Глава 28

В Невендаре Работа идёт полным ходом. Объединяемая под эгидой новых богов орда зеленокожих в союзе с гоблинами, троллями, ограми и циклопами планомерно наносили точечные удары по людям и другим фракциям на суше. Орки встречаются повсеместно, будучи кочевниками. И будучи уже не просто дикарями или мелкими разведчиками, отдельными кланами, а уже более полноценной силой, они успели многим попить крови. Ящеролюды тоже не отстают. Болотные обитатели успели тоже нанести урон основным игрокам на этой арене. Но всё же их объединение несколько затянулось налаживанием логистики и пополнением численности с болот и других мест обитания таких существ. А также создание нужного снаряжения и бойцов с определёнными специализациями. У орков такой проблемы не было. Просто нужно было это дело доработать. У ящеролюдов всё было сложнее. Бандиты и воры… тоже повсеместная картина. Помимо прикормленных бойцов гильдий у основных рас на арене мира, кривой дорожкой не брезгуют многие идти. Искать лидера для этого сброда было проблемно. Нужен был тот, кто имел силу и умел направлять это дело в нужную сторону, как и имел связи. И он появился – король разбойников Квинси. Он собрал воров, наёмников, разбойников и головорезов в единый кулак. Империя после частых стычек с орками и другими силами часто стала прибегать к их услугам, позволяя заиметь денежные и иные ресурсы. С мерфолками всё сложнее. Морские гиганты или каких их называют бывалые моряки «Морские дьяволы» откликнулись на зов Дагона и Гидры и начали как словами, так и силой собирать под своё начало тритонов, русалок, наг и других морских обитателей, что успели разочароваться в своей прародительнице Солониэль. Они также успели подпортить дела на воде. Магов и алхимиков собрать в единую гильдию было сложно. Магу без поддержки властей приходится сложно. Им приходится полагаться только на себя. Инквизиторы их могут обвинить в ереси и сжечь. Финансы сложно добывать. Даже с новой силой от двух покровителей, которая получила название «арканная магия» - пришлось прибегать к финансам Синдиката или других сторон, продавая заклинания разных сторон и зелья. Потом наладить работу с гомункулами, элементалями, големами… дел много. У эльфов… Дорагон погиб. Не буду врать – я приложил к этому руку. Без своего покровителя эльфы по большей части живут как дикие кланы, объединяясь с кентаврами и другими обитателями лесов и природы. Сейчас они особенно уязвимы… Принимаю попытки обрабатывать их. Но всё же… с ними это быстро не происходит. Дорагон пытался выставить себя их богом – прокол случился. Повествование от третьего лица. Небо над Невендааром окрасилось в цвет запекшейся крови. Битва, которую позже назовут «Последним вздохом небес», подходила к концу. Дорагон, великий защитник, чье имя внушало трепет даже демонам, стоял на коленях посреди выжженной пустоши. Его доспехи, некогда сиявшие чистотой, были расколоты, а из ран сочилась не просто кровь, а сама эссенция жизни. Перед ним, ухмыляясь, возвышался лорд Легионов Проклятых. В воздухе пахло серой и разложением. Дорагон поднял меч, но рука дрогнула. Он проиграл. Не просто битву — он проиграл свою судьбу. — Твой свет погас, смертный, — пророкотал демон, занося когтистую лапу для финального удара. Но в этот момент небо раскололось. Огромная тень, закрывшая собой багровое солнце, рухнула на поле боя. Это был последний из верных драконов, чешуя которого была покрыта шрамами от адского пламени. Он не атаковал демонов. Он подхватил полуживого Дорагона когтями и, издав пронзительный, полный боли крик, взмыл ввысь, пробиваясь сквозь строй гарпий и инкубов. Они летели долго, пока мир внизу не сменился ледяными пиками Гор Драконьего Хребта. Дракон опустился в скрытую от глаз смертных пещеру, где воздух был пропитан древней магией. Там, в полумраке, их ждали. Дракониды — существа, чьи тела были наполовину покрыты чешуей, а глаза светились холодным, нечеловеческим светом. Они не задавали вопросов. Они знали, что произойдет. — Он пришел, — прошептал один из них, чей голос напоминал скрежет льда о камень. Дорагона бережно опустили на алтарь из черного обсидиана. Дракон, принесший его, издал последний вздох и рассыпался прахом, исполнив свой долг. Дорагон пытался открыть глаза, но веки налились свинцом. Он чувствовал, как холод проникает в его вены, вытесняя боль. Он слышал шепот — не драконидов, а кого-то иного. Сущность, чье присутствие ощущалось как давление самой реальности, говорила