Водные процедуры...

Барьер пал, и Нуэ отнёс их вниз может не так быстро, как беспощадная гравитация спустила бровастого деда с обзорной площадки, но зато с куда большим комфортом. Нуэ хотя бы не шмякнул их об асфальт. Но был момент, когда этаже на двадцатом он как-то очень стрёмно “мигнул”. Тут Нобара поневоле вспомнила, что Нуэ — воплощение воли своего хозяина и в некотором роде его тень. Фушигуро скрипнул зубами и велел Нобаре не ссать, но ясно было: Тени из него проклятую энергию тянули во все концы. А ведь дед летел до асфальта от силы десять секунд. Значит с двадцатого камнем вниз они с Фушигуро бы летели, наверное, секунд пять-семь: достаточно, чтобы прокрутить в голове все свои жизненные ошибки, вспомнить, что Нобара не купила лимитированную сумку в Гиндзе, и может успеть плюнуть летучему пенсионеру вслед. Нобара ляпнула это Фушигуро, и он тут же принялся ворчать, что у него под контролем всё, он всё просчитал. И вообще, дед не схлопнулся только потому, что ему гравитация подсудила, а им без Нуэ пришлось бы сперва двигать вверх по лестницам, перепрыгивая изменённых, а потом обратно тем же маршрутом бежать. Это он напрашивался на похвалу. Или хотел Нобару отвлечь от мрачных мыслей про перспективу узнать, какие там у асфальта правила приёма гостей. Конечно, физика в этом мире иногда работала так, будто её кодил стажёр за еду, но базовые законы никто не отменял. Потому их убило бы не падение, а внезапная остановка — это Нобаре Годжо-сенсей объяснял. Будто Нобаре разница была, какая именно сила размажет её от удара как джем. Но для деда разница, получается, была. И на эту тему стоило подумать как следует, только знаний критически не хватало, блин! Годжо-сенсей на какой-то своей лекции рассказывал (пока Итадори рядом прям с открытыми глазами дрых!) про скорость, импульс силы, законы Ньютона, кинетическую энергию и нормальную реакцию опоры, это всё. На брусочках объяснял, какая сила делает чего, чтобы Нобара даже со своими скудными знаниями поняла. В деревенской школе Нобары физику преподавал старикан, который ещё императора Мицухито видал. Он обычно тихо себе что-то бубнил, никому не мешал, и лишь иногда, когда в мозгах у него перемыкало, тоскливо лаял, глядя в окно. Нобара на тех уроках втыкала в телефон и думала: учёба не для неё, она будет шаманкой, а шаманам науки нафига? Годжо-сенсей в окно не лаял и под нос не бубнил, а пытался студентов заинтересовать. Итадори этот интерес мигом вырубал, если дело не касалось того, как кому-нибудь эффективно втащить. А Нобара понимала хорошо если треть — потому что Годжо-сенсей не умел объяснять! Хотя как-то, вот когда про брусочки, они с Годжо-сенсеем пытались эти векторы и силы на “Шпильку” и гвозди переложить, но схема получалась сложная дофига. Выходило, что чтобы эффективнее выбивать из проклятий дурь, Нобаре надо было не гвозди побольше брать, а увеличить скорость каждого гвоздя и в чужой проклятой энергии места потоньше искать. Быть как камешек, что прилетает в лобовое стекло и превращает всё в крошево и труху. Но чтобы реально на голову выше стать, Нобаре или проклятый дух пра-пра-прабабки надо было призывать и всё у неё про ульту узнать, или всему, что выше второго уровня, хреначить в рыло Резонанс, найдя способ выжать из него максимум КПД — с чем помочь не мог никто, в этом Нобара могла разобраться только сама. Если уж физика кому и подсуживала, то Годжо-сенсею, Сукуне, вулканоголовому и Дагону слегка, остальным, вроде Нобары, не имеющим бафа к прочности, оставалось молча завидовать и страдать. Она даже не бледный Чосо, чтобы херачить