1

      К постаменту была прикреплена табличка с именем героя и кратким описанием его достижений.       "Андар Скарион. Герой Ахиллова Крестового Похода в Иерихонском проливе".       Вряд ли когда-нибудь, где-либо ещё я бы узнал это имя. Караул Смерти – секретная организация. Далеко не все люди знают, что Ангелы на самом деле существуют, о Карауле, тем более об Андаре Скарионе и речи не идёт.       Памятник представлял собой скульптуру из камня в честь героя былых времён, который совершал подвиги в пространстве, бесконечно далёком от сектора Сецессио.       Внешность неистовая: рот раскрыт в боевом кличе, по правой стороне лица тянулись рубцы от макушки и до нижней челюсти, вместо левого глаза оптический имплантат, похожий на монокль.       Андар показывал трофей – оторванную голову орка.       Ещё из запоминающихся деталей украшение в виде вздымающейся мантикоры на правом наплечнике, да встроенное в правый же наруч оружие – молниевые когти. Они напоминали шипованный кастет, несколько клинков, окутанных энергией силового поля.       В память о достижениях капитана Грима тоже, наверное, поставят нечто подобное.       Мы с Бэс перешли к другой скульптуре – мило гуляли под ручку, пользуясь свободным временем. Вообще-то Бэс чуть выше и совсем не чуть-чуть, а сильно крупнее, но именно она опиралась на мою согнутую в локте руку, а не наоборот.       Следующая скульптура из ансамбля – Джон Хокберг, дед Россы Ноцци.       Аккуратный берет, сдвинутый на бок, прищуренный злой взгляд, разбойничья, совсем не аккуратная борода. Камзол, декорированный буфами и разрезами, горгера, толстая золотая – а какая же ещё?! – цепь, широкие пышные штаны по колено, чулки и туфли.       Насколько я знаю, Джон известен лишь тем, что разбил лоб в нескольких безуспешных кампаниях в Звёздах Грендль, оставив семью у разбитого корыта. Однако "Баллада" построена на деньги Георга Хокберга, и тем самым он почтил память своего незадачливого отца.       Скульптуры героев Караула Смерти и вольных торговцев из рода Хокбергов стояли полукругом у иллюминаторов и смотрели на противоположную стену, где находился громадный трон. На нём, обхватив подлокотники могучими руками, сидел Сын Божий, регент Империума, предводитель Неодолимого Крестового Похода, примарх Робаут Жиллиман.       Пожалуй, если примарх когда-нибудь и осветит своим присутствием палубы "Баллады", то останется доволен тем, как высекли его победоносный образ из камня.       – Слушай, я этих истуканов уже видеть не могу, – проворчала Бэс. – Они мне во сне снятся. Если я имена запомню, то всё. Считай, рехнулась.       Я усмехнулся, а Бэс сказала:       – Расскажи что-нибудь. – А пока не стало слишком поздно, она добавила: – Только чур без типов и болтеров! Хватит меня ими пичкать!       – Как ты не понимаешь?! – отозвался я. – Это же самый сок!       – Да в чём смысл?! – воскликнула Бэс. – Я же всё равно не запомню! Одно дело – "мальчик красивый с волосами белыми" или "Ангел, похожий на мёртвого сифилитика". И совсем другое – какие-то "гудвины" и типы "Железные"! Тьфу!       Я взмахнул ладонью и сказал:       – Либо болтеры, либо ничего!       Бэс тяжело вздохнула, посмотрела на меня исподлобья и проговорила:       – Ладно. Трави свои байки, как умеешь, раз не можешь по-человечески.       Я подумал, с чего начать, набрал воздух в лёгкие и проговорил:       – Этот рассказ я назову "Плазменный ад".       Бэс отозвалась:       – Ого! Громко.       – Да, на этот раз с названием всё в порядке, – уверил я подругу. – Тебе даже переспрашивать ничего не нужно будет.