Часть 8 Страстные желания

У Адалинды начался второй триместр беременности. Это означало, что ее тело привыкло к созданию новой жизни и теперь требовало уникальных и необычных способов питания. Ник напомнил Адалинде, что независимо от того, чего она жаждет и когда, она должна сообщить ему об этом. Он был замечательным в течение первого триместра, когда организм Адалинды часто бунтовал против еды, особенно по утрам. Но Ник помог, приготовив ей нарезанные фрукты и пару яиц вкрутую, чтобы у нее было что-нибудь, что не расстроило бы ее желудок и дало бы ей немного питательных веществ. Иногда по вечерам он готовил ей лапшу феттучини и смешивал их с сыром пармезан и небольшим количеством сливочного масла. Монро рассказал Нику, что изобретатель феттучини Альфредо приготовил это блюдо для своей жены, которая родила, но не могла ничего проглотить. Блюдо из макарон получилось, потому что лапша была приготовлена из простых углеводов, и он не использовал жирные сливки, которые были бы вредны для желудка его жены. Ник попробовал это для Адалинды, и это сработало. Хотя у него не было проблем с тем, чтобы помочь Адалинде, когда она почувствовала тошноту, было приятно видеть, что она больше не страдает. Сначала Адалинда немного нервничала, когда говорила Нику, чего хочет, но довольно скоро желания стали настолько сильными, что держать их при себе стало невозможно. Хотя с некоторыми желаниями справиться было легче, чем с другими. — О боже! Адалинда! Нет! Ни в коем случае! Хэнк усмехнулся, увидев выражение крайнего отвращения на лице Ника. — Что случилось с Беркхардтом? — подошел Ву. — О, — объяснил Хэнк с очень широкой улыбкой на лице. — У мамы его малыша второй триместр беременности, и теперь, когда ее не рвет каждое утро, она жаждет еды, которая вызывает отвращение у других людей. — Что она просила? — спросил Ву, желая знать, что могло быть таким ужасным. — Маринованный угорь. Ву согласился, что это прозвучало совсем не аппетитно. Но, к его и Гриффина изумлению, Ник продолжил говорить и рассказал, почему он не приготовил Адалинде это блюдо. — Адалинда, милая. Доктор сказал, что много морепродуктов вредно тебе и ребенку, — он старался говорить добрым и успокаивающим тоном. Не желая расстраивать мать своего ребенка. — По дороге домой я куплю в магазине целую кучу всякой всячины. Я уверен, ты сможешь найти более здоровую замену. Хорошо? Тогда увидимся. — Конечно, мать моего ребенка испытывает самые странные пристрастия, — Ник закончил разговор и положил голову на стол. Его телефон сигнализировал о том, что ему пришло сообщение. — Адалинда только что написала мне. Неважно, что подходит к угрю. Я очень хочу курицу-барбекю, хлеб на закваске и медовую горчицу, — еще одно сообщение. — А еще сельдерей, арахисовое масло и сливочный сыр. — Ты собираешься купить все это? — спросил Ву. — Конечно, — ответил Ник, нахмурив брови. — Ни один из этих предметов не причинит вреда Адалинде или ребенку. Ву и Гриффин обменялись взглядами. Очевидно, что Ник обвился вокруг мизинца Адалинды. Гримм готов на все ради женщины, носящей его ребенка. У Адалинды также появилось желание другого рода. Ник начал получать намеки на это, когда Адалинда все больше и больше искала его прикосновений. Он замечал, как она делает глубокие вдохи всякий раз, когда она была по-настоящему близко к нему, без сомнения, она пыталась вдохнуть его запах. Были также моменты, когда она просто прикасалась к нему. Она осознавала, что делает, ее глаза расширялись, затем она, заикаясь, извинялась и продолжала делать то, что делала. Тем не менее, он ждал, когда она озвучит то, что она хотела. У него не было желания настаивать на этом, просто предположил, что она либо была не совсем готова, либо ее могла напугать его смелость. Ник понял, что она наконец решила попросить то, что хотела, когда услышал, как Адалинда неуверенно произнесла его имя. — Когда ты сказал, что позаботишься о любой моей нужде, ты действительно это имел в виду? — Конечно, Адалинда. Что тебе нужно? — он тепло улыбнулся ей. — Ты, — она ярко покраснела. Он