кровью всё живое вокруг и не хмырь Зенин, чтобы кулаком бетонные стены навылет пробивать и хлебало Сукуне рихтовать. Нобару физика не щадила и поблажек не дала. Обычно Нобаре было на это глубоко плевать. Она чуть было не сказала Фушигуро это всё. Особенно про хмыря. Нобара спрыгнула со спины Нуэ первой, на полусогнутых, готовая к тому, что из-за каждого угла сейчас выскочит какая-нибудь хрень. Фушигуро приземлился рядом, тени под ним дрожали, готовые в любой момент выплюнуть кого-нибудь зубастого. Может снова кроличков. — Куда теперь? — спросил Фушигуро. Он глянул на экран телефона. Его лицо было спокойным — Фушигуро умел держать похерфейс — но Нобара видела, как напряжены его плечи. Минуты он тоже считал. И, в отличие от неё, понятия не имел, сколько раз они с Итадори уже этот уровень не прошли. — Теперь вниз, на станцию, — сказала Нобара, стараясь звучать уверенно. — Идём. Вариантов, что ждёт их внизу, было примерно как рыб в домене Дагона — несчитано, немеряно, даже вообразить страшно. Но с гарантией того, что всякий вариант норовил их схарчить. Сибуя была коридором с ловушками, и Нобара была уверена, что они с Итадори попадутся примерно во все. Самой вероятной была встреча с Чосо — сраным кровоснайпером и самозваным братом Итадори. Знать бы ещё откуда гены: по маме он был брат или по папе, или в деле были оба два. После быстрой победы над старухой слить бой Чосо было бы вдвойне стрёмно, но Нобара от этой попытки всё равно многого не ждала. Они двинулись по пустой улице, обходя брошенные машины и перепрыгивая через какие-то обломки. Вокруг было тихо. Слишком. Даже изменённые, которых тут должно было шастать немерено, сидели по норкам. Нобара чувствовала себя героиней хоррора, где тишина всегда предшествует скримеру, и у неё в руках был не пулемёт и даже не кусок водопроводной трубы, а только молоток. — Кугисаки, — Фушигуро шёл чуть позади, прикрывая ей спину. — Ты чего? — Ничего, — отмахнулась Нобара, но варианты отмазок в голове крутились, и все как назло одна другой тупей. — Просто… чуйка. Интуиция. Фушигуро промолчал, но Нобара чувствовала, как он сверлит её взглядом. Правда до Годжо-сенсея ему в этом деле было далеко — вот у кого взгляд был сразу рентген, УЗИ и МРТ, только оперативки не хватало, чтоб всё увиденное к делу применить. Она нервничала, и Фушигуро это мигом считал. Потому что Нобара Кугисаки злилась, орала, впадала в ярость, но не нервничала никогда. Тупая колония для несовершеннолетних с засевшим внутри проклятием была не в счёт. А теперь Нобара нервничала. Да. И как Фушигуро объяснить, что они уже раз десять дохли в сраной Сибуе, и всё, что ей нужно сейчас — просто дойти до следующего босса, под новым углом наступив на грабли, которые уже раз десять прилетали в лоб? Они свернули за угол, и впереди показался вход в метро. А перед ним маячили две фигуры. Одна в толстовке с розовым воротником, вторая в дурацкой шапке. — Итадори! — обрадовалась Нобара, ускоряя шаг. — Ино-сан! Итадори обернулся. На его лице сияла та самая улыбка, с которой он всякую дикую дичь вытворял. С моста Ясохати на верёвке прыгнул вот с точно такой же лыбой, Нобара отвечала! Ино-сан мялся рядом и судя по виду ещё не понял, во что двумя ногами встрял. — Кугисаки! Фушигуро! — Итадори махнул рукой. — А мы вас ждали! Ино-сан согласился, что надо идти на помощь! Ино-сан дёрнул плечом, поправляя шапку. — Приказ приказом, — сказал он, и в его голосе были отголоски внутренней борьбы, завершившейся победой энтузиазма над здравым смыслом. Причём чужого энтузиазма! — Но Нанами-сан… он бы не стал ждать сложа