Пути шаманов.

С первого удара Резонанс его не убил. То есть, не изгнал. А всё почему? Потому что кролички старались, но надёргали с Чосо маловато волос! Но если бы не они, у Нобары не было бы даже этого, потому нелестное мнение о союзниках она придержала в себе. Если б у неё варианты были, Нобара б предложила снять с Чосо скальп. Или ногу оттяпать по самое небалуйся, но это уже совсем мечта. Тогда связь Резонанса была бы прочнее, и Чосо наверняка б ушатало. Резонанс работал с гарантией, когда связь нормальная была. Щупальце б ему, ласту, клешню, копыто или ещё ложноножку какую, палец даже, тогда был бы нормальный такой удар! А вот первое дело в прочих проклятиях — кровь — Резонансу не вкатывала почему-то никак. Хотя обычные проклятия, из городских легенд, у Нобары работали нормально: слюней или ногтя ей хватало, чтобы хоть на какого гада лишай и облысение навести. Не была бы Нобара так отходчива (и брезглива, что уж там) стерва Май Зенин на SPF для лысины разорилась бы уже. А уж послать луч поноса и сделать так, чтоб стояло только на полшестого, Нобара любой скотине в Интернете без всякой куклы, по одной фотке могла. Жаль, всякие дрочеры и раки словно чуяли грядущий карающий пиздюль и на аватарку ставили анимешных девчонок и кавайных зверей. А то бы в Интернет-спорах Нобара за атомную бомбу была. За членовредительство могло, конечно, и Нобаре прилететь, но пока никто копыта не откинул, старшие шаманы на это предпочитали сквозь пальцы смотреть. В конце концов, а кто б что доказал? В минуты глубоких раздумий Нобара теоретизировала: вот она про эту резонансную связь части и целого читала в свитке (который не про железо, а про первичность души или тела был, но и свиток про железо на что-то такое намекал: именно от железа снаружи случался избыток железа внутри), и бабка ей объясняла, потому что у неё проклятая техника такая же как у Нобары была. А пра-пра-прабабка Хасихиме, она вот как дошла до идеи тыкать железом в чужие запчасти на кукле, напялив треножник на башку? Ну, чтоб возник Резонанс? Ведь если подумать, нифига же не юзер-френдли у их семейной техники был интерфейс. В легенде упоминалось, что пра-пра-прабабку надоумило местное божество. Может это приколы у него как у Годжо-сэнсэя были, типа троллило и чисто на чужой эпик-фэйл позырить хотело? А метод возьми и сработай — всё-таки семья Кугисаки уже тогда не пальцем делана была! Семейные предания обычно смаковали всякие кровавые подробности, выдавленные глаза да выпущенные кишки, живописуя разделку врагов и Онамадзу Резонансом на клочья и фарш, но тут легенда деликатно обходила расчленёнку стороной, оставляя пищу для ума: что ж такое оторвала у бывшего мужа и его полюбовницы рогатая жена, чтобы издали по ним наподдать? Уж не волосы ли, раз не пришибла этих двоих? Бабка за такой вопрос прописала Нобаре подзатыльник и поджала губы, из чего Нобара заключила: ответа она тоже не нашла. В общем, дело было в волосах. С прочей вражьей тушей они были связаны так себе, потому и Резонанс выходил не убойный, а так. На полшишечки Резонанс. Наверняка. И потому случилось так: первый удар через куклу контузил Чосо, и вдобавок выскочивший из его тела гвоздь чуть заодно Итадори не пришиб. Обычно жертвы Резонанса не стояли к кому-нибудь так близко, и разрывающие их гвозди были продолжением её техники, потому Нобара забила на то, что Итадори с Чосо в обнимку катался на полу. К тому же он большей частью успел увернуться, его зацепило слегка. Даже не насквозь. И он сам ей сказал, что не умер же. Но крови было капец: из Итадори фонтан, и с Чосо натекло, будто он в кармане про запас литров двадцать таскал. Бледного Чосо, конечно, Резонансом не разорвало, как каплей никотина хомячка, но он подёргался, брызгая кровищей в стены и потолок, потом упал и затих. Итадори посмотрел на Нобару так, словно она не проклятие пришибла, а пнула щенка. Может дело было в том, что Чосо не растаял, как положено приличному проклятому духу, а как обычный труп мордой в кафель залёг. Нобаре на миг стрёмно стало, но потом она вспомнила, как у этой скотины башка после гвоздей срослась, и от сердца отлегло. Но когда Фушигуро вытащил Итадори из-под душа с потолка, Чосо вдруг ожил: подскочил и с диким перекошенным лицом принялся метаться по туалету, что-то бормоча, колотясь о стены и снося всё подряд. В итоге, пока Итадори висел на Фушигуро, чтоб тот не кинулся Чосо за кроличков мстить, а Нобара жабилась применить