2. Истинное имя

      Утро было тихим и туманным. Нелли вышла на крыльцо, и белесая мгла коснулась ее лица влажными пальцами. Холод пробирался под шерстяную шаль. Трава под ногами глухо поскрипывала, скованная ночным заморозком — зима уходила, но еще не желала сдаваться, цепляясь зубами за землю.       Нелли спустилась вниз по склону, где сад переходил в дикие заросли ольхи. Из белой пелены тумана, застилающей реку, донесся мерный стук, и, подойдя ближе, ведьма увидела сидящую на камне у края воды сгорбленную старушку в длинном платье цвета ряски, которая методично била тяжелым деревянным вальком по какой-то бесформенной груде ткани. Длина подола не скрывала ног — красных и перепончатых, как у утки.       — Доброе утро, Бенни, — окликнула ее Нелли.       Прачка не обернулась, продолжая ритмично вспенивать речную воду.       Что ж, раз старуха решила играть в молчанку, Нелли решила не настаивать и отвернулась к прибрежным ивам. К Имболку нужно было собрать ветви, чтобы плести ведьмины лестницы, и срезать эти ветви нужно было именно у проточной воды и именно утром, когда дерево спит и не чувствует боли от ножа.       Первая ветка поддалась легко — Нелли срезала ее одним уверенным движением. Вторая — тоже. Бенни продолжала стирать и тишину нарушал только стук ее валька, да еще изредка капля воды срывалась с ветки ольхи и исчезала в реке с еле слышным плеском.       — Хорошая ива, — вдруг проскрипела Бенни, все так же не оборачиваясь. — Крепкая. Только смотри, не свяжи ею саму себя. Бывает, что ведьма плетет забор, а выходит — спетля.       Нелли поежилась — звучало это жутко, особенно в сыром речном тумане, когда солнце еще пряталось за горизонтом. Впрочем, Бенни-прачка именно так и разговаривала, изрекая нечто похожее на дурные пророчества, и верить ей не стоило. И спускать с рук не стоило. Грубить тоже было нельзя — нужно было удерживать равновесие, одновременно выражая подобным Бенни духам уважение и сохраняя гордость.       — Не болтай лишнего, — строго проговорила Нелли. — А я тебе к Имболку принесу мыло на козьем молоке с лавандой.       — Мыло… — прошамкала Бенни, причмокивая. — Лаванда — это хорошо. Лаванда помогает забыть то, что не хочется помнить.       Вот и славно, вот и договорились.       Нелли подхватила корзину и уже собиралась двинуться обратно к дому, как вдруг вода у камня, где стояла Бенни, вдруг пошла странной рябью. Пузырьки воздуха поднялись на поверхность, и из глубины донеслось фырканье крупного зверя. Рядом с отражением прачки и ведьмы возникло третье — мощная шея, спутанная грива, похожая на охапку мокрых водорослей, и горящие холодным светом глаза, полные почти человеческой тоски и узнавания.       — Не смотри долго, — тихо проговорила Бенни. — Вода не любит, когда крадут ее секреты.       Нелли отступила от реки — таких советов прачки лучше было слушаться, но все же она еще раз глянула на воду.       Отражение зверя исчезло.       Великолепно, просто потрясающе, теперь рядом с ее домом поселился кельпи. Слава богам, у нее не было коров — они обожают заманивать скот к воде, но у нее был колодец, и если этот речной дьявол решит, что ее двор — часть его владений, он может отравить воду или явиться из глубины ведра, так что нужно будет немедленно запечатать сруб солью. И подвесить над порогом старую уздечку, а еще лучше — подкову, и проверить запасы сушеной рябины.       А может, они подружатся.       Нет, поправила себя Нелли, они обязательно подружатся. Она наполовину фейри, съесть ее кельпи не захочет и не сможет, даже если бы захотел, и если он намерен остаться здесь, им придется поладить. До сих пор она удачно находила общий язык с самыми разными духами, и вряд ли кельпи был самым несговорчивым.       Можно угостить его яблоками, вымоченными в меду и окуренными дымом можжевельника… а еще лучше — подарить гребень. Речные духи страшно горделивы и любят свои волосы, так что ему должно понравиться. Так будет лучше, чем запираться за рябиной и железом.