руки, пока студенты сами разбираются с тем, что тут творится. Я подумал: что бы сделал Нанами-сан? И понял — он бы пошёл. Значит, и я пойду. Вот так просто? “Что бы сделал Нанами-сан”? И всё? Итадори точно вкачал харизму в потолок, пока остальные вкладывались в интеллект. Хотя вот Ино-сан может и не интеллект качал. Бабка, отправляя Нобару в Токио, предупреждала, что у колледжа, кроме обучения, был ещё скрытый смысл: он работал на естественный отбор. В смысле, бабка сказала не так, а втирала Нобаре что-то про инициацию и особый шаманский путь. Но если в общем, до конца учёбы и не должны были дожить все. Старые семьи относились к этому с пониманием, рассуждая, что если не в этой жизни, так может на следующий заход неудавшемуся дитятку повезёт. Конечно в следующей жизни были риски понижения до юнита, которому контроль над проклятой энергией не перепал. Или до зверюшки там какой-нибудь, если в край полимеры просрать, или, если душные как Фушигуро — вообще переэкзаменовку можно было проходить муравьём, ладно хоть быстро — годик максимум лапки врагам считать, а там по-новой перерождаться пора. Нобара думала ещё: уж она-то свою инициацию не просрёт. До Сибуи думала, ага. С Итадори и так ясно было всё: он в первые же две недели учёбы помер, слишком добрый и милый, преисполненный энтузиазма человеколюбивый дурак. А вот Ино-сана колледжский фильтр почему-то пропустил. — Команда должна быть в полном составе, разве нет? Вам Чосо не завалить, так что мы с вами идём, — подвёл итог Итадори. — А Иджичи-сану я сказал, что мы в туалет отошли. Ну, по большой нужде. Фушигуро посмотрел на них, скрестив руки на груди. — Вы кого собрались валить? — мрачно спросил он. Чосо выглядел так же паршиво, как и всегда: вставшие дыбом волосы, будто он с трансформаторной будкой целовался взасос, взгляд человека, не спавшего триста лет, и аура “вам всем пизда”. Он собирался всех поубивать и ещё не подозревал, что Итадори — его потерянный в детстве брат. Но в отличие от предыдущих петель, где он первый издали нападал, в этот раз Чосо их близко подпустил. Он стоял и просто ждал, пока они пройдут по загаженному переходу (судя по количеству мусора, чистоплюй-Дагон сюда не заползал) и спустятся по остановленному эскалатору вниз. Роляло количество, он от их наглости охренел, или банально сперва не узнал? — Это он? — уточнил Фушигуро, кивнув на сгорбившегося и сложившего ладошки лодочкой Чосо. Нобара столько раз убивалась об эту скотину, что почуяла, когда пора валить с линии огня, и увернулась лихо, как героиня боевика, от врезавшегося в ступени кровавого снаряда. Она перепрыгнула перила, не оборачиваясь на взрыв. Ленту эскалатора от удара разорвало к хренам. Итадори спрыгнул вниз, Фушигуро коротко выругался и успел пригнуться, а то бы была у него в башке дыра. Чосо был предсказуем хотя бы в этом, всегда их сперва кровавой стрелой атаковал — он использовал ту же кровавую технику, что и Камо, они в этом кучу раз убедились и вдобавок Итадори вспомнил, что Мехамару ему то же самое сказал. В первое прохождение они с Мехамару придумали какой-то план. Нобара за это треснула ему по башке — раньше, что ли, не мог сказать? В общем, теперь и у них был план. Наверху, когда они сталкивались с ними на открытой площадке, Чосо был ужасен и практически не проходим. Его кроволучи метались так, будто физика им была не указ, а до самого Чосо ещё нужно было как-то добраться, чтобы в бледное ебло прописать. И у него, между прочим, башня срослась, несмотря на то, что Нобара её успешно разнесла — этот засранец очень крепкий был. В рукопашной он держался