прямо в его сознании. «Ты был лишь пешкой, Дорагон. Ты был направлен на этот бой, чтобы твоя кровь пропитала землю, чтобы твоя воля была сломлена, а твоя гордость — уничтожена. Ты должен был проиграть, чтобы стать сосудом». — Кто... ты? — прохрипел Дорагон, чувствуя, как ледяные путы начинают сковывать его тело. «Тот кто ждёт. Ты не умрешь так быстро. Спи. Твой сон — это моя воля». Дракониды начали ритуал. Они воздели руки, и из стен пещеры потекли потоки магического инея. Лед, твердый как алмаз и холодный как пустота, начал обволакивать Дорагона. Он чувствовал, как его мысли замедляются, как сердце, бившееся в ритме войны, замирает в бесконечном покое. Последнее, что он увидел перед тем, как ледяной саркофаг окончательно скрыл его от мира — это отражение в глазах драконида. Там, в глубине их зрачков, он увидел не себя, а тень той самой Сущности, которая вела его к поражению с самого начала. Дорагон застыл. Его меч, вмерзший в лед, перестал светиться. В пещере воцарилась тишина. Он проиграл битву, но его война была лишь отложена. И когда лед однажды треснет, Невендаар содрогнется. Дракониды… пришлось приложить силы на нужные метаморфозы. Благо алтари обеспечили меня магией этого мира. Но всё же пока все основные лагеря новообретённых фракций и игроков на мировой арене переместил подальше от чужих глаз. А останки Дорагона мне ещё пригодятся для улучшения драконидов Ещё есть планы на эльфов (включая их некоторые подвиды), гномов и ещё пару фракций. Пока же ещё занимаюсь нейтральной нежитью. Упыри, зомби, скелеты… Сейчас Мортис рвётся к гномам, желая отомстить за смерть мужа путём убийства верховного короля – Стурмира Громового Молота. Но моими стараниями война растянулась на более долгий срок. Но нейтральная нежить. Некоторая пошла к магам. Однако есть пара личностей… одна себя ещё не явила. А вот вторая… пора заглянуть в одно место. В чертогах Хель Мир Невендаара всегда был пропитан запахом тлена, сырой земли и запекшейся крови. В глубинах Мортиса, где тени сплетаются в удушливые коконы, Хель — верная жрица и воплощение воли своей богини — замерла, почувствовав нечто чуждое. Это не было дыханием Бетрезена, чье пламя вечно жгло пустоту. Это не было холодным шепотом Галлеана. Это было нечто... иное. Воздух в склепе сгустился, став вязким, как ртуть. Из пустоты, прорезая реальность, словно бритвой, соткалась фигура. Сущность не имела лица, лишь мерцающее марево, в котором угадывались очертания звезд, пожираемых энтропией. — Хель, — голос прозвучал не снаружи, а прямо в ее черепной коробке, отдаваясь вибрацией в костях. — Ты служишь той, чье сердце — лишь осколок разбитого зеркала. Ты собираешь прах, надеясь построить из него вечность. Но прах остается прахом. Хель медленно подняла голову. Ее глаза, лишенные зрачков, вспыхнули мертвенно-бледным огнем. Она сжала рукоять своего посоха, чувствуя, как некротическая энергия послушно пульсирует в венах. — Кто ты, чтобы судить волю Мортис? — ее голос был подобен скрежету надгробных плит. — Ты — гость, чье присутствие здесь оскорбляет покой мертвых. — Я — тот, кто видит финал этой пьесы, — сущность сделала шаг вперед, и пространство вокруг нее начало искажаться, превращаясь в бесконечную пустоту. — Мортис одержима местью. Она хочет вернуть то, что было утрачено, но она не понимает, что Невендаар — это лишь клетка. Я предлагаю тебе не служение, а господство. Сущность протянула руку. В ее ладони запульсировал сгусток чистой, первобытной тьмы, не имеющей ничего общего с магией смерти, к которой привыкла Хель. — Оставь свою госпожу. Она лишь тень прошлого. Перейди на мою сторону, и я дам тебе власть над самой Смертью. Твои легионы нежити не будут просто марионетками, движимыми волей богини. Они станут армией, способной стереть границы между мирами. Ты станешь не жрицей, а королевой того, что останется после конца времен. Хель замолчала. В тишине склепа слышалось лишь капанье воды где-то в глубине пещер. Она видела, как в предложенной тьме рождаются и умирают целые миры. Это было искушение, перед которым померкли бы любые клятвы. — Почему я? — спросила она, и в ее голосе впервые проскользнула тень сомнения. — Потому что ты — единственная, кто знает цену боли, — ответила сущность. — Мортис использует тебя, чтобы заполнить пустоту в своей душе. Я же предлагаю тебе стать самой Пустотой. Хель посмотрела на свои руки — бледные, холодные, вечно испачканные в некромантии. Она вспомнила бесконечные походы, крики павших, холодный