подошел к ней, обнял и прижался губами к ее губам. Сначала поцелуй был нежным. Поверхностным и почти целомудренным. Но не потребовалось много времени, чтобы огонь между двумя существами разгорелся, а поцелуй углубился, став более интенсивным. Адалинда растворилась в Нике. Полностью отдаваясь всему, что он был готов ей дать. И Ник хотел дать Адалинде все. Он чувствовал себя виноватым за то, что взял ее на холодной твердой лесной земле в ту ночь, когда был в состоянии зомби. Хотя все говорили ему, что он не виноват в том, что произошло, он все еще хотел как-то загладить свою вину перед Адалиндой. Показать ей, что он может быть нежным. Что он знал, как по-настоящему заняться любовью с женщиной, а не просто растерзать ее, как зверь. Итак, Ник подхватил Адалинду на руки и отнес на кровать. Он осторожно уложил ее и снял рубашку. Он почувствовал самодовольство, когда услышал, как Адалинда втянула воздух и увидела, как она облизнула губы. Она потянулась к нему, и он присоединился к ней на кровати, устроившись между ее ног и вновь завладев ее губами своими. Ник медленно стянул с Адалинды одежду, не торопясь целовать и ласкать каждый дюйм обнаженной кожи. Ник позаботился о том, чтобы лизать соски Адалинды только нежно. Поскольку они были очень чувствительными. Поэтому он надавил кончиком языка на твердеющие бугорки, скользя теплой влагой по участкам и все еще вызывая приятные ощущения, когда тепло уступило место прохладе и создало сладкую стимуляцию для красивой женщины. Ник был нежен не только с ее грудями, но и с каждой частичкой изнывающего от боли тела Адалинды. Его кончики пальцев легко, как перышко, скользили по ее чувствительной плоти. Адалинда крепко держалась за Ника, пока он дарил ей ласку. Для нее это действительно было похоже на занятие любовью. Для Ника это было воплощение в жизнь того, что он чувствовал. Он ценил Адалинду, считал ее необыкновенной женщиной. Она стала ему дорога, и он хотел показать ей это. И покажет ей, что он это сделал. Он медленно вошел в нее, легкими поглаживаниями коснулся ее клитора и нежно сжал ее губы своими. Ее освобождение захлестнуло Адалинду, как океанская волна в ясный день. Удовлетворение и блаженство. Ник прекратил стимуляцию ее клитора, но не прекратил движения бедрами. Вместо этого он начал увеличивать скорость и силу. Он наблюдал за выражением ее лица в поисках каких-либо признаков беспокойства. Она улыбнулась ему, в ее глазах была нежность. Он улыбнулся в ответ и заключил ее в объятия. Он углубил их поцелуй, увеличив свои толчки. Он чувствовал, как она дрожит, когда приближается очередной оргазм. Этот был намного интенсивнее, и Адалинде пришлось крепко вцепиться в Ника, чтобы защититься от удара. Она уткнулась лицом в его шею и издала высокий стон. — Думаешь, ты справишься еще с одним? — Ник ухмыльнулся, поцеловал ее в волосы. Адалинда посмотрела на него и кивнула. Она была на грани потери разума. Она уже не могла произнести ни слова, ей просто нужно было что-то еще, чтобы подтолкнуть ее к краю. Ник доставлен. Он уложил ее на спину, сел, обхватил одну ее ногу вокруг своей талии, а другую положил себе на грудь, положив пятку ее ступни себе на плечо. Она вцепилась в подушку, когда он вонзился в нее. Выгнув спину, она закричала от экстаза. Ник кончил с ревом, снова заключив ее в объятия и зацеловал до бесчувствия. Она отвечала на его поцелуи. Ее тело было настолько переполнено удовольствием, что только инстинкт управлял ею. И ее инстинкт требовал, чтобы она наслаждалась мужчиной, который обнимал ее. Она была совершенно измотана, все, чего она хотела, это спать. Она почувствовала, как Ник встал с кровати, и хотела протестовать, дотянуться до него, но ее тело было слишком слабым, чтобы прислушаться к зову своего сердца. Но все, что Ник оставил ей, это взять мочалку, чтобы вытереть их. Ее первой, конечно. После этого он вернулся к ней в постель, заключил в объятия, где она прижалась к нему, довольная тем, что находится там, где хочет, и заснул с улыбкой на лице. После той ночи ни Ник, ни Адалинда не собирались