на равных с Итадори, и только хмырь Зенин легко его раскатал, банально скинув с крыши вниз (и Нобара была готова на месячную стипендию спорить, что тогда шмяк об асфальт Чосо пережил). От кровопотери этот гад не подыхал и расстояние играло ему на руку, как ни крути. Вдобавок ко всему, этот кровавый мудила был ядовит. Просто ни Итадори, ни Нобара не жили после встречи с Чосо достаточно долго, и раньше это было не существенной деталью, меньшей из их проблем. Так что драться с ним в переходе, узком и длинном, как кишка, где укрыться можно было только зарывшись в бетон, казалось идеей ещё гаже, чем устроить пиздилище наверху. Хотя против четверых в тесном коридоре Чосо мог и не устоять — в закрытом пространстве ему тоже некуда было бежать. Они могли оттеснить его к станции и там устроить забег между колоннами, не давая ранить себя, атакуя его вчетвером и используя призванных зверей. А дальше достаточно было хотя бы палец Чосо оторвать и Нобаре принести. Но у коридора был ещё нюанс, сказал им Итадори. И потыкал пальцем в мелкий отнорок на плане станции: там туалеты и лифт. Шанс на победу у них был, если Чосо в сортире замочить. А для этого нужно было очень много воды. — Вы те самые шаманы, которые убили моих братьев, — сказал Чосо спокойно, будто о погоде говорил. — Итадори Юджи. Кугисаки Нобара. И… другие. — За братьев извини, — сказал Итадори перед тем, как его кулак чуть челюсть Чосо не снёс. Чосо врезал ему раз, но больше не успел, отвлёкся, получив гвоздь в ногу и тут же в ответ ощутимый пинок от Итадори. Фушигуро попытался вмешаться, но в рукопашной он был слабей, зато немного гада отвлёк. — Твои братья напали первыми, — возмутилась Нобара, уворачиваясь от очередной летящей в голову кровавой херни. — Не надо тут драму разводить. Чосо перекосило так, будто Нобара по кокосикам ему дала. Два гвоздя, воткнувшиеся в него, тоже не в благое расположение духа Чосо не привели. Он махнул рукой — тоже знакомый жест, после которого его злогребучая кровь летела вокруг, как шрапнель, хренача всё на своём пути. Итадори прыгнул, сбивая Фушигуро с ног и не дав Чосо превратить его в дуршлаг. Нобару чиркнуло по плечу острым, ранку сразу зажгло, но вроде это был кусок плитки, а не ядовитая кровь. Наделать в ней дырок Чосо не успел — в него врезался рог, и Чосо принялся махаться с ним и Итадори, который уже вскочил и был готов навалять. Фушигуро сложил пальцы, будто устраивал театр теней, и в коридор высыпала стая кроликов — белых, пушистых, с горящими глазами и явным намерением вцепиться в горло врагу. Кролики бросились вперёд, уворачиваясь от кровавых снарядов. Итадори наступал, и они скакали вместе с ним, успевая свалить с пути кулаков и кровавой стрелы. Нобара видела, как один ушастый поднырнул под кровавый снаряд, второй отпружинил от стены, третий сделал такое сальто, что позавидовал бы олимпийский гимнаст. — Да что за… — рявкнул Чосо, когда один кролик, взлетев на плечо соседа, сиганул ему прямо в лицо. Чосо пришлось отступить, отмахиваясь от них, тут дракон Ино-сана его подсёк, а потом, как рестлер в любимом шоу Маки, на Чосо напрыгнул сам Ино-сан и выдал ему в ебло с двух рук. Они обменялись ударами: Чосо легко подскочил, удар Ино-сана с вертухи отбил, отвлёкся на врезавшийся в рёбра молоток и один удар Итадори заодно пропустил. Но что ему, он был непрошибаемый гад. Итадори неожиданно ухватил Ино-сана за куртку и в коридор швырнул. Нобара, набившая в плитку пучок гвоздей, не успела всё взорвать, когда Итадори врезался в неё и на пол свалил. Плитка брызнула крошевом, расколотая кровавой стрелой. Теневые