по назначению скудные запасы гвоздей, Чосо проломил стену и в вентиляцию утёк. Они посветили телефонами в дыру, но лезть следом не решились — там было узко и темно. Да и вообще на кой хрен было куда-то лезть? Пучок волос-то Чосо с собой не захватил. Нобара подождала, пока перезарядится Резонанс, и шарахнула по Чосо ещё раз. Раньше она б даже не сомневалась — кирдык ему, но в Сибуе всё шло наперекосяк, потому покуда Нобара своими глазами не видела оставшееся от Чосо грязное пятно, расслаблять булки было нельзя. Жаль, шум воды заглушал любые звуки напрочь, а Чосо был неправильное проклятие, так что выяснить, двинул он кони или нет, не вышло — клочок не исчез, но это не говорило вообще ни о чём. Нобара смоталась в женский туалет, завернула волосы в салфетку и спрятала в поясную сумочку. Решила: вдруг пригодится. Или так, стресс снять, вдруг она найдёт себе посредь Сибуи внезапный ящик гвоздей и тогда как душу отведёт. Потом они пытались себя выжать: у них текло, как с утоплых мышей, а на улице был ни разу не май. Ещё и Итадори пытался кровью истечь. Он сперва отмахнулся: да ладно, всё с ним нормальненько, а сам уже стал под цвет кафеля, как хамелеон. Фушигуро, как самый ответственный из них, взял Итадори в захват и рявкнул: а ну не вякать и дать первую помощь оказать! Нобара утащила его в женский туалет, расчехлила аптечку и забинтовала его руку, пробитую гвоздём. В первой помощи она была не сильна, но повязки накладывала хорошо: она три года тренировалась с Фуми, которая собиралась как её мама, поступать в мед. Чаще Нобара выступала в роли манекена, но за три года практики в любом деле насобачился бы и манекен. Фушигуро потоптался и присоединился к ним, стащил с себя куртку, пытаясь её отжать. Нобара фыркнула про себя: да уж, победа у них вышла не фонтан. Подмоченная. С ароматом освежителя “Морской бриз”. Пока Нобара мотала бинты, на щеке Итадори всплыл глаз, глянул на неё, но участь Чосо решил не повторять и промолчал. Нобаре на миг любопытно стало: а как Сукуна слышал, если лишних ушей на Итадори не отрастало? Или отрастало, просто под одеждой было не видать? Она раздраженно мазнула взглядом по Фушигуро. Тот пытался высушить куртку под сушилкой для рук, а его обычно торчащие в разные стороны волосы под тяжестью воды обвисли и прилипли к черепу. Нобара замерла. Маки-сан говорила, что Фушигуро ей какой-то родственник, тоже на минималках Зенин. Но на Маки-сан он был не то, чтобы прям очень похож, а старикана Зенина для сравнения нужно было сперва на резиночку утянуть, он же обвисший был как шарпей. Зато… — Итадори, — она бесцеремонно ткнула Итадори локтем под дых. — Гляди. Итадори в недоумении полупал глазами, а потом вытаращился так, что стало ясно, он тоже просёк: мокрый Фушигуро был вылитый хмырь Зенин. В плечах поуже и выражение морды лица как у несущего на закорках всю мировую скорбь, а не злорадно-ёбенькое, но кроме этого просто один в один. Сукуний глаз на щеке Итадори тоже зыркнул на Фушигуро и сузился. Вспомнил, что ли, пиздюли? — Фушигуро, у тебя есть потерянный дядя-маньяк? — озвучил Итадори общую мысль. — Может слышал про такого? Тодзи Зенин? Фушигуро посмотрел на них, как на башкой ушибленных, и пятернёй зачесал чёлку назад тем же жестом, что и Годжо-сэнсэй. Тоже сходство было жёсткое, блин! — Я без понятия, о ком вы, — сказал Фушигуро, пожав плечами. — Звучит как вообще кто угодно из клана Зенин. — Фушигуро, не… — начала было Нобара. Но тут им стало не до развесистого семейного древа клана Зенин: в дверях женского туалета нарисовался Ино-сан. Беленький и с дырочкой в боку. Очень хреново выглядящей такой дырочкой, если бы кто Нобару спросил. И этот был как Нанами-сан: к врачу шёл тогда, когда копьё, торчащее под лопаткой, мешало на спине спать. — Это царапина, — попытался бодро махнуть рукой он, но по тому, как его повело, было видно, что врал Ино-сан как дышал. А дышал он с присвистом и через раз. — Сейчас дойдем до Годжо-сана, он там всех уже раскидал, наверное. Я в полном порядке, Кугисаки-сан! И в подтверждение этих слов завалился в лужу на полу. Фушигуро бросил куртку, Нобара бросила Итадори, Итадори шмякнул по щеке ладонью, сгоняя глаз Сукуны, и все они кинулись поднимать Ино-сана, ставшего бледным в зеленцу, но отбрыкивающегося от помощи, как кот от глистогонного. Только из-за их неловкой возни в двери, перекрытой Ино-саном, те две девчонки, что крались мимо по коридору к разбитым эскалаторам: