Конец игры.

Game over. Мир для неё схлопнулся в одну точку, пульсирующую багровым и чёрным. Нобара Кугисаки падала на кафельный пол перехода на станции Сибуя. “Я что, продула?” У неё осталось ноль жизней из одной, и подумать только, всего через каких-то четыре месяца в Токио. Глупо. Глупо. Да хрень какая-то, не могло же и правда всё так кончиться?! Нобара за секунды до смерти чувствовала, как левая сторона лица взрывается болью. Она видела Итадори — его расширенные от ужаса глаза, его руку, вытянутую к ней в отчаянном жесте, хоть уже и было безнадёжно поздно. Ей должно было быть страшно. Или, может, грустно. Триста синонимов к слову “грусть” и ещё сотня к слову “разочарование” — она могла подобрать их все. Но вместо этого в гаснущем сознании билась одна-единственная мысль: “В смысле — это всё?!” Ярость захлестнула её сильнее, чем боль. Какой-то лоскутный обмудок просто пробежал мимо? По пустому коридору? А она стояла, как манекен в витрине, и хлопала глазами, пока он небрежно шлёпнул её по лицу? Да она собиралась плюнуть в сценариста этого дерьмища! И имела полное право быть разочарована: её жизнь должна была быть другой, а в этой и сценарий говно, и драма высосана из пальца, и боёвку ставил чувак, выползший из пыльных гонконгских боевиков восьмидесятых. Не могла она, что ли, умереть как-то эпичней? “Да идите вы все к чёрту! Я не согласна! Только дайте мне ещё один шанс, и я этому уроду все его заплатки в задницу заколочу! Я вернусь! Я всё здесь в щепки разнесу! Всего один шанс, я вернусь, и пиздец ему!” Потом мир закончился. У неё осталось ноль…