кролички с чувством самосохранения дружили ещё меньше шаманов, и удар пришёлся в них. Они были быстрые и ловкие, но лёгкие, и Чосо зафигачил по ним так резко, что во все стороны полетел белый пух. Кроликов обижал, говна кусок! Нобара щёлкнула пальцами: “Заколка”, и к кроличьему пуху присоединилось некоторое количество кусков Чосо, к её глубокой досаде в основном клочки одежды и немного волос. Они злили его, но не могли серьёзно задеть: Чосо тут же по Нобаре и Итадори кровострелой попытался ушатать, но получил чувствительный драконий кусь и пиздюлей от Фушигуро. Не то, чтобы это как-то серьёзно могло остановить его. — Итадори, принеси мне его кусок, — велела Нобара. Потом глянула на пол и рявкнула так, что кролики уши прижали: — Фушигуро, назад! Фушигуро быстро отступил в отнорок, шлёпая по воде, и там затих. Ино-сан кивнул ей и сбежал по коридору вперёд. Чосо на них было пох, он махался с Итадори, пока оставшиеся кролики бились об него, как камикадзе об американский линкор. — Хватит, — сказал Чосо, выплюнув клочок пуха, и в его голосе была злость. — Я пришёл не за зверями. Нобара показала ему язык и сбежала следом за Фушигуро. Только он свернул раньше, а её дорога вела прямиком в мужской туалет. На пороге Нобара замерла, осознав масштаб беды. Писсуары. Кафельная плитка. Запах освежителя воздуха «Морской бриз». Несмываемый и ужасающий позор: туалет был пуст, и она заскочила в него не просто так, но это всё равно был мужской, фу, туалет! Только перспектива перерождения помогала Нобаре это пережить. И немножко удовлетворение ещё: вода из разбитой Ино-саном системы пожаротушения на потолке хлестала вовсю, как тропический ливень прям. Нобара вбила по гвоздю над каждой раковиной и, мокрая насквозь, нырнула в первую кабинку, закрывая за собой дверь. Итадори влетел в туалет следом, шлёпая по воде и тяжело дыша. Метнулся в закуток туалета для инвалидов и замер. — Эй, Чосо! — крикнул он, — погоди, давай поговорим. Чосо что-то ответил, свистнул и ударил в стену очередной кровавый снаряд, и Итадори ойкнул в ответ. Нобара щёлкнула пальцами опять, взрывая гвозди, и Чосо больше ничего сказать не успел, получив в хавло удар водяной струи. Нобара залезла с ногами на унитаз и наблюдала, как к воде на полу кабинки примешивается кровь. Иеири-сан сказала, крови в человеке не много, от шестидесяти пяти до семидесяти миллилитров на килограмм веса, и она как врач настоятельно не рекомендовала больше литра терять. Чосо анатомически был не пакетом крови, он на вид был совсем как человек, а значит крови в нём было ну максимум литров шесть. Вряд ли он мог вылить всю, но учитывая его контроль и абилки, половину наверняка мог. А им надо было всё разлитое по-максимуму растворить. Она не услышала за рёвом воды, но почувствовала всплеск проклятой энергии, и тут же в коридорчике перед туалетом затрубил слон. Чосо что-то вякнул, а потом его смыло фонтаном выпущенной Бансё воды. Судя по глухому “шлёп-шлёп”, за Итадори начали говорить его кулаки. Стены кабинки задрожали, потом дверь распахнулась, такой же мокрый, как и она, Фушигуро схватил Нобару за руку и потянул за собой, в импровизированный аквапарк, под брюхо Бансё. Итадори и его самозваный брат плескались на полу в воде и лупили друг друга изо всех родственных чувств. — Нобара! — попытался перекричать шум воды Фушигуро и сунул ей в ладонь какой-то мерзкий чёрный клок. — Держи. Это его. Нобара вытащила из сумочки куклу и вздрагивая от отвращения двумя пальцами опустила на неё комок. Брезгливо приладила сверху гвоздь. Не палец, конечно, но волосы Чосо для дела подошли.