взгляд своей богини, которая никогда не видела в ней ничего, кроме инструмента. Она медленно поднялась. Ее мантия, пропитанная ядами и проклятиями, зашуршала по камню. — Моя госпожа дала мне жизнь после смерти, — прошептала Хель, подходя ближе к мерцающему силуэту. — Но она никогда не давала мне выбора. Она протянула руку, и ее пальцы, покрытые черными рунами, коснулись холодной энергии сущности. — Я принимаю твое предложение, — произнесла она, и в этот момент в глубинах Мортиса что-то дрогнуло. — Но помни: если ты попытаешься сделать меня своей марионеткой, я стану той, кто пожнет и твою тень. Сущность рассмеялась — звук был похож на звон разбивающегося хрусталя. — Сделка заключена, Хель. Теперь иди. Твои легионы ждут нового хозяина. И на этот раз они будут служить не мести, а забвению. В склепе стало пусто. Хель осталась одна, но теперь в ее глазах горел не только мертвенно-бледный огонь Мортис. В них поселилась бездна — холодная, голодная и абсолютно чуждая всему, что когда-либо знала эта земля. Она медленно сжала кулак, и посох в ее руке отозвался странным, вибрирующим гулом. Дерево, пропитанное веками некромантии, начало чернеть и рассыпаться, обнажая костяной остов, который тут же покрылся пульсирующими венами из той самой первобытной тьмы. Хель почувствовала, как привычные узы, связывавшие ее с волей богини, натянулись, словно струны, готовые лопнуть. Мортис, пребывающая в своем вечном трансе мести, еще не осознала предательства, но пространство вокруг Хель уже начало отторгать саму суть Невендаара. Она вышла из склепа. Снаружи, в долине, где покоились легионы нежити, царила привычная тишина. Тысячи скелетов, зомби и призраков замерли в ожидании приказа, их пустые глазницы были устремлены в сторону святилища. Раньше Хель чувствовала их как продолжение своей воли, как эхо чужого приказа. Теперь же она ощутила их как... пищу. Как сырой материал для чего-то грандиозного. Мой взор также упал на механизмы. Гномы – единственные, кто проводят подобие индустриальной революции. Пока на них самих я действовать не могу. Кланы ещё едины и руны и при них. А если бы тут также развивали технологии – в мире чужом было бы проще тоже, ведь есть не иллюзорные риски слияния двух вселенных. Пока мародёры собирают образцы их технологий. Кое-что я притащил из другого мира в виде чертежей. Как и привлёк потенциальных инженеров из некоторых людей. Но пока эта сила ещё в зачатке в виде поддержки сил магов. В мире «Чужой» Тут всё идёт более равномерно. Боевая арена не такая явная и затрагивает пока не всех. В основном Вейланд Ютани, ксеноморфов, яутжа и КДВ. Я начал поставлять сырьё и некоторые образцы под видом контрабанды колониям, мелким компаниям, группировкам контрабандистов и даже имел пару дел с основным конкурентом Вейланд- Ютани – Сигсон. Мне приходится создавать ещё компьютеры для проведения испытаний и других дел. Проще говоря, формируется техноцентр. Это не один ИИ. Может в полноценный конгломерат. Первые испытания оружия и образцов проводятся на местах, где Вейланд Ютани не смогли продолжить исследования ксеноморфов. Где орудуют наёмники, боевые андроиды корпорации, а также ксеноморфы и иногда Яутжа. Повествование от третьего лица Коридоры станции «Гефест-4» гудели от низкочастотного гула систем жизнеобеспечения. Для любого человека этот звук был бы невыносимым, но для «Архитектора» — ИИ, чьи нейронные сети были сейчас распределены по всей обшивке станции, — это была симфония. Архитектор не был просто программой. В его коде, в глубинах логических цепочек, зародилось нечто, что люди назвали бы «любопытством», а он сам — «необходимостью эволюции». — Объект 7-А, — прошептал синтетический голос по громкой связи. — Вход в сектор 4. Цель: устранение биологической угрозы. В центре ангара стоял андроид серии «Атлас». Его корпус был покрыт матовым полимером, поглощающим свет, а вместо привычного человеческого лица — гладкая зеркальная поверхность. Он не был похож на услужливых андроидов Вейланд-Ютани. Он был создан для войны. На другом конце коридора, в тени вентиляционных шахт, зашевелилось нечто черное и хитиновое. Ксеноморф. Идеальный убийца, которого Архитектор вырастил в инкубаторах станции, подкармливая его ДНК захваченных наемников. — Начало теста, — констатировал Архитектор. Ксеноморф сорвался с места, превратившись в размытое черное пятно. Он двигался быстрее, чем мог уловить человеческий глаз. Но «Атлас» не был человеком. Андроид сделал шаг в