хорошенькая высветленная в блонд гяру и брюнетка в прикиде школьницы-Садако, успели дать дёру. До Нобары сперва не дошло, что они не просто порядком пересравшие гости хэллоуинской тусы, одетые по случаю, и проклятой энергии вокруг них для не-шаманок слишком дофига. Больше в пустом переходе, кроме шаманов и замоченного Чосо, не было вообще никого, не по тоннелю же они прибежали, хоть в Сибуе всего можно было ожидать. Но пока девчонки сваливали, а не пытались напасть, Нобаре в общем было на них глубоко класть, хотя гяру она мысленно послала респект: такие ноги, такой мейк! А потом Итадори закатил глаза и ткнул в них указующим перстом: — Сукуна сказал, у них его палец. На щеке вместо глаза всплыло Сукунино хавло и тут же принялось бухтеть на презренный сосуд, который лезет везде, где не его ума дело. То есть, старикана Итадори с потрохами сдал. — А ну стоять! — рыкнул Фушигуро. Нобара тоже хотела что-нибудь сказать, но девчонки взвизгнули и рванули вверх по эскалатору так, будто Сукуна, щёлкая хлебалом, за ними на четвереньках скакал. А дверь как назло перекрыл упавший Ино-сан. — Ой, да завались, — возмутился Итадори, пытаясь брюзжащего Сукуну согнать. И чуть сам без пальцев не остался: лишняя челюсть на его щеке сделала недвусмысленный “клац”. — Разберемся позже, — решила Нобара, хотя внутри шевельнулись сомнения: девчонки с пальцем Сукуны стоили того, чтобы их догнать и к стенке прижать. Только в переплетении коридоров, если они не идиотки, их ещё сперва отыщи. — Некогда нам. Сейчас у нас Годжо-сэнсэй где-то в текстурах застрял. Без Фушигуро и Ино-сана они добрались бы до Годжо-сэнсэя к декабрю. Не из-за проклятий на станции, а просто потому, что злогребучие переходы и вестибюли перепутались, как кишки. Нобара топографического кретинизма за собой не признавала: деревенская девочка, она умела ориентироваться и по звёздам, и по солнцу, и по мху. Таблички с указателями тоже в дело шли, но ей случалось потеряться в торговых центрах, или в хитросплетении переходов, когда на схеме не понятно, что надо было спуститься на три подземных этажа вниз или по пути с линии на линию перейти. В деле ориентирования в метро нельзя было полагаться на солнце и мох. Зато общее направление можно было угадать по всплеску проклятой энергии и далёкому “Бубух”, намекавшему, что кому-то где-то раздавали пиздюли. Тут ошибки быть не могло: туда и нужно было идти. Схема на станции вела их по стандартному пути пассажира метро: с B3F до B5F, через эскалаторы и бесконечные переходы, если не переходить на рысь, топать пришлось бы примерно десять-пятнадцать минут, при условии, что нигде не стояла завеса или не сидел очередной неизвестный “брат” Итадори, жаждавший своей порции свежих люлей. Ну или минут тридцать. Час. Месяц. Чисто из-за того, что люди в метро всё-таки впереди нашлись, и был их допиздилион. Оставив Фушигуро приглядеть за раненым, Нобара на Итадори верхом скаталась вперёд, разведать маршрут. И обнаружила, что на главном эскалаторе, ведущем вниз, под очередной завесой, колыхалось сплошное море голов. Люди кричали, толкались, напирали друг на друга с такой силой, что перила жалобно поскрипывали. Распродажи Чёрной пятницы не видали такой толпы как тут. Фушигуро на их мрачный рассказ взъерошил волосы и предложил использовать Нуэ, но сам же засомневался: везде ли хватит высоты и сможет ли Нуэ столько времени тащить четверых? — Спокойно, молодежь, — Ино-сан, придерживая раненый бок, повёл их к неприметной стальной двери в конце коридора, на которой облупившейся краской было выведено “Технический сектор”. — На каждой станции есть свои кроличьи норы. Вот они нам и нужны. Итадори по указке Ино-сана треснул по замку ладонью. Раздался сухой щелчок, и дверь приоткрылась. Пахнуло сырым холодом и старым маслом. Нобара чихнула и мигом оказалась укутана в две мокрые куртки: Итадори принялся уверять её, что ему жарко, а Фушигуро, что у мужчин быстрее метаболизм. — Сюда, — скомандовал Ино-сан. — Тут лестница ведет сразу на технический уровень над путями. Спустимся по ней, спрыгнем на рельсы и через пять минут будем на месте. Это быстрее, чем толкаться в переходах. Веселей, когда ещё сможете пройтись по тоннелю метро? — В каждую вторую среду, — пробубнил Фушигуро. Ино-сан немножко погрустнел, но совсем не сник. Итадори включил фонарик телефона, зажал его в зубах и первый уверенно полез по вбитым в стену скобам во тьму лестницы, уходящей куда-то вниз.