***

      Кроме подковы, рябины и соли в колодце, Нелли приготовила обед из защитных продуктов — запеченный картофель с розмарином и луком, салат из капусты, пару артишоков и черничный пирог. Фамильяр получил то же самое — хотя он был котом, питался всем тем, чем и люди, более того — ценил хороший виски.       После обеда Нелли устроилась в кресле у очага, переплетая гибкие ивовые прутья в обереги. Бальтазар развалился на коврике, прикрывая нос лапой.       — Сквозит, — проворчал кот, не открывая глаз. — И это только начало. К февралю от этих сквозняков у меня начнется ревматизм.       — Потерпи, — мягко отозвалась Нелли, затягивая сложную петлю. — Думай о хорошем. Скоро праздник.       Бальтазар приоткрыл один желтый глаз.       — О да. Тот самый день, когда твоя мать снова переступит этот порог и потом мне придется неделю выветривать из дома запах можжевельника.       Нелли невольно улыбнулась — хотя фамильяра ей прислала именно мать, кот не питал к ней никакого уважения. Хотя он вообще ни к кому его не питал.       — Я о многом хочу ее спросить, — сказала ведьма.       — О, я уже представляю эту светскую беседу, — фыркнул Бальтазар. — «Здравствуй, дорогая дочь, как поживают твои звезды? Ах, ты завела себе водяного монстра в омуте? Какая прелестная деталь интерьера!»       Нелли хихикнула — кот очень похоже передразнил мать, и выразилась бы она точно практически так же.       — И не забудь про графа, — ядовито добавил Бальтазар. — Твоя матушка будет в восторге. «Милая, мы заберем его душу в коллекцию или просто позволим ему зачахнуть от тоски по твоим глазам?»       — Прекрати, — буркнула ведьма. — Он просто зашел вернуть книгу!       — Твой отец тоже однажды просто зашел за ветви плакучих ив на холмах, — кивнул кот. — Так все и начинается.       Отмахнувшись от фамильяра, Нелли потянулась к ножу, чтобы подрезать концы у корзины, но в кожаных ножнах на поясе обнаружила лишь пустоту. Она быстро ощупала складки юбки, заглянула под кресло, даже приподняла подушку — ножа нигде не было.       Неужели забыла у реки? Пока резала ветки… пока ей морочила голову старуха-прачка и отражение кельпи…       Утащить нож они не могли, лезвие было железным — даже простое прикосновение к железу причиняло фейри боль, но все равно потерять такую важную вещь было неприятно. Просто купить новый — не выход, инструменты такого рода нужно очищать, заряжать, пропитывать магией, и делать все это заново было бы сложно и потребовало бы времени, а нож ей нужен прямо сейчас.       Отложив корзины, Нелли набросила шаль и направилась к реке.