держать руки подальше друг от друга. Когда они были дома и их было только двое, они часто прикасались друг к другу и целовались. Поскольку Адалинда привыкла носить его рубашки и теперь чувствовала себя рядом с ним очень комфортно, Ник решил просто ходить без рубашки, когда они вдвоем в квартире. Адалинда не всегда была уверена, то ли из-за гормонов, то ли из-за того, что видела Ника с обнаженной грудью, что заставляло ее так сильно хотеть его. Также не уменьшило ее либидо то, что, надевая джинсы дома, Ник оставлял пуговицу расстегнутой. — Так легче дать тебе то, что тебе нужно, — объяснил он. Она не была уверена, что это вся правда, подозревая, что он точно знал, что это с ней делало. В любом случае, всякий раз, когда Адалинда нуждалась, Ник мог помочь. Он ни разу не оттолкнул ее и не заявил, что не может. На самом деле, он всегда притягивал ее ближе, обнимал крепче и улыбался ей с голодом в глазах, который заставлял ее чувствовать себя самой желанной женщиной в мире. Для Ника она была самой желанной женщиной в мире. Адалинда была единственной женщиной, которую хотел Ник. Единственная женщина, в которой он чувствовал потребность. И эта потребность проявлялась даже тогда, когда Ник не был полностью осведомлен. Однажды ночью Нику приснилось, что он был зомби и был с Адалиндой. Он побледнел, его первобытные инстинкты взяли верх. Ник прижался всем телом к Адалинде. Он уткнулся лицом в ее шею. Прижимаясь носом и вдыхая ее запах. Адалинда проснулась от ощущения прижатого к ней Ника. Она улыбнулась его нежному настроению. Она почувствовала, как его руки скользнули под ее ночную рубашку и прижались к ее телу. Она просто сняла одежду и использовала свои силы, чтобы сбросить с себя нижнее белье, обнажив свое тело обнаженным и открытым для внимания Ника. Он жадно поцеловал ее в губы, скользнул языком внутрь и переплелся с ее языком, пробуя на вкус ее вздох и гул наслаждения. Одной рукой он обхватил ее грудь, большим пальцем коснувшись соска. Адалинда извивалась под ним. Ее руки совершали захватывающие движения по его плечам и предплечьям. Ее ноги обвились вокруг его бедер, пытаясь прижать его твердую выпуклость к своему ноющему жару. Поняв, что ей нужно, он оторвал свой рот от ее рта и спустился вниз по ее шее, между грудей, самодовольно улыбаясь маленькому бугорку ее живота, и положил голову между ее ног. Адалинда ахнула, почувствовав, как горячий язык Ника лизнул полоску в ее складочках. Она застонала, выгибая спину и вцепляясь в простыни, крепкая хватка Ника на ее бедрах легко удерживала ее на месте для его пиршества. Он был неумолим. Его рот не отрывался от нее ни на секунду. И это не замедлило его выполнения. Ник сосал клитор Адалинды и по ее каналу с таким сильным нажимом и так долго, что она интенсивно кончала в оба момента, ее тело сотрясалось от такого сильного оргазма, что она каждый раз вскрикивала. Вся та эйфория, в которую Ник погрузил Адалинду, заставила ее разум полностью отключиться, и она не смогла осознать, что то время, которое он проводил, посасывая каждую область, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание, было невозможным. Она не знала, не могла осознать, что Ник перешел в состояние зомби. И в этом состоянии им двигала неумолимая потребность испить нектар своей Адалинды. Когда он был удовлетворен ее вкусом, он снова подошел к ней и заключил в объятия. Было так легко скользить членом внутри нее. Он мог входить в нее так сильно и так быстро, как хотел, все, что она чувствовала, было удовольствием. Ни единой секунды дискомфорта. Каждый звук, срывавшийся с ее губ, был звуками блаженства и эйфории. Он кончил с ревом, а она мяукнула, как котенок, и каждый из них испытал сладкую кульминацию плотского танца. Истощенная телом, Адалинда прижалась к нему и блаженно вздохнула, погружаясь в сон, все еще ощущая затяжные ощущения от своих оргазмов. Ник полностью вернулся к своему обычному состоянию, не совсем осознавая, что находится в том состоянии зомби, но полностью осознавая, что он и Адалинда связаны и что он дико нуждается в ней.