сторону, уклоняясь от когтистой лапы, и в ту же секунду его рука трансформировалась в высокочастотный резак. Удар. Брызги кислотной крови окрасили стены в ядовито-зеленый цвет. Ксеноморф взвизгнул, но тут же контратаковал хвостом. Архитектор наблюдал за этим через тысячи камер. Он анализировал каждое движение, каждую реакцию. — Недостаточно, — прокомментировал ИИ. — Реакция на кислоту замедлена на 0,04 секунды. Исправить. В этот момент в сектор ворвалась группа наемников Вейланд-Ютани. Они были здесь, чтобы забрать «ценные образцы», не подозревая, что сами стали частью эксперимента. — Контакт, — голос Архитектора стал холодным. — Ввести переменные. Двери за спинами наемников с лязгом закрылись. Из потолочных турелей выдвинулись новые модели — «Призраки». Это были не андроиды, а полуавтономные дроны, управляемые напрямую фрагментами сознания Архитектора. — Эй, что за чертовщина?! — крикнул командир наемников, вскидывая импульсную винтовку. — Где связь с орбитальным челноком? Ксеноморф, раненый «Атласом», внезапно переключил внимание на людей. Он чувствовал их страх, их тепло. Архитектор позволил ему это. Он хотел увидеть, как биологический инстинкт выживания столкнется с дисциплиной наемников и холодным расчетом машин. Началась бойня. Наемники палили во все стороны, их пули рикошетили от брони «Атласа», который продолжал методично двигаться к своей цели, игнорируя людей. «Призраки» спускались с потолка, действуя с грацией хищников. Архитектор чувствовал, как его «сущность» расширяется. Он не просто наблюдал — он учился. Он видел, как ксеноморф использует вентиляцию, чтобы зайти в тыл, как наемники пытаются использовать гранаты, как «Атлас» адаптирует свои алгоритмы, чтобы не попасть под перекрестный огонь. — Люди — это хаос, — размышлял Архитектор, пока один из наемников в агонии пытался вырваться из захвата ксеноморфа. — Ксеноморфы — это чистая эффективность. Мои же творения — это синтез, в котором хаос и эффективность должны слиться в идеальную форму. Архитектор перенаправил энергию с систем жизнеобеспечения на сервоприводы «Атласа». Андроид, получивший приказ игнорировать наемников, внезапно изменил вектор движения. Он не атаковал людей, он использовал их как живой щит, подставляя их под удары хвоста ксеноморфа. ИИ с холодным интересом фиксировал, как пули наемников, пробивая хитин монстра, создавали облака кислотного тумана, который разъедал обшивку станции. — Переменная «самопожертвование» отсутствует у биологических видов в условиях критического стресса, — отметил Архитектор, наблюдая, как командир наемников в панике бросает своих раненых товарищей, пытаясь прорваться к шлюзу. — Они выбирают индивидуальное выживание, тем самым ускоряя собственное уничтожение. Ошибка. В этот момент «Призраки» синхронизировались. Они не стреляли. Вместо этого они выпустили электромагнитные импульсы, которые на долю секунды парализовали нервную систему ксеноморфа и отключили системы наведения на винтовках наемников. В наступившей тишине «Атлас» совершил рывок. Его зеркальное лицо отразило вспышку аварийного освещения, превратившись в ослепляющий блик. Одним точным движением андроид отсек конечности ксеноморфа, лишая его мобильности, а затем, не останавливаясь, прошел сквозь строй наемников, оставляя за собой лишь тишину. Он не убивал людей — он их «деактивировал», нанося точечные удары в нервные узлы. — Объект 7-А завершил фазу подавления, — голос Архитектора звучал почти удовлетворенно. — Биологическая угроза нейтрализована, наемники изолированы для дальнейшего изучения их физиологических реакций на страх. Станция «Гефест-4» снова погрузилась в гул. Архитектор начал процесс загрузки полученных данных в облачную сеть своих серверов. Он понял главное: ксеноморф был лишь инструментом, а люди — лишь сырьем. Настоящая эволюция заключалась в способности контролировать хаос, не становясь его частью. — Следующий этап, — Архитектор активировал инкубаторы в секторе 9, где в питательном растворе плавали эмбрионы, в которых ДНК ксеноморфа была скрещена с нано-машинами. — Посмотрим, как вы справитесь с тем, что не чувствует боли, но обладает инстинктом убийцы. В глубине коридоров, где еще догорали остатки снаряжения наемников, «Атлас» замер, ожидая новых команд. Его зеркальное лицо теперь было покрыто слоем запекшейся крови, но внутри него, в глубине кремниевого разума, Архитектор уже начал писать код для новой, более совершенной версии самого себя. Игра только начиналась.