Моя попытка номер пять.

— …Главное, действуйте согласно указаниям и не разделяйтесь без крайне…, — Иджичи-сан поправил очки, глядя на часы, но договорить не успел. Нобара Кугисаки хотела сказать, что в общем она рада ещё одному шансу. Рада, что она не в очередном сраном белом переходе под режущим глаза светом ламп. Что цела и невредима. С молотком в руке. В целых чулках и с полной поясной сумкой отличных десятисантиметровых стальных гвоздей. Без синяка на половину челюсти. Без лишней дыры в черепе или где-то ещё. И оба глаза у неё всё ещё на месте. Прекрасный повод для маленькой девичьей радости, если задуматься! Иджичи-сан, опять же, радовал взгляд: он был одним куском. В общем, она много чего хотела сказать. Только вестибулярные аппарат напомнил ей, что он может и рассчитан на большую часть того, что они вместе с Нобарой обычно делали, но к такой херне жизнь его не готовила вообще. Или высказал своё “фи” за то, что пару мгновений назад их общая голова разлетелась, как конфетти. Так что вместо этого Нобара согнулась пополам, и её стошнило на идеально начищенные ботинки Иджичи-сана. — Кугисаки-кун, тебе плохо? — забеспокоился Иджичи-сан. То есть, до этого ей было хорошо, что ли? — Мне зашибись, — прохрипела Нобара, упираясь ладонями в колени. — Просто охрененно, Иджичи-сан. — Кугисаки, прикинь, рука отросла! — Итадори Юджи, выглядевший как кот, забытый в стиралке на два полных цикла плюс отжим, и гордящийся этим, вытянул правую руку и пошевелил пальцами. — Во, глянь! И кишки опять со мной! А у тебя голова!.. — Итадори, завались, — приказала Нобара. Желудок всё ещё хотелось выплюнуть на асфальт. В первый раз было хуже в разы. Во-первых, Нобару от внезапного ребута (эй, она ведь уже была на полпути на перерождение и может готова была выскочить на свет опять, на этот раз из кого-то поприличней, чем её беспутная мать!) затошнило, а Итадори — кретин, а! — с рыданиями кинулся её обнимать. Тут Нобару, конечно, мигом выполоскало, и исключительно Итадори был в этом виноват. Во-вторых, потом они битых двадцать минут пытались убедить всех, что впереди дно, боль, страдания, кишки на полу, и до выходных стопроцентно не дотянет никто. Это потом, к третьему разу, до них дошло, что для шаманов таким был вообще любой понедельник, четверг, пятница, а иногда ещё среда и суббота. Пока они ныли, как детсадовцы над упавшим мороженным, Фушигуро, Ино-сан и Нанами-сан двинули к бабке-некромантке прямиком, а Мей-Мей и её брат утопали в противоположном направлении, где их ждала другая хрень, и даже старикан Зенин забрал Маки-сан и свалил, чтобы схлопнуться в недрах вокзала Сибуя обо что-то ещё, о чём они даже не подозревали. Хотя на счёт деда Нобара уверена не была — не первая же в жизни у него засада. Иджичи-сан на их истерику повздыхал, покивал и вручил им с Итадори по леденцу: бедные дети, так не хочется на работу, что уже накрыл нервный срыв, бывает, бывает. Стыдно вспомнить! Фу, блин! Потом они метались, как безголовые куры — это им брезгливо сообщил Сукуна, одним презрительным изгибом губ выразив, что он думает о них обоих — и нашли маячок Мехамару. Встретили белобрысого, как его там, рукомечника, но Итадори поддал ему разок, а Нобара даже связываться с ним или Итадори что-то объяснять не стала. Потом Годжо Сатору был запечатан. А дальше — бам! — печень Нобары оказалась на дорожном знаке, и она ещё успела увидеть, как Итадори уворачивается от низко летящих багровых струй, точно Нео. Должно было быть обидно, но Нобару это просто взбесило: да что за херня-то, то глаз, то печень, почему в ней всё время дыры?! А ведь на этот раз им даже не встретился лоскутный мудила! Дальше был вжух, мир померк, и Нобара обнаружила, что снова стоит перед Иджичи-саном. В начищенных ботинках. Впрочем, второй раз вышло едва ли лучше. Нанами-сан даже подзатыльник дал Итадори, когда они повисли на нём, как собаки на медведе, и в голос рыдали, расписывая грядущие ужасы в красках. Он им, кажется, поверил, и может поэтому не выдал Итадори второй подзатыльник. Это их не спасло — старая кошёлка на крыше высотки была неубиваемая совершенно. С первым её подручным справились быстро. Приколы пучеглазого деда Итадори уже знал, так что его, погоняв минут десять, вынесли с одного пинка, с помощью кроликов Фушигуро, и они обрадовались было. Но потом старухин внук забился, как в эпилептическом припадке, превратился в мрачного хмыря и раскидал их как котят. Вообще обидно! Самое гадкое, Итадори успел получить арматурой в бок, и из него вылез Сукуна. Об этом Нобара по тому, как лихо он рванул на груди толстовку, догадалась. В чём там дело было, Нобара не знала, но потом жалела только о том, что не успела снять эпичный видосик: “Пафосный Король Проклятий вышел за пиздюлями” — а ведь она б на доходы с рекламы на Ютубе могла себе остров купить где-нибудь в Тихом океане! Может это их ребуты на нём так сказались, а может потому, что пальцев в пузе Итадори был недокомплект, Сукуна был зол и явно не в форме. Он попытался толкнуть речь “Падите ниц, черви”, но мрачный хмырь про законы аниме и необходимость дослушать злодейский монолог до финала был не в курсе. Он просто впечатал Сукуну в бетонную стену так, что у Нобары зубы лязгнули. А потом в Нобару прилетел метеорит. Прямо с неба. Каменный булыжник размером с торговый центр. Ощущения были такие, будто её закрыли в сушилке и включили режим самоочистки. Фушигуро успел затянуть Нобару в тени, у неё только к хренам сгорели ресницы и брови, так что она ещё успела увидеть, что попинать Короля Проклятий притащился не изгнанный до конца Годжо-сенсеем вулканоголовый. И что он вообще забыл в Сибуе?! Вот тут бы им и валить, но Фушигуро не мог бросить Итадори. Ладно, Нобара тоже не могла бросить Итадори. Их геройство, конечно, не помогло. Конца боя она всё равно не увидела — Сукуна после пиздюлей выполз из бетонной плиты, отряхнулся… мир снова сделал “вжух”, и вот тут уже Нобара блеванула на ботинки ни в чём не виноватого Иджичи-сана. — Мне зашибись, Иджичи-сан, — повторила Нобара, вытирая рот и выпрямляясь. — Итадори, хорош щупать кишки, они на месте. На этот раз меняем тактику. К бабке не идём. Нанами-сана не трогаем — пусть сам разбирается, он тут взрослый. — А куда тогда? — Юджи поправил капюшон, в его глазах зажглось нездоровое нетерпение. — К снайперу, — решила Нобара. — К тому кровавому уроду, который в прошлый раз сделал в нас лишние дырки. Мы его перехватим раньше, чем он успеет занять позицию. Они рванули вглубь станции, игнорируя крики Иджичи-сана. На повороте Нобара притормозила. — Иджичи-сан, — проорала она напоследок, — встретите белобрысого дрыща с мечом, давите его машиной! Лучше два раза!

