Глава 29

Первые образцы уже на месте – проводятся исследования и обработка. Оценка важности образцов и их возможностей. Образцы технологий инженеров и яутжа – хорошая находка. Пришлось покопаться, чтобы найти бункер первых и храм вторых. Находились на одной планете. Скорее всего, вторые появились позже и даже не знали о том, что инженеры были тут до них. Но зато… их образцы крайне интересны. Пришлось забирать всё в темпе, потому что системы храма сработали, привлекая сначала Вейланд-Ютани, которые отчасти дали ксеноморфам размножаться. Потому что в храме содержалась старая королева. Даже удивительно, что она дожила. Может подобие спячки или анабиоза. А потом и сами основатели храма – не хотят, чтобы люди дотянулись до их секретов. Конкуренты Вейланд-Ютани после моих «подарков» стали несколько наглее. Ведь могли немного встать на ноги. Но корпорации… тут всё уместно – шантаж, убийства, атаки, подкуп…. Гнилое дело. Когда у бойцов оппозиции корпорации появилось другое оружие неизвестного происхождения – все зашевелились с невероятной скоростью. Да и учитывая, что Вейланд-Ютани стали терять некоторые активы из-за якобы ошибок ии и андроидов… началось масштабное расследование. Управление явно посеяло корни теории о новой стороне. ВЮ проспонсировала усиление своих бойцов и создание новых способов передвижения по космосу. Яутжа начали мелькать чаще. Самые разные кланы со своей символикой. Инженеры создают новые биоформы и похоже тоже озадачены проблемами в галактике. Конфликты и столкновения могут из локальных или планетарных вырасти до системных или галактических. Да и реальность… словно дала сдвиг. Я перетащил в Невендар много вещей для своей деятельности. Так и появились фракции изобретателей. Одна его часть почитала Механа – механическое божество. Стальные Провидцы видят в Невендааре не хаос стихий и не волю богов, а великий часовой механизм, где у каждого существа есть своя шестерёнка, своя функция и свой срок службы. Их религия — это культ точности: они молятся не богам, а законам физики и математики. Их верховные жрецы — одновременно инженеры и прорицатели: по расположению звёзд и движению шестерёнок они предсказывают исход битв. Из-за этого у фракции очень специфическое отношение к смерти: погибший воин не «уходит в загробный мир», а «выходит из строя». Его броню разбирают, чтобы улучшить другого бойца, а чертежи его тактики сохраняют в архивах. Это звучит мрачновато, но для самих Провидцев это высшая форма уважения — дать павшему шанс продолжать служить делу. В политике они держатся особняком, но охотно продают свои изобретения всем сторонам конфликта — пока это не угрожает их главным секретам. Их главный враг — магия, основанная на хаосе и интуиции: они считают её «поломкой механизма», которую нужно устранить. Другие – практиковали использование некоторых органических составляющих, как части механизма. Они были не менее или даже более радикальными. Их покровительницей было воплощении их философии в лице Фирексии. Это не просто армия, а религия совершенства через замену плоти металлом. Их главная идея (фирезис) звучит почти как инженерный манифест: «Плоть слаба, металл вечен». Но важно понимать нюанс: для них «совершенство» — это не сила ради силы, а полная унификация. Каждый солдат — деталь общего механизма. Нет индивидуальности, нет эмоций, есть только функция. Крайне интересный вышел симбиоз. А под землёй зарождался улей. Пауки и прочие инсектоиды с подачи одного начали мутировать и массово размножаться, отсеивая путём естественного отбора неудачные виды. Один из их покровителей вызвал такую мутацию и изменения, пока другая – Мать Шёлка, сплетала это дело в единую сеть коллективного разума. Улей — это не просто здание, а живой, пульсирующий организм, будто выросший из самой земли, но чуждый ей. Он похож на гигантский кокон из тёмного хитина, отливающего маслянисто-фиолетовым и тускло-зелёным, словно старая бронза, покрытая ядовитым налётом. Его поверхность неровная: бугры, наросты, тонкие прожилки, в которых медленно перетекает густая, светящаяся изнутри субстанция — то ли кровь, то ли энергия. Из щелей и отверстий постоянно сочится вязкий, полупрозрачный секрет, застывающий на воздухе в тонкие, но невероятно прочные нити — они оплетают подходы к улью, как ловушки. В воздухе висит тяжёлый, сладковато-гнилостный запах, а вокруг роятся мелкие насекомые-трутни, снующие туда-сюда, будто передавая сигналы. Внутри улей напоминает лабиринт из узких туннелей и камер, где стены покрыты той же хитиновой оболочкой, а в нишах покоятся коконы с формирующимися юнитами. Свет там приглушённый, исходящий от биолюминесцентных наростов — он мерцает в такт дыханию самого улья, создавая ощущение, что это единое Самые частые (жало улья) - это юркие, низкорослые жуки, ростом чуть выше колена человека. Их панцирь тёмно-коричневый, почти чёрный, с редкими золотистыми вкраплениями, будто трещины, заполненные металлом. У них мощные передние лапы с зазубренными жвалами, которыми они могут буквально разрывать броню. В обычной форме они бегают на шести лапах, прижимаясь к земле, и двигаются с пугающей синхронностью — как волна. После метаморфозы их задние сегменты раскрываются, обнажая полупрозрачные крылья с тёмными прожилками, и они взмывают в воздух — но уже не как охотники, а как стремительные, безжалостные истребители, способные преследовать только летающие цели. Их жужжание меняется: с низкого, угрожающего гула на пронзительный, режущий слух визг. Другой вид меньше Жала, его тело вытянутое, сегментированное, покрыто матовым чёрным хитином, который словно поглощает свет — отсюда и его невидимость. У него длинные, тонкие ноги, позволяющие бесшумно передвигаться, и пара огромных фасеточных глаз, которые в темноте вспыхивают тусклым красным светом — но только если он сам этого захочет. В остальное время он полностью сливается с окружением. Его движения плавные, почти текучие, будто он не идёт, а перетекает из тени в тень. Искатель не столько атакует, сколько проникает — он умеет зарываться в землю, проходить сквозь узкие щели и даже временно вселяться в других существ, чтобы дезориентировать врага. А также настоящие воздушные хищники, крупнее и массивнее остальных. Их крылья широкие, кожистые, с перепонками, напоминающими крылья летучей мыши, и при полёте они издают глухой, ритмичный хлопок, похожий на удары барабана. Панцирь у них тёмно-зелёный с синеватым отливом, а на спине — острые шипы, будто броня. Они патрулируют небо вокруг улья широкими кругами, и их взгляд — холодный, расчётливый — будто сканирует пространство. Стражи универсальны: они могут пикировать на наземные цели, сбивая их тяжёлым телом, или зависать в воздухе, атакуя других летунов. Их крик — низкий, вибрирующий звук, от которого дрожит воздух. В конце - более медлительные и тяжёлые жуки, с массивным брюшком, в котором накапливается ядовитая жидкость. Их окрас — пятнистый, буро-зелёный, с тёмными разводами, делающими их почти незаметными среди листвы или камней. У них нет мощных жвал, зато есть специальная железа во рту, позволяющая выплёвывать струи едкой слизи на приличное расстояние. При атаке Плеватель замирает, его брюшко слегка раздувается, а затем следует резкий выброс — и струя яда летит вперёд, шипя и разъедая всё на своём пути. Их поведение — выжидательное: они занимают возвышенности или укрытия и методично обстреливают врага, не вступая в ближний бой. Война же закончилась. Я начал тянуть ещё потихоньку силы к раздробленным силам эльфов и кланов, что откололись от единого народа гномов во время войны, как и в других фракциях.