***

      К полудню туман не рассеялся. Ольхи и ивы казались плоскими черными тенями, застывшими в нелепо-ломаных позах. На мертвой траве и ветвях осела мелкая колкая изморозь, из-за чего берег казался покрытым сединой.       Нож лежал на том самом плоском валуне, где утром стирала Бенни-прачка, и в сером дневном свете сталь казалась неестественно яркой. С облегчением Нелли подняла его и хотела идти домой, но…       — Ты принесла к моему порогу холодную смерть.       Голос был мужским, молодым и странно приятным. Нелли обернулась, но никого не увидела — голос исходил будто одновременно отовсюду.       — Зачем ты оставила здесь железо? — продолжил он. — Сначала ты приводишь к моему берегу человека, а теперь оставляешь сталь на моем песке…       Нелли стало почти смешно — теперь еще и кельпи будет читать ей нотации насчет графа? Если бы она знала, что из-за него все духи возьмутся ее воспитывать — точно захлопнула бы дверь у него перед носом и даже книгу бы не забрала!       С другой стороны, это было возмутительно. Его берег, его песок… нашелся хозяин.       — С каких это пор речные духи стали мне указывать? — она вскинула подбородок. — Кто ты вообще такой, чтобы заявлять права на мою землю?       Туман вокруг тихо рассмеялся.       — А ты храбрая… Элларин’ри.       Что?..       Нелли оцепенела. Это было невозможно. Этого не могло быть. Он не мог знать… она же была уверена, что никто не слышал…       — Ты так забавно сердилась на отца прошлым летом, — проговорил дух. — А он так забавно сокрушался, что не мог записать тебя в ваши человеческие книги тем именем, которое дала тебе мать… но он смог его выговорить, а я запомнил.       Тот, кто знает истинное имя фейри — имеет над фейри власть.       Вот только…       — Тебе это ничего не даст, — отрезала Нелли. — Я наполовину человек. Можешь рассказать мое имя хоть всей округе.       Туман впереди колыхнулся, истончился и расступился, и перед ведьмой предстал…       Она ожидала, что он будет выглядеть иначе. Более… отталкивающе.       Резкие хищные скулы, почти белые волосы длиной чуть ли не до пояса, светлые пронзительные глаза и насмешливая улыбка. Он был бледным до болезненности и… Нелли не смогла не признать, что сложен он идеально. Широкие плечи, рельефная грудь, плоский живот, длинные руки с четко прорисованными венами… не стоило так откровенно пялиться, но она застыла, завороженная, и, конечно, он это заметил.       — Зачем мне делиться с кем-то таким сокровищем? — тихо спросил он, делая шаг ближе. — Истинное имя ведьмы, дочери холмов… о нет, никто из духов не знает его, кроме меня. Тебе повезло, что я услышал и скрыл его мороком, иначе каждый пикси считал бы своим долгом позвать тебя за собой в крапиву, каждый домовой из соседних деревень требовал бы твоего внимания, а лесные тени шептали бы под твоим окном до самого рассвета и выпили бы твое терпение до капли. А так… — он сделал еще один шаг. — Тебе нужно иметь дело только со мной одним. Согласись, я куда приятнее на вид, чем старый пень или болотный огонек.       — Допустим, спасибо, — растерявшись, Нелли обычно начинала злиться. — А тебе мое имя зачем?       Он шагнул совсем близко — до неприличия, но она не отступила назад.       — Ну, например, я могу звать тебя, когда мне станет скучно. Я могу входить в твои сны. И разве ты не чувствуешь, как это имя откликается в тебе, когда я произношу его… Элларин’ри?       Нелли вздрогнула — это правда звучало… будто молния прошла по всему телу или кровь внезапно вскипела, и он не имел никакого права так на нее влиять, пугать ее и…       Вскинув нож, она указала железным острием в сторону кельпи.       — Ты забываешь, с кем говоришь, речной дух!       В его глазах полыхнул огонек интереса — и вдруг вместо того, чтобы отшатнуться, он медленно подался вперед, так, что кончик ножа уперся в его бледную грудь. Быстрее, чем она успела моргнуть, он обхватил пальцами ее руку и притянул к себе.       Нелли невольно вскрикнула, ожидая увидеть кровь, но от пореза потянул тонкий дымок, пахнущий озоном и паленой кожей. Дух глухо зарычал, его зрачки расширились, на скулах проступили серые пятна, похожие на чешую — ему было невыносимо больно, как и должно было быть больно фейри от железа, но он не отпускал ее руку.       — Смотри на меня, ведьма.       — К-какого…       Он навалился всем весом, заставляя Нелли отступить к старой иве и прижать к нему нож еще сильнее.       — Видишь? — шепнул дух прямо ей в губы. — Я готов терпеть яд, лишь бы ты не отводила глаза. Твой граф боится испачкать манжеты, а я готов сгореть в твоих руках… Элларин’ри.       Имя прошлось волной по позвоночнику.       Он резко разжал пальцы и отпрянул — на груди остался багровый дымящийся след от лезвия.       — Ты чокнутый, — пробормотала Нелли.       Он слизнул каплю росы с верхней губы и насмешливо поклонился.       — А ты врешь самой себе, угрожая мне тем, что ненавидит часть тебя самой. Я наблюдаю за тобой уже год, с того самого дня, как ты приехала в этот дом. Я видел, как ты пытаешься притворяться смертной… и видел, как замираешь, когда ветер приносит запах большой воды, и как смотришь на Луну. Ты можешь сколько угодно называть себя наполовину человеком, но твоя душа пахнет туманом и первобытной ночью.       Уже год? То есть, он не только сейчас явился в эти воды, а жил здесь до того, как здесь появилась она? И он за ней наблюдал, а она ничего не заметила? Ладно она, у нее пока мало опыта, но Бальтазар?..       Кельпи отступил в серую пелену.       — Ты все равно снова вернешься сюда, — прошелестел он из тумана. — Ты обязательно придешь к тому, кто знает твое настоящее лицо.       — Еще чего! — крикнула Нелли в туман просто потому, что не хотела оставлять ему последнее слово, и, развернувшись, почти побежала домой.

