал весёлый клич. Зулкан медленно спустилась. Её движения были бесшумными, плавными, словно она плыла по воздуху, но в них чувствовалось сжатое напряжение мышц, готовых к выпаду. Толпа перед ней расступилась, голоса почти смолкли. Она остановилась прямо перед Тса'ту, перекрыв ему свет от костра. – Покажи, – её голос был низким, хрипловатым, лишённым всяких интонаций. Тса'ту, пойманный врасплох, но ободрённый вниманием сестры Цахик, снял перевязь и протянул косу. Пальцы Зулкан, покрытые тонкими шрамами и пятнами старых ожогов, грубо размяли заплетённые волосы. Она поднесла трофей к лицу, вдыхая запах леса и пепла. – Кто был этот на'ви, – процедила она, поднимая глаза на парня, – Беглец? В толпе пронёсся сдержанный смешок. Глаза Тса'ту потемнели. – Он был сильным охотником. Я одолел его в бою! – В бою? – Зулкан бросила косу обратно ему в лицо, и та упала на ладони. – Срез косы ровный. Его не отрезали в бою. Его отрезали у трупа. – Девушка акцентно выделила слова, замечая, как напрягаются остальные, – Уже мёртвого. Ты подобрал падаль, Тса'ту, и носишь это, как знак победы. Зулкан прошипела эти слова ему в лицо, но так, чтобы все слышали. Ярость и стыд забурлили в молодом на’ви. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. – Ты смеешь... – он не успел закончить, но подошёл слишком близко. Движения Зулкан было быстрыми: она подалась вперёд, одной рукой вцепившись ему в горло, другой – в запястье, сжимавшее косу. Несмотря на то, что он был крупнее, она пригнула его, заставив споткнуться и опрокинуться назад. Они рухнули на землю, подняв облако черной пыли. – Ты что, Тса'ту? – ядовито прошипела она ему прямо в лицо, обдавая его горячим дыханием. – Притащил мёртвый хвост и хвастаешься силой? Сила – она здесь. – Она вдавила его затылок в камни. – Сила даёт почувствовать, как гнётся кость, как гаснет свет в глазах! Она отпустила его, оттолкнув от себя с таким презрением, будто отбрасывала гнилую тушу, и поднялась. Тса'ту откашлялся, исподлобья глядя на Зулкан. Вокруг стояла гробовая тишина, но девушку это не волновало. Она усмехнулась, сделав полоборота, и посмотрела на Варанг, к которой были обращены уже многие взгляды. Цахик не двинулась с места, а её лицо оставалось каменным. Лишь в глазах промелькнула искра. – Зулкан, – голос Варанг прозвучал тихо, но отчётливо. – Ты портишь дым. Зулкан отряхнула с ладоней чёрную пыль и отвернулась от сестры. Её глаза всё ещё горели тем же хищным огнём, а в движениях прослеживалось выставляемое напоказ безразличие. Ничего не ответив и потеряв интерес к дальнейшем действу, девушка развернулась и пошла прочь от костра в сторону чёрных, безжизненных скал. За её спиной доносились шипение и тихие разговоры, скоро сменившиеся возобновлением танцев. Её не любили, но ей было всё равно. Варанг никогда не запрещала своей сестре свободу действий, и что бы не происходило в клане, её скоро начинало это раздражать. Жажду жизни приносили только нападения, разбой и огонь. Но были у неё и последователи. В основном из тех, кого прельщала безнаказанность. Чаще всего Зулкан отправлялась в вольные земли с небольшим отрядом, а её неизменными спутниками были трое: Унгир с лицом, изуродованным шрамом от кислотных брызг, Таши, молчаливый, носивший вместо пояса цепь из клыков, и юная, пылкая Икари, фанатичная, но глупая. Через несколько дней Зулкан с отрядом уже мчалась на икранах к побережью. Легкой добычей обещали стать речные кланы, не способные противостоять воздушной угрозе. Целью выбрали крошечное поселение у края зарослей, где рифовый клан добывал жемчуг и сушил водоросли. Нападение было молниеносным и безжалостным, скорее для диких ощущений, чем для реального богатства. Зулкан, вопя дикий, разрывающий глотку крик, первой ворвалась в деревню. Её икран метался из стороны в сторону, Манкван запускали огненные стрелы и кидал короткие ножи. Первого же рыбака, выбежавшего с гарпуном, Зулкан сбила с ног ударом ноги в колено, ощутив хруст под ногой. Второму, старому на’ви, пытавшемуся прикрыть детёныша, она пронзила ладонь копьём, подобранным здесь же, и пригвоздила к деревянному столбу. Вдруг раздался низкий, протяжный рог, прорезавший шум нападения. Потом стали приближаться тени на воде. Десятки илу. На них приплыли воины со светло-голубой кожей и чёрными татуировками, их копья были наготове. Зулкан внимательно проследила за наполнением берега воинами из разных речных кланов. Но больше всего здесь было Меткайина с их вождем. На этот раз перевес был слишком большим, чтобы бросаться в бой, но выхода не было. – Манкван! – громко прохрипела Зулкан, в глазах уже мелькнула не ярость, а холодность и бесстрашие загнанного зверя. Завязалась битва. Ряды рифовых на'ви сжимали кольцо вокруг горстки манкванцев. Унгир упал первым, сражённый двумя копьями сразу. Таши, ревя, отбивался, пока его не опутали сетями и не скрутили, как бешеного зверя, Икари билась с исступлением, пока её не оглушили ударом весла по голове. Зулкан, видя, что её ближайшие солдаты уже не стоят на ногах, яростно завопила, словно демон. Она выхватывала копья из рук, ломала их, бросала тела под ноги другим. Её ярость заполонила разум, и на даже не увидела, откуда пришёл удар. Свист был тихим, принесшим острое жжение в левом плече, чуть ниже ключицы. Она взглянула вниз и увидела торчащее тонкое древко стрелы с оперением из синих перьев. Яд отравленной стрелы быстро разнёс оцепенение по телу и затуманил мысли похлеще тех штук, которыми орудует Варанг. Она попыталась рвануться вперёд, к ближайшему воину, но её ноги стали ватными. Зулкан рухнула на колени. Перед ней, сойдя со своего илу, стоял Тоновари, вождь Меткайина. Его лицо было спокойно, раздался голос: – Клан Пепла, вы нарушили границу. Эта долина не ваша. Последнее, что Зулкан почувствовала перед тем, как тьма поглотила её, это холодный поток океана. Меткайина, для обеспечения ненападения на свой клан, захватили сестру Цахик клана Пепла и доставили на свой берег, окрестив пленницей.