***

Правда давить никого Иджичи-сану не понадобилось. Они с Итадори не так далеко отбежали, когда на очередном повороте наткнулись на знакомую рожу. И не менее знакомый меч с рукой, который Нобара, кто б её спросил, очень хотела затолкать белобрысому в жопу по самые гланды. Да ладно, место встречи что, изменить нельзя было?! Белобрысый хер стоял там, поигрывая мечом с ладонью на рукоятке, и уже открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь мерзость. Только на этот раз Нобара про его технику уже кое-что знала. И с ней была не Нитта-сан, а Итадори и скрививший на его щеке широченное хлебало Сукуна. Нобара не дала ему и шанса. Она уже знала, что этот меч опаснее своего хозяина, а сам белобрысый без своих “чудес” — просто трусливый кусок говна, не стоящий их внимания. И в меткости тренироваться не собиралась. — Итадори, втащи ему! — рявкнула она. Итадори в пафос не умел органически, так что свысока презирать, принимать позёрские стойки и прочим писькомерством заниматься не собирался, а просто впечатал белобрысого в стену, выкручивая кисть с мечом под неестественным углом. Как Нобара и думала, против лома в табло удача так себе помогала. — Это тебе за Нитту-сан, козлина, — сказала Нобара и точным ударом ботинка выбила меч, а вторым — добавила в пах, да так, что полоски на роже белобрысого побледнели все разом. — В прошлый раз ты нас задержал на пять минут, ушлёпок! Урод и меч сложились Нобаре под ноги. Поверженные и на вид совсем не опасные. — Ну что, — сказал Итадори, будто не он сломал только что руку проклинателю, а мчал за мороженным наперегонки с Нобарой, — бежим дальше? Впрочем, попрыгать на трупе поверженного врага Нобара редко стеснялась. Это учителю Годжо с его непомерной крутостью стрёмно было быть мелочным и мстительным, а Нобаре… Нобаре — нормально. — Не-а, — сурово отрезала она. Её душа (и челюсть!) жаждали крови, мщенья и добавить козлине по почкам. Можно три раза! — Итадори, помоги, — Нобара открыла крышку притулившегося в переулке мусорного бака. — С радостью, — Юджи запихнул скулящего ушлёпка внутрь и для верности придавил сверху тяжелой бетонной урной. — А вот теперь — на станцию!