***

      — Бальтазар!       Ведьма чуть не сорвала дверь с петель, врываясь в дом. Увлеченно вылизывающий лапу на сундуке кот медленно поднял голову, принюхался и насмешливо прищурился.       — Что, нож тебе вернули не просто так, а с лекцией о вреде железа для речной фауны?       — Не смешно! — Нелли швырнула нож на стол. — Что с твоим чутьем? Или ты с самого начала знал, что в этой реке живет кельпи?       Кот перестал вылизывать лапу, замерев на середине движения.       — Живет? Он же только что…       — Он не только что! — перебила его ведьма. — Может, он всегда здесь жил! Он знает мое истинное имя, он за мной следил и он сумасшедший!       Глаза кота широко распахнулись.       — Клянусь своими девятью жизнями, я его не чуял… Значит, он мастер морока.       — Прекрасно! Отлично! — Нелли заходила по кухне, нервно дергая рукав кардигана. — Мастер морока! Может, он даже сейчас за нами наблюдает?       Бальтазар спрыгнул со стола и преградил ей путь, так что она чуть не споткнулась.       — Сядь, — приказал он. — Твой страх только придает ему сил.       Ведьма села на стул, и кот прыгнул ей на колени, глядя в глаза.       — Если он следит за тобой с первого дня и не утащил в омут, то ему это и не нужно. Это уже хорошо. То, что он знает твое имя, не дает ему власть. Сейчас он вряд ли наблюдает, ты хорошо защитила дом и защитишь еще лучше, так что прекрати дрожать… или ты дрожишь не только от страха?       — Заткнись, — вспыхнула Нелли.       — О-о, — протянул Бальтазар. — Ну конечно. Кельпи же воплощение искушения. Он явился тебе не в облике чудовища, так?       — Прекрати!       — Он за тобой ухаживает, — сделал вывод кот. — Своеобразно… но чего ты хочешь от речного духа? У них у всех скверный характер.       Спрыгнув на пол, он вальяжно направился к миске.       — Стой, — встрепенулась Нелли. — И это все? Ты не прочитаешь мне нотацию? То есть, когда человек просто вернул мне книжку, ты полдня не мог успокоиться, а когда мне практически угрожал чокнутый дух, это, по-твоему, своеобразные ухаживания?       Кот лениво повел хвостом.       — Твой граф — это проблема, которую можно решить. Человека можно отвадить, запугать, запутать тропинки к его дому или просто дождаться, пока он состарится и найдет себе другую забаву… но ты не можешь отвернуть реку, которая течет под твоими окнами. Раз он до сих пор не утащил тебя на дно, значит, он хочет игры, а раз так, то все в порядке. И, — он лукаво сощурился, — разве это не бодрит?       Нелли вспомнила, как туман клубился вокруг совершенного тела, и ей захотелось бросить в кота клубком шерсти, потому что он был прав.       — Не строй из себя невинную крестьянку, — продолжил Бальтазар. — Ты фейри. Может, ты еще не осознала этого в полной мере, но ты осознаешь, и я уверен, что будешь получать удовольствие от этих игр. С кельпи… с графом… да с кем угодно. Никсы, саламандры, хульдры, ганконеры, глэйстиги… они не запрут тебя в пыльных золотых домах, они подарят тебе ветер, огонь и дикие танцы. Ты еще поймешь, сколько в тебе на самом деле свободы, и что мир для фейри — это огромная игровая площадка.       Нелли хотела возразить, но возражение растаяло на губах.       Она же правда не испугалась кельпи. Она даже не сделала шаг назад и не смутилась, рассматривая его… а когда он вонзил в себя нож, кроме страха, ощутила… восторг? Желание узнать, как далеко он готов зайти… желание коснуться того следа у него на груди…       — Замолчи, — сказала она коту.       Бальтазар понимающе повел бровями, но великодушно перестал ее дразнить.